Охотники (о Вылке)

Ясным апрельским утром мужчины стойбища, встав на лыжи, ушли в тундру собирать зимние заячьи капканы.
— Нам весенний заяц без надобности, — объяснил Отец Маленькому Вылке. — Сейчас у него гон начнётся и одна кожа на костях останется. Спрячем капканы до осени, пока ушастый снова сало не нагуляет.
— Ловля на силки, — ворчал невыспавшийся Дядя, — удел женщин и стариков. Настоящие охотники зверя из ружья бьют.
— Охотники, — презрительно скривился Назар, — где они? Не вижу здесь ни одного стоящего. Повывелись давно.
— Знаем, слышали, — зевнул Дядя. — Люди прежде здоровее были, и ягель по грудь вырастал, и рыбу на озере руками ловили.
— Ягель, врать не стану, лишь до пояса доходил, — отмахнулся Назар. — Да только речь-то об охотниках. Прадед мой с костяным ножом на медведя хаживал. Дед — следы точно книгу читал. Зайца за версту чуял.
— За версту не обещаю, но мы тоже кое-чего можем, — Отец подмигнул Маленькому Вылке, — Ну ка, сынок, нет ли кого рядом?
Маленький Вылка лёг в снег, закрыл глаза.
— Гони мысли прочь, — Отец опустился рядом на корточки, — Впусти в себя Тундру. Стань Тундрой. Ощути свою бескрайность. Растворись в ней.
Вылка изо всех сил принялся ощущать и растворяться. Сначала ничего не получалось, как вдруг, услышал чьё-то лёгкое дыхание.
— Мышь, — догадался он.
Безмолвие стало наполняться звуками. Вот, с жестяным скрежетом, почесала лапой грудь, дремлющая в гнезде сова. Закашлялся, глотнув морозного воздуха, вылезший из норы лемминг. Призывая подругу, застучал хвостом заушенец. А где-то совсем близко испуганно забилось крохотное сердце.
— Заяц, — прошептал Вылка. — Справа. Шагах в десяти.
— Бум!!! — рявкнул Дядя. Топнул ногой.
Тотчас, словно подброшенный вверх, взметнулся из сугроба заяц. Бросился наутёк.
— Что теперь скажешь? — Отец, сияя, обернулся к Старику Назару.
— Неплохо, — согласился тот. — А найдя помёт куропатки, на кого капкан поставите?
— Ясное дело, на песца, — не раздумывая ответил Дядя.
— А на медвежий помёт наткнётесь?
— Убежим.
— А подманить зверя вот так сумеете?
С этими словами Старик Назар сложил ладони рупором, набрал полную грудь воздуха и внезапно протяжно взвыл. Раз-другой-третий.
Тотчас из-за гряды холмов раздался глухой ответный вой.
— Волки, — охнул Дядя. Попятился и, не устояв на лыжах, повалился на спину.
Отец, сорвав с плеча карабин, клацнул затвором. Застыл, прислушиваясь.
— Охотнички, — затрясся от смеха Старик Назар. — Какие волки? Откуда? Тут под холмом в землянке беглый буровик живёт. Я его, по доброте душевной, подкармливаю. Табачок ношу, баранки. И, что б зря не пугать, подходя, три раза по-звериному вою.
Дядя, вполголоса выругавшись, встал на ноги. Отряхнул снег.
— Бога благодари, шутник, — сказал он Назару, — что ружьё не у меня.
— Старый человек, — укоризненно покачал головой Отец, — а ведёшь себя, словно дитя малое.
Вылка промолчал. Он давно уже приметил полузанесённые позёмкой, вчерашние следы лыж Назара. Щепки от срубленного на дрова кустарника. Издалека учуял едва уловимый запах беглеца — дыма, солярки и машинного масла.
— Надо было и мне притвориться, будто испугался, — расстроился Маленький Вылка, — Как Дядя с Отцом.