Закон тундры (о Вылке)

Ранней весной белое безмолвие тундры начинает наполняться звуками. С шорохом сползают в первые лужицы тающие корки наста. Шумно, уже не опасаясь обжечься ледяным воздухом, полной грудью вдыхают олени. Суровые ездовые псы, постанывая от удовольствия, греют на солнце поджарые животы. Со скрипом, готовясь к линьке, чешется сова.
Прислушайся, и различишь далёкий рёв мотора. Это Доктор, спешащий успеть до весенней распутицы, объезжает на оранжевом вездеходе разбросанные по тундре стойбища.

***

Стоило Доктору появиться, как Дядя, оттеснив Старика Назара, принялся жаловаться на бессонницу.
— Которую неделю не сплю, — отводя глаза, вздыхал он. — Извёлся вконец. И оленье молоко с мятой на ночь пил, и овец считал, и масло горечавки в голову втирал. Всё без толку.
— Выпишу рецепт, — кивнул Доктор, доставая бланк. — Смешай перед сном сто грамм этилового спирта с таким же количеством воды. Прими орально и ложись спать.
— Пробовал. Не помогает.
— Газета «Полярный круг» рекомендует тёплые ванны с морской солью, — встрял Старик Назар, но Дядя так глянул на него, что тот испуганно отступил.
— Тревожусь без причины, — признался Дядя. — Переживаю, как бы олешки не разбежались, чум не сгорел, собаки не заболели. Случается, даже боюсь, что Старик Назар помрёт.
Назар, стоящий поодаль и прислушивающийся к разговору, негодующе плюнул себе под ноги.
— Таблеток бы каких или порошков.
— Ладно, — согласился Доктор, раскрывая чемоданчик с красным крестом. — Имеется у меня одно средство. Японское! Для себя берёг.
И вручил Дяде, изукрашенную иероглифами, упаковку пилюль.
— Выпьешь две штуки на ночь и сутки проспишь.

***

Выспался? — поинтересовалась за завтраком Мама у Дяди. — Старик Назар говорит, что тебя бессонница мучает.
— Дед, как всегда сочиняет.
— Я сочиняю? — изумился Назар. — А кто вчера у Доктора снотворные таблетки выпросил?
— Это для одного дела, — загадочно ответил Дядя.
И, после долгих уговоров, рассказал, что собирается наловить весенних песцов и песцих. А затем дождаться появления потомства, которое обучит ходить в упряжке.
— Песцих? — вскинула брови Мама. — Это кто ж такие?
— Песциха жена песца, — неуверенно пояснил Дядя.
— Как ни назови, затея дурацкая, — сказал Отец. — Никакой песец с ездовой лайкой не сравнится. В такой упряжке разве что детей возить.
— И я о том же подумал, — обрадовался Дядя. — На днях узнал, что Шестипалый Сэвтя наловчился по выходным в Салехард ездить и там городских детишек на санях катать. Жена билеты продаёт, а он упряжкой правит. Казалось бы, пустяк, но малышня от олешек в восторге и родители довольны. А нарты, запряжённые песцами, позанятнее будут. Какой ребёнок не захочет на серебристых зверьках прокатиться? Лентами украшу, колокольчики на шеи нацеплю. Народ валом повалит, деньги рекой потекут.
— Ой, да какие там деньги? — засмеялась Мама.
— Какие? — вкрадчиво переспросил Дядя. — А такие, что Шестипалый на выручку в чуме ремонт сделал и жене золотой зуб вставил.
Мама перестала смеяться.
— А снотворное-то зачем? — подал голос Старик Назар. — Думы о барышах спать не дают?
— Не догадываешься? — Дядя развёл руками, словно говоря, «всё-то приходится объяснять». — Ружьём живого песца не добудешь, а капканом только искалечишь. Тут придётся хитростью брать. Разотру таблетки, посыплю приманку и вечером раскидаю. Поутру же, знай, не ленись, спящих песцов в корзину собирай.
Мама ушла на кухню, а вернувшись, шлёпнула на стол перед Дядей рыбью тушку.
— Для приманки, — сказала она. И добавила, — мы все в деле.
Строго посмотрела на Отца с Вылкой.
— Завтра построите загон для песцов.

***

За час до рассвета Дядя разбудил Маленького Вылку.
— Пора собирать урожай, — прошептал он.
— Вдвоём пойдём? — спросил Вылка. — Отец с Мамой тоже захотят посмотреть.
— В следующий раз обязательно возьмём, — уклончиво ответил Дядя. — На первый раз нас двоих хватит. Да и ловушка пока всего одна. Пробная.
Вылка поспешно оделся. Взял стоящую в сенях корзину для сбора собачьей шерсти.
На цыпочках вышли из чума и на пороге нос к носу столкнулись со Стариком Назаром.
— Пимы себе стачал, — выставил вперёд ногу Назар. — Вот разнашиваю.
Маленький Вылка с уважением посмотрел на новые пимы, расшитые крашеным глазом муксуна.
— Пройдусь с вами, погляжу, не натирают ли где, — продолжал Старик Назар.
Дядя помрачнел, но возражать не стал.
Часть пути прошли в молчании. Тундра ещё не проснулась, и в предрассветной тишине было слышно, как поскрипывают новые пимы Старика Назара.
— Я что предложить хотел, — заговорил Назар. — Если детишек на песцах по кругу катать, то могу в центре встать и в бубен бить. Костёр ещё неплохо развести. Для антуражу.
— Посмотрим, — буркнул Дядя.
— Бабушка чаем угощать будет, — не унимался Назар.
— Будет, будет, — раздражённо ответил Дядя.
Он остановился, всматриваясь во что-то видимое ему одному.
— Похоже попался, — выдохнул он, ускоряя шаг.
Маленький Вылка со Стариком Назаром, не сговариваясь, бросились за ним.
Дядя, добежав до ловушки, остановился.
— Сволочь, — простонал он.
Рядом с обглоданной до костей рыбиной лежал на спине худой облезлый заяц. Задние ноги жертвы вытянулись в струнку, а передние были покойно сложены на груди.
— Переборщил я с дозой, — расстроился Дядя.
— Хорошая смерть, — заметил подошедший Назар. — Умер сытым и во сне. Всем бы нам так.
— Не знал, что зайцы едят рыбу, — удивлённо сказал Вылка.
— Весной, как оголодают, всё подряд жрут. Птиц, мышей, а собьются в стаю, так и на человека напасть могут. Помню, однажды, — пустился в воспоминания Старик Назар, — весна долго не наступала. Зайцы так оголодали, что почтальоншу, тётку Едэйне, в тундре подстерегли и съесть хотели. Хорошо, та догадалась им сумку с письмами бросить. И пока ушастые открытки с газетами рвали, бегом до стойбища добралась.
Маленький Вылка присел на корточки перед зайцем. Тот лежал неподвижно. Из-под верхней, раздвоенной губы высовывались два жёлтых зуба. Иней поблёскивал на длинных усах.
Вылка приложил ладонь к впалому животу покойного.
— Тёплый, — удивлённо сказал он.
Старик Назар, достав из-за пазухи карманное зеркальце, поднёс к морде зайца. Зеркальце немедленно запотело.
— Спит, сукин сын! — воскликнул Назар. — Стрескал рыбу и спит!
Дядя, встав на колени, приложил ухо к груди зайца.
— Сердце бьётся, — облегчённо сказал он. — Сработала таблеточка, как надо.
— Будем считать, что начало положено, — ободряюще хлопнул его по спине Старик Назар. — Однако пора домой возвращаться. Похоже, я ноги новыми пимами натёр.
— А зайца куда? — спросил Вылка.
— Тут оставим. Зачем он нам? Одни жилы с костями, да и шкура никудышная.
— Нельзя его беззащитного на погибель оставлять, — нахмурился Дядя.
— Закон тундры, — вежливо напомнил Назару Маленький Вылка.
— Да он же зверь, а не человек!
— Зато мы люди, — отрезал Дядя.
Он бережно поднял зайца с земли. Тот сонно забормотал, заворочался. Затем прижался к дядиной груди и затих.
Старик Назар махнул рукой, мол, поступайте, как знаете, и захромал к стойбищу.
Следом, помахивая пустой корзиной, двинулся Вылка.
Последним шёл Дядя с зайцем на руках.
Казалось, что заяц улыбается во сне.