Ветеринар (о Вылке)
Старик Назар, решивший с утра пораньше убраться в чуме, чистил половики из медвежьих шкур. Разложил на снегу мехом вниз, лёг сверху и несколько раз перекатился по ним из стороны в сторону. Перевернул и сейчас отряхивал веником из багульника. Он-то первым и заметил приближающийся вездеход Доктора.
— Беда, — заволновался Назар. — Сердцем чую, беда идёт.
Действительно, оранжевый вездеход не мчался, как обычно, подлетая на кочках и зарываясь в сугробах, а осторожно направлялся к стойбищу. Молчала сирена, не крутилась мигалка, не гремел мегафон, возвещая о приближении оленьего или песцового гриппа.
— Эй! — засуетился Назар, подбирая половики. — Просыпайтесь, неладное стряслось!
Пока семья, позёвывая и почёсываясь со сна, выбиралась из чумов, машина въехала в стойбище. Лязгнул люк и показался ухмыляющийся Доктор. Подмигнув собравшимся, спрыгнул вниз.
— Встречайте дорогую гостью, — возвестил он.
Следом из вездехода выбралась дородная женщина в расшитой узорами кухлянке. Откинула капюшон и приветливо помахала рукой. Дядя, спешивший с традиционным подношением, застыл. Но тотчас, спохватившись, юркнул в чум и появился уже с двумя кружками и парой бутербродов с салом.
— Знакомьтесь, — продолжал Доктор, — очаровательная ветеринар Марина Владимировна. Моя коллега.
— Какая же коллега? — нахмурился Назар. — Ветеринар животных лечит.
— Ключевое слово здесь «лечит», — откликнулся Доктор, принимая от Дяди кружку и с удовольствием нюхая содержимое.
— Примите и вы, — с нескрываемым восторгом рассматривая Марину Владимировну, с придыханием прошептал Дядя. — Положено так. Закон тундры.
— Дама подобное не пьёт, — отобрал у него кружку Доктор.
Покрутив головой, выпил вторую и принялся за бутерброды.
— Погостите у нас? — радушно улыбнулась Мама. — Мальчики гостевой чум протопят.
— Марина Владимировна до вечера пробудет, — сказал Доктор. — Олешек осмотрит. Я, тем временем, на Центральное Стойбище съезжу. Похоже, вождь у них захворал.
— Старейшина, — негодующе поправил Старик Назар. — Старейшина, а не вождь.
— Ключевое слово здесь «захворал», — отмахнулся Доктор.
Стуча армейскими унтами по обшивке, забрался в вездеход. Машина зарычала, разбрасывая ледяное крошево, закрутилась на месте и рванула прочь. Включилась мигалка, а динамики грянули боевую песню северных подводников «Уходит лодка снова в океан».
— Неукротимый человек наш Доктор, — непонятно, одобряя или осуждая, заключил Старик Назар.
Из-за дровяного чума вышла лайка. Недоверчиво обнюхала пимы Марины Владимировны. Та, присев, почесала псину за ухом.
— Обожаю лаек. Как её зовут? — спросила ветеринар у Вылки.
— Собака, — удивлённо ответил Вылка. — Так у нас заведено. Собак зовём собаками, песцов — песцами, а рыб — рыбами.
— Позвольте, объясню, — обрадовался Дядя. — Тундра, как известно, место колдовское. Призраки, тени предков, чёрные шаманы — всего вдоволь. Но, самые опасные среди прочих — духи! Эта нечисть мигом погубит вас, или, в лучшем случае, напакостит. Но и у них имеется слабое место. Не зная имени человека, дух не в силах причинить зла человеку. То же касается и домашних животных.
— Что за бред! Не слушайте, уважаемая, — рассердился Отец. — Подумаете ещё, что к язычникам попали.
— Ах, так, — усмехнулся Дядя, — скажи в таком случае, какое у тебя имя?
— Какое надо, — буркнул Отец и ушёл в чум, нарочно громко хлопнув дверью.
Дядя развёл руками, словно говоря, — Вот вам и доказательство.
Повисло неловкое молчание.
— Марина Владимировна собиралась олешек посмотреть, — вспомнила Мама.
— Провожу, — взял под локоток ветеринара Дядя. — Сами увидите, стадо образцовое. Сытые, здоровые, ухоженные. Хочешь в кино снимай, хочешь на выставку в Москву вези.
— Витамины в корм добавляете?
— Обязательно! Раз в неделю ганасупервит в ягель сыплем. Как издавна предками завещано.
Дядя с Мариной Владимировной ушли к загону, а Мама с Бабушкой принялись готовить обед.
— Почему только у нас двоих есть имена? — спросил Вылка у Старика Назара.
— Чего ж проще? Ты, по малолетству, духам тундры пока не интересен. Я же, по старости, уже не гожусь.
— А когда вырасту?
— Выберешь имя сам. Можно, — Старик Назар задумчиво разгладил бороду, — Младший. Или Сын. Или, вообще, Иннокентий. Главное, что бы не Вылка.
***
Обед начался весело. После грибного супа Мама выставила стопку блинов из тёртого оленьего рога, мочёный дикий горох и плошку с бобровой подливой. Бабушка разложила на обеденной доске, истекающие янтарными каплями, тушки муксуна.
— Смотрите, Мариночка, как это едят, — придвигаясь и приобнимая ветеринара за талию, учил Дядя. — Ножом срезаешь ломтик со спинки муксуна. Кладёшь на блин, посыпаешь горошком. Заворачиваешь и макаешь в бобрятину. Затем делаешь так...
И он, запрокинув голову, опускал получившийся ролл в распахнутый рот.
— Обожаю рыбку, — облизывая блестящие от жира пальцы, благодарно кивала Марина Владимировна.
— Расскажу вам притчу о Белой Девице, — заговорил Старик Назар, до сих пор ревниво наблюдавший за дядиными ухаживаниями. — Случилось это в стародавние времена. Жила на берегу океана Девица. Ловила рыбу, плела сети, разводила куропаток. Но больше всего любила купаться. Часами могла нырять и плескаться в волнах. Потом выйдет на берег, упадёт без сил на камни и спит. Сама гладкая, пышная. С широкими бёдрами, с круглыми плечами. Ну просто вылитая Марина Владимировна.
Старик Назар засопел и так посмотрел на ветеринара, что та покраснела.
— Что-то притчу не туда повело, — пихнула его в бок Мама.
— Не мешай, — рассердился тот. — Так вот. Плыл как-то раз на своей колданке Рыбак. Глядит, разлеглась на берегу белая тюлениха. Что за невидаль? Подгрёб ближе и видит, то не морской зверь, а голая девка. Скинул тогда Рыбак малицу и пополз нагишом...
— Здесь ребёнок, — сурово оборвала Мама.
— Из песни слова не выкинешь, — возмутился Старик Назар.
— Ещё как выкинешь. Прямо сейчас, — вспыхнула Мама, начиная привставать.
— Не заставишь!
И быть бы Назару битому, не вмешайся Марина Владимировна.
— Как же я забыла?! — воскликнула ветеринар. — Собиралась же поговорить о воспалении сычуга у оленей. Поверьте, крайне опасное заболевание.
— С удовольствием послушаем, — обрадовался Отец, с усилием усаживая на место кипящую от гнева Маму.
***
Провожали гостью всем стойбищем. Долго махали вслед оранжевому вездеходу.
— Познакомились с Семьёй? — спросил у Марины Владимировны Доктор, беря курс на Салехард. — Понравились?
— Они, — осторожно ответила та, — самобытные.
— Что ж, — усмехнулся Доктор, закуривая, — пока едем домой, расскажу немного о каждом.
И поведал:
— о Маме, исцелённой от немоты шаманом;
— о «много повидавшем на своём веку» Старике Назаре;
— о принявшем христианство Отце;
— о доброй Бабушке, умеющей говорить только «Чаю хочешь?»;
— о неунывающем весельчаке Дяде;
— и, конечно же, о замечательном мальчике по имени Маленький Вылка.
olifant: Маленький Вылка (часть 1) (alterlit.ru)
olifant: Маленький Вылка (часть 2-я и последняя) (alterlit.ru)
olifant: Маленький Вылка (alterlit.ru)
olifant: Маленький Вылка (продолжение) (alterlit.ru)
olifant: Ещё немного Маленького Вылки (alterlit.ru)
olifant: Гость (про Вылку) (alterlit.ru)
olifant: Про Вылку (alterlit.ru)
olifant: Дядя (истории о Маленьком Вылке) (alterlit.ru)
olifant: Чёрный Вадё (про Вылку) (alterlit.ru)
olifant: Братья Семёновы (о Вылке) (alterlit.ru)
olifant: Бубен (Вылка) (alterlit.ru)
olifant: Диспансеризация (о Вылке) (alterlit.ru)
olifant: Обед (о Вылке) (alterlit.ru)