Маленький Вылка (часть 1)

Маленький Вылка проснулся поздно, когда в чуме уже никого не было кроме Бабушки.
— Доброе утро, — сказал он, вылезая из вороха тюленьих шкур.
— Чаю хочешь? — прищурила подслеповатые глаза Бабушка.
Последние двадцать лет она прожила в одиночестве на дальнем берегу, где не с кем было говорить, кроме оленей и духов моря. Когда же Бабушка совсем состарилась, вертолётчики привезли её в стойбище, попутно научив фразе «Чаю хочешь?». Других слов она не помнила.
Маленький Вылка наспех оделся и, потрепав Бабушку по седым волосам, выбрался из чума.
— Доброе утро! — проартикулировал он Маме.
— У-у-у-у, — приставила та растопыренные пальцы к макушке и рассмеялась.
Раньше Маленький Вылка считал, что Мама безумна. Думал до тех пор, пока Дядя не рассказал её историю. В детстве Мама мечтала вырастить огромного Оленя, такого большого, что на нём можно было бы доехать до Края Земли. Или переплыть Океан. Или добраться до загадочного города Салехарда! Мама нашла в стаде самого крупного оленя и принялась откармливать. Собирала сочный ягель, добавляла в питьё рыбий жир, кормила овсянкой с салом. Тот рос, бока раздувались, щёки начали лосниться. Казалось, ещё месяц-другой и он превратится в того самого Оленя, на котором Мама вихрем помчится по бескрайней тундре, минуя стойбища, перешагивая через сопки, перепрыгивая озёра. Увы, чуда не случилось, и однажды оленя просто разорвало. Взрыв был настолько силён, что Мама оглохла.
— Любого другого, — покуривая трубку, объяснял Дядя, — глухота бы огорчила, но только не Маму. Наоборот, её до сих пор веселит, что она не слышит воя ветра, гудения гнуса и песен Старика Назара. Тебе повезло, малыш, ведь не у каждого ребёнка есть такая весёлая Мама.
Маленький Вылка улыбнулся весеннему солнышку и побежал к оленьему стаду, где прохаживался Отец.
Как объяснял Дядя, у Отца были сложные отношения с Богом. Он любил Всевышнего, но не до конца понимал логику некоторых его поступков. Впрочем, это недопонимание нисколько не влияло на веру Отца, а лишь подталкивало к поискам смысла действий Бога.
— Пытливого ума человек твой папа — говорил Маленькому Вылке Дядя.
Сейчас Отец прохаживался меж оленей и рассуждал вслух. Утром ему пришла в голову мысль сопоставить любовь к Всевышнему с любовью к Маме Маленького Вылки. Каждого из них он обожал, но не всегда понимал.
— ... разные масштабы, — рассеянно обернулся он к сыну.
— Доброе утро, Отец! — улыбнулся Маленький Вылка.
— Будь счастлив, сынок, — откликнулся Отец. — Тебя Старик Назар спрашивал, сходи к нему.
Если верить Дяде, то Старик Назар раньше жил в далёком городе Тобольске, слагал песни и слыл уважаемым человеком. Его знаменитые строки «Кооператив хана халя нока, намза нока, нянь нока» (В кооперативе рыбы много, мяса много, хлеба много — пер. с ненецкого А. В. Алмазовой) в давние времена распевала вся тундра. После развала Союза он вернулся в стойбище, хотя песни писать не бросил. Иногда Дядя возил его на ярмарку в город Салехард, где Старик Назар, стуча в бубен, пел горожанам песни о дружбе и верности Родине. Те, принимая поэта за шамана, просили навести порчу на родственников или знакомых. Платили щедро, и Старик Назар возвращался домой с мешком покупок.
— Доброе утро! — крикнул Маленький Вылка, входя в чум.
Внутри, на медвежьей шкуре сидели Старик Назар в новой малице и Дядя с неизменной костяной трубкой. Они неспешно беседовали, но заметив вошедшего, замолчали.
— Пыдар у наркан, мань нюдядм (Ты большой, я маленький), — вежливо поприветствовал старших Маленький Вылка.
— Садись, — дружески улыбнулся Дядя. — У Назара дело к тебе.
Мальчик растерялся. Никогда прежде у него не было никаких дел с таким важным человеком, как Старик Назар. Маленький Вылка присел на край шкуры, всем своим видом выражая почтительность и внимание.
— Не удивляйся и выслушай, — начал Дядя. — Все знают, что твой отец занят мыслями о Боге и не готов говорить ни о чём другом.
— Занят, — вздохнул Старик Назар.
— Мать глуха и нема, — продолжал Дядя. — Значит, ты единственный в семье, к кому мы можем обратиться.
Маленький Вылка серьёзно кивнул, всё ещё не понимая чего от него хотят.
— Олень ищет олениху, нерп — нерпиху, а человек?.. — Дядя вопросительно посмотрел на мальчика.
— Человечиху? — осторожно предположил Маленький Вылка.
— Человек ищет жену! — поднял палец Дядя. — Посмотри на Старика Назара. Чум его пуст и холоден без хозяйки. Догадываешься, чего он хочет?
— Нет.
— Хочет жениться! И уже нашёл себе женщину. Это твоя бабушка.
Маленький Вылка хотел было рассмеяться, но вовремя сообразил, что Дядя и не думал шутить.
— Но Бабушка совсем старая.
— Старик Назар тоже не молод, — развёл руками Дядя.
— И ничего не говорит, кроме «Чаю хочешь?».
— Старику Назару это очень нравится.
— Нравится, — расплылся в улыбке жених.
— Кроме того, — подмигнул Дядя, — как будущий родственник, он дарит вот это.
И достал из кармана новенький «iPod».
У Маленького Вылки пересохло во рту, в глазах всё поплыло.
— Встроенная камера и наушники, — доносился издалека, голос Дяди.
— Согласен! — чуть было не закричал Маленький Вылка, но удержал себя в руках.
Он степенно поднялся, поклонился и, уже откидывая полог, обронил, — Ответ дам вечером.
Отойдя шагов на десять, Маленький Вылка счастливо взвизгнул и бегом понёсся домой. Вихрем ворвавшись в чум, бросился на шею Бабушке.
— Я так люблю тебя! — засмеялся Маленький Вылка.
— Чаю хочешь? — спросила Бабушка.

Птицы
В ноябре из Салехарда прилетели вороны.
— Проголодались, твари, — вздохнул Дядя, глядя на кружащиеся стаи.
— Плохо люди живут в Обдорске. Едят огрызки, одеты в обноски, — по привычке, стал нараспев рифмовать Старик Назар, задрав голову к небу.
— Прекрати, — сурово оборвал его Дядя. — Помойки в городе замёрзли, вот вороньё к нам и потянулось. Каждый год одно и то же.
Маме птицы, наоборот, нравились. Она подбрасывала вверх объедки и весело смеялась, когда воронам удавалось поймать их на лету.
— У-у-у-у-у! — трясла Мама за руку Маленького Вылку и показывала пальцем на пикирующих птиц.
Ворон, тем временем, всё прибывало. Каркая, они кружились над стойбищем, наполняя морозный воздух скрипом ледяных перьев.
— Не нравится мне это, — качал головой Дядя, покуривая трубку. — Надо бы, на ночь собачек в чум забрать.
На рассвете вороны, выстроившись клином, ринулись с небес на стадо и, скогтив одного из оленей, унесли в тундру. Видевший это Старик Назар бросился было на выручку, но не решился вступить в схватку. В сердцах, запустив вдогонку шапкой, он только и смог, что изругать воров на все корки.
После этого случая, пришлось, оставив дела, идти в стадо и связывать оленей по трое, чтобы вороны не смогли поднять их в воздух.
Отец Маленького Вылки, вооружившись лопатой, нагрёб в центре стойбища снежную гору.
— Вылепим Вороньего Бога, — объяснил он потрясённому Дяде. — Украсим перьями и принесём жертву...
На следующий день в стойбище приехал Шаман.
— Вороны не беспокоят? — деловито спросил Дядю, определив в нём главного.
— А сам, как считаешь? — тот показал на Отца, сидящего на корточках перед изваянием Вороньего Бога.
— Беру дорого, но будете довольны, — понимающе кивнул Шаман.
Сел в нарты, достал из заплечного мешка дудочку и, тронув собак, заиграл. Вороны, разом прекратив каркать, чёрным роем потянулись за ним.
— Куда он их повёл? — спросил Маленький Вылка.
— Обратно, — весело откликнулся Дядя, — в город Салехард.

Отец
Иногда в чум, где жила семья Маленького Вылки, заглядывал Дядя.
— Как поиски Бога? — спрашивал он у Отца, неспешно раскуривая трубку.
— А, что? — начинал хмуриться тот. — Никому не мешаю.
— Не мешаешь, это верно, — устало вздыхал Дядя. — Но и о земной жизни забывать не следует. Сын растёт, как багульник на ветру. Жена, опять же, заброшена.
— У-у-у-у-у-у, — грустно гудела Мама.
— Посмотри, — продолжал Дядя, — который день оленихи не доены, снега вокруг чума намело по пояс, собаки не выгуляны.
— Оставьте меня в покое, — Отец зарывался с головой в ворох моржовых шкур.
Дядя виновато разводил руками и уходил.
***
Иногда в чум, где жила семья Маленького Вылки, заглядывал Старик Назар.
— И это ягель? — прямо с порога начинал он, потрясая, зажатыми в кулаке былинками. — Как, я вас спрашиваю, этим оленей кормить?
— У озера получше будет, — осторожно подавал голос Маленький Вылка.
— Получше! — передразнивал Старик Назар. — Да ты знаешь, малец, что такое настоящий-то ягель?! Такой, что по грудь вырастает! И, дух от него по тундре разливается. Хочешь — вместо чаю заваривай, хочешь — как табак кури.
— У-у-у-у-у-у, — согласно кивала головой Мама.
— Вот, Мать помнит! — поворачивался к ней Старик Назар. — А, сейчас что? У меня волос на голове больше осталось, чем ягеля во всей округе. И, знаете, отчего такая напасть?
— Отчего? — мрачно подавал голос Отец.
— А, оттого, — взвизгивал Старик Назар, — что никто его не польёт, не выполет! Некому стало на земле работать. Все по чумам сидят, да Бога ищут!
— Оставьте меня в покое, — Отец зарывался с головой в ворох моржовых шкур.
Старик Назар в сердцах плевал и уходил.

Доктор
Осенью, по первому снегу, приезжал Доктор. Лихо описав круг вокруг стойбища, он высовывался из люка оранжевого вездехода и весело кричал, — Тревога! В тундре эпидемия. Готовь жопы для прививок!
— Вот она, — вздыхал Старик Назар, — наша северная интеллигенция.
Впрочем, визиты Доктора ценил и никогда ими не пренебрегал.
— Шибко кости ломит, — жаловался Старик, вежливо трогая гостя за рукав шубы. — Однако, лекарство надо.
— Есть такое лекарство, дедушка! — беззаботно отвечал Доктор, доставая из кармана пригоршню разноцветных витаминов-драже. — Принимай два раза в день. Или три.
— Перед едой? — деловито интересовался Назар.
— За полчаса.
Потом Доктор отправлялся с обходом по чумам.
— Что беспокоит? — спрашивал он у Матери.
-У-у-у-у-у-у, — разводила руками та.
— Славно-славно, — кивал Доктор и дарил, выудив из чемоданчика, зубную щётку.
Бабушке вручалась упаковка гигиенических салфеток и гематоген.
— Укол сделать? — хмурил брови Доктор, прикладывая стетоскоп к груди Маленького Вылки.
— Не надо.
— Нормальная реакция, — радовался Доктор. — Абсолютно здоровое дитя.
Затем поворачивался к Отцу.
— Для Вас животворных икон нет, — ехидничал он. — Все по дороге роздал.
— Стыдитесь подобных шуток, — багровел Отец.
— А, кто лишай святой водой лечил? — повышал голос Доктор.
— Антихрист! — с негодованием восклицал Отец и выбегал, хлопнув входной шкурой.
— Самокрест! — неслось вдогонку.
Обойдя стойбище, Доктор шёл к Дяде, где долго пил чай.
Старик Назар рассказывал, что прежде Доктор был офицером медицинской службы и ходил на подводной лодке по Ледовитому Океану. Там, в глубинах, он изловил чудесную водоросль, которая излечивала человека от любой болезни. Тогда Доктор уволился из флота, поселился в городе Салехарде и устроился работать в больницу, где враз всех исцелил. Слух о нём дошёл до самой Москвы, и за Северным Врачом прислали самолёт, что бы лететь лечить Большого Начальника. Увы, к этому времени запасы чудесной водоросли закончились, и Доктор ответил отказом. Разразился скандал. Сгоряча Доктора даже посадили, но вскоре выпустили. Отныне ему в обязанность вменили колесить по тундре, врачуя оленеводов на самых дальних стойбищах. Наверное, втайне начальники надеялись, что Доктор со временем образумится.
Ближе к вечеру, Дядя с Доктором вешали на стену чума старый бубен Назара, с заранее нарисованным по центру кружком. Открывали пачку одноразовых шприцев и, по очереди, метали их в мишень. Гость неизменно выигрывал и тогда Дядя, притворно охая, стягивал шапку, что бы получить увесистый щелбан.
— До новых встреч, вольный народ! — орал Доктор, забираясь в вездеход. — Мойте руки перед едой!
И уезжал.

Погреб
На закате Вылка с Дядей возвращались с рыбалки.
— Помню, когда я совсем мальчишкой был, — позёвывая, вспоминал Дядя, — рыбы в озере водилось столько, что...
Он на мгновение замолк, подбирая нужное определение.
— Т-с-с, — прервал Маленький Вылка. — Слышишь?
Из чума Старика Назара донеслось надсадное дыхание, перемежающееся глухими ударами.
— Дрова колет? — удивился Дядя.
— Или медведь? — испуганно пискнул Вылка.
Взяв наперевес остроги, они крадучись двинулись к чуму и одновременно заглянули за полог. Там, в колеблющемся свете костерка, Старик Назар долбил ломом мёрзлую землю. У стен чума высились пирамиды грязного льда, а сам кольщик стоял уже по колено в яме.
— Воду ищешь? — весело гаркнул Дядя входя внутрь.
От неожиданности Старик Назар вскрикнул и, выронив лом, схватился за сердце.
— Мы стучались, — честно глядя в глаза сказал Дядя.
В доказательство он побарабанил костяшками пальцев по моржовой шкуре, висящей при входе.
— Что ты делаешь? — спросил Маленький Вылка.
Яма в центре чума настолько потрясла его, что мальчик забыл о приличиях, предписывающих начать разговор издалека.
— Пыдар у наркан, мань нюдядм (Ты большой, я маленький), — спохватившись, исправился Вылка.
Старик Назар одобрительно кивнул.
— Ягель в этом году уродился, — сказал он, жестом приглашая гостей к костру.
— Олень сыт будет, — поддакнул Дядя, присаживаясь у огня.
— Все сыты будем, — согласно кивнул хозяин.
— Ты зачем яму копаешь? — не выдержал Дядя.
— Это подвал, — помедлив, ответил Старик Назар.
— Для чего?
— Снедь хранить стану.
— Что такое «снедь»? — шёпотом спросил Маленький Вылка.
— То же самое, что и «продукты», — пояснил Дядя. — Колбаса, сгущёнка, консервы, табак.
— Табак не снедь, — перебил Старик Назар. — Табак я в банке держу.
Он кивнул на жестянку из-под ангольского кофе, стоящую в изголовье меховой постели. Все замолчали, с уважением разглядывая заграничную банку с улыбающимся толстогубым негром на боку.
Посидели ещё немного.
— Всё же не пойму, — поскрёб бороду Дядя. — Зачем подвал?
— А, зачем тебе холодильник? — хитро прищурился Старик Назар.
Действительно, у Дяди в чуме стоял новенький «Indesit», выигранный в нарды у салехардских вертолётчиков. Денег у проигравших не оказалось, и авиаторы рассчитались холодильником, доставив его прямо в стойбище. Случалось, посмотреть на «машину, делающую лёд» приезжали жители из самых дальних уголков тундры. В такие дни «Indesit» подключали к генератору и тот, осветив пустое белоснежное нутро, благодарно гудел. Дядя закладывал в морозилку формочку с водой и, спустя некоторое время, демонстрировал аккуратные кубики льда. Гости пробовали получившийся продукт на вкус и многозначительно качали головами.
— Молчишь? — усмехнулся Старик Назар. — А, я знаю зачем! Придёт время, и ты умрёшь. Что скажут люди в тундре? Скажут — умер «тот, чья машина делает лёд». А, я? Что знают о Старике Назаре?
— Хочешь быть тем, «у кого в чуме подвал»? — догадался Маленький Вылка.
— Вроде того, — кивнул хозяин.
Помолчали.
— Так мы пойдём? — поднялся Дядя.
— Заходите ещё.
На улице Дядя подобрал брошенные остроги и рыбу.
— Обидно как-то, — задумчиво произнёс он, — быть тем, «чья машина делает лёд».

Сказка на ночь
Так получалось, что не было никого, кто бы мог рассказать Маленькому Вылке сказку на ночь. Бабушка, укладывая спать внука, напевала на разные лады свою единственную фразу «Чаю хочешь?», а Мать успокаивающе тянула бесконечное «У-у-у-у». Отец несколько раз пытался сочинить подходящую историю, но каждая из них неизбежно имела трагический финал. Вероятно, сказывалось влияние библейских текстов. Призванный на помощь Дядя с воодушевлением взялся за сочинительство, но его сказания несли столь явный эротический подтекст и так напоминали любовные похождения рассказчика в городе Салехарде, что Отец запретил их.
— Читай ребёнку на ночь Евангелие, — подсказал Старик Назар. И вполголоса добавил, — Тоже в своём роде сказка.
Отец хотел было отмахнуться, но, неожиданно решил прислушаться к совету. Отныне каждый вечер, укладывая Маленького Вылку спать, он пересказывал сыну кусочек Нового Завета. Во избежание бесчисленных вопросов, Отец по ходу повествования заменял пустыню тундрой а, верблюдов оленями. Закутавшись в медвежью шкуру и затаив дыхание, Маленький Вылка слушал удивительные истории об Иоанне, крестившем в проруби. О бегстве семьи Иисуса в дальнее стойбище. О чудесных исцелениях и воскрешениях. О двенадцати рыбаках и охотниках, ставших учениками Бога.
Иногда в чум заглядывал Старик Назар. Сев у огня и раскурив трубку, он некоторое время одобрительно слушал очередной рассказ, но вскоре не выдерживал.
— А ещё, я слышал, — встревал Старик, — что Иисус лучше всех стрелял из лука. Бывало, пойдёт с друзьями на охоту, так больше других дичи набьёт. Принесёт домой и обязательно с пожилыми людьми поделится. Таким вот он был.
Отец терпеливо пропускал мимо ушей неуклюжие Назаровские замечания и тихим голосом продолжал рассказывать.
Маленький Вылка засыпал. Ему снилась ночная заснеженная тундра, залитая светом единственной звезды. Три старых шамана хрустко ступают по ломкому насту. Дыхание тяжело, белая изморозь покрывает бороды и густые брови. Сухо постукивают на морозе костяные амулеты и бусы. Путники спешат с подарками в стойбище, где в чуме ждёт их новорожденный Бог.