Маленький Вылка (продолжение)

olifant: Маленький Вылка (часть 1) (alterlit.ru)

olifant: Маленький Вылка (часть 2-я и последняя) (alterlit.ru)

olifant: Маленький Вылка (alterlit.ru)

Сентябрьским утром Дядя запряг восьмёрку собак и по первому снегу отправился в тундру.
— Всё молча делает, будто мы не семья, — заворчал Старик Назар. — Уехал, никому слова не сказал. Совета не спросил.
— Какого совета? — удивился Отец.
— А такого, что по молодому снегу в нарты собачек надо не попарно, а веером ставить. Ты, — обратился Назар к Вылке, — как бы упряжку собрал?
— Я бы посоветовался, — осторожно ответил тот.
— Во-о-от, — пропел Старик Назар. — Малец понимает. Сели бы у костра да без спешки обсудили. Может быть, мне тоже туда надо съездить.
— Куда?
— Неважно, — рассердился Назар. — В тундре живём. В краю белого безмолвия. А здесь какой главный закон?
— Медведь хозяин! — выпалил Маленький Вылка.
— Сразу видно чьё воспитание, — расстроился Старик Назар. — Ребёнок с лемминга ростом, а шуточки, как у матёрого уголовника. 
И махнул рукой, словно говоря — с вами только время зря терять.
***
Дядя вернулся к обеду. Лихо прогнав разгорячённую упряжку через стойбище, остановил собак у своего чума. Жестом фокусника сдёрнул с нарт брезент, явив сбежавшимся соплеменникам бурый от времени бивень мамонта.
Мама осторожно, носком пима дотронулась до находки.
— Красавец, — одобрительно покивал Отец. — Килограмм на восемьдесят потянет.
— В резчики по кости решил податься? — прищурился Старик Назар.
— В костогрызы, — ухмыльнулся Дядя.
И рассказал, что наткнулся на бивень ещё летом, когда собирал морошку на Белухином болоте. Попробовал тащить домой, да не тут-то было. Пришлось до снега схоронить от чужих глаз, завалив лишайником. Теперь же дело за малым — продать находку вертолётчикам.
— Продать? — всплеснул руками Старик Назар. — Скоро все распродадим и по миру с протянутой рукой пойдём.
— Да он уже миллион лет валяется.
— И пусть бы дальше лежал. А раз нашёл, будь добр — музею передай.
— Так и сделаю, — легко согласился Дядя. — Только в этом случае придётся ресторан отменить.
— Какой ресторан? — насторожился Старик Назар.
— Коля Заика с сестрой открыли, — ухмыльнулся Дядя. — Под национальную кухню народов Севера закашивают. Сначала в Лабытнанги обосновались, да оказалось что там без них своих самоедов хватает. Теперь кочуют меж стойбищ, трудовую копейку зарабатывают. Уже неделю близ Центрального стойбища кухарничают. Вот я и нацелился у них находку обмыть.
— Сразу бы и сказал, — оттаял Старик Назар. — Меня рестораном не удивишь, а вот женщины пусть денёк от готовки отдохнут.
***
Вечером прибыл вертолёт. 
Пилот расцеловался с Дядей; уважительно пожал руку Отцу; вручил букетик янтарно-жёлтой родиолы Маме; шутливо откозырял Старику Назару; принял от Бабушки кружку горячего чая и порывшись в карманах куртки, подарил Маленькому Вылке зажигалку " Cricket«.
Затем лётчик привязал к брюху машины бивень и улетел в сторону Салехарда.
— Завтра культурно гуляем, — Дядя потряс пачкой денег. — Мужчинам бриться, женщинам прихорашиваться.
— Галстук на входе требуют? — заволновался Старик Назар.
— Без него никак, — серьёзно ответил Дядя. И, подмигнув Вылке, добавил, — Если нет, то для такого случая одолжу. Из горностаевого хвоста.
Бабушка засмеялась и ушла заваривать вечерний чай.
***
Утром следующего дня стойбище «чистило пёрышки».
Бабушка смазала волосы Мамы можжевеловым маслом и, расчесав, собрала в пучок на затылке.
— Как-то непразднично, — покачал головой Отец.
И ловко заплёл Маме три косы, перевив волосы чёрной, жёлтой и белой лентами.
— В цвет имперского флага, — пояснил он.
Сам Отец ещё с вечера побрился, оставив только усы, свисающие концы которых аккуратно подкрасил смешанной с тюленьим жиром сажей.
Дядя облачился в новую парку из стриженого пыжика с вышитой на спине надписью «Yamal». 
Старик Назар, растопив снег в котелке, вымыл бороду и бережно высушил над костром. Затем, накалив щипцы для завивки оленьей шерсти, попробовал соорудить себе казачий чуб, но здорово обжёгся и ограничился чисткой зубов. 
Маленький Вылка, хотевший было украситься бусами из глаз муксуна, передумал и отдал их Бабушке.
— Вижу, что готовы, — Дядя придирчиво осмотрел родственников. — Запрягаем олешек.
Погрузились в семейные сани, которые выкатывались из ангарного чума всего два раза за зиму. Для новогоднего объезда стойбища и для поездки на День Оленевода.
Дядя посадил к себе на колени Маленького Вылку, вручив вожжи от упряжки. Следом, попарно спиной к спине, опустив ноги на полозья, устроились Отец с Мамой и Старик Назар с Бабушкой.
— Пошли, родные! — Дядя огрел хареем коренного. — Вот Коля Заика гостям удивится.
— А, почему его Заикой зовут? — спросил Маленький Вылка.
— Это, парень, история, что называется, леденящая кровь. Случилась, когда Кольке было столько же лет, как тебе сейчас. Уж не знаю, что на небесах стряслось, но только в том году лето наступило минуя весну. Прикинь, тундра в снегу, земля в вечной мерзлоте, а солнце жарит так, что хоть голышом ходи. В чумах окна и двери нараспашку, народ снаружи пузы греет. На второй день ручьи побежали, на третий — тундра в озёрный край превратилась. Ну а раз такое дело, то решил Колька искупаться. Парень он был озорной и до приключений охочий. Ушёл тишком из стойбища, разделся и прыг в бочаг.
Дядя достал из кармана компас, сверился с направлением и удовлетворённо хмыкнул.
— Плещется Колька, ныряет молодым тюленем, как вдруг, — Дядя перешёл на зловещий шёпот, — вода за его спиной будто вскипела. Забурлила! Со стонами полезла из глубины спина чудовища. Чёрная, блестящая, в шипах да в наростах. Хотел Колька заорать, да куда там. Горло словно невидимая рука сдавила. Бросился прочь из воды, а сзади зверь невиданный ближе и ближе, вот-вот когтистой лапой ухватит.
— Мамочки, — пискнул Маленький Вылка.
— Вот только чудище обычной корягой оказалось, — рассмеялся Дядя. — Лежала себе в вечной мерзлоте тысячу лет, а тут в тёплой водичке оттаяла и всплыла. Колька же, от пережитого, почти месяц говорить не мог, но потом отошёл. Заикаться, правда, начал. И из стойбища с тех пор ни ногой. Мужчины на охоту уйдут или олешек пасти, а он с женщинами кашеварит. В то же время, нет худа без добра, готовить научился.
— Ты сам-то его стряпню пробовал? — спросил Отец.
— Сейчас и узнаем, — беззаботно откликнулся Дядя. — Считай приехали.
Сани поднялись на холм, и он указал хареем на два стоящих вплотную друг к другу чума. Один — огромный, человек на тридцать, был украшен разноцветными лентами, сушёными букетиками вереска и перьями чаек. Второй выглядел скромнее.
Дядя аккуратно подвёл упряжку к массивным дверям первого чума, увешанным табличками:
«Бобровая струя только на вынос», «Лёд для коктейлей во дворе», «Оставляйте собак на парковке», «Просьба повара не отвлекать» и «Семя горечавки по акции».
— Выгружаемся, — скомандовал Отец.
— Что за акция на горечавку? — заинтересовался, вылезая из саней, Старик Назар.
Дядя потянул на себя отполированную ручку двери и весело гаркнул, — Есть кто живой?!
Вылка первым бесстрашно шагнул внутрь и замер оглядываясь.
Увы, ничего особенного он не увидел. Пол, застелен циновками из тростника. Исходящая жаром «буржуйка» в центре. Окна, завешенные берестяными фартуками. Необычным было только обилие подушек, разложенных вдоль стен; десяток масляных светильников, свисающих с потолка, да вторая дверь, ведущая в соседний чум. Впрочем, дверью её назвать было бы не совсем верно. Скорее шторой, состоящей из множества белужьих чешуек, нанизанных на цветные нити.
— Там кухня, — пояснил Дядя.
Чешуйки зашелестели, впустив девушку в ослепительно белой парке. С волосами цвета спелого льна, пушистыми ресницами, чёрными глазами — она была настолько хороша, что у Вылки перехватило дыхание, а Дядя за спиной громко икнул.
— Здравствуйте, гости дорогие, — зазвенел серебряным колокольчиком голос. — Я Маяне. Располагайтесь, чувствуйте себя как дома.
Старик Назар, протолкавшись вперёд, занял место поближе к «буржуйке». Вслед за ним робко расселись и остальные.
— Что будем заказывать? — обратилась девушка к Назару.
— Сначала дамы, — указав на Маму буркнул тот. И, повернувшись к Дяде, прошептал, — Кухня, может быть и национальная, а девка, по всем статьям, городская. Непорядок.
Дядя промолчал, зачарованно рассматривая Маяне.
— Готовы сделать заказ? — улыбнулась девушка Маме.
Та, закивав, приложила ладони с растопыренными пальцами к макушке, а затем похлопала себя по правому боку.
— Отличный выбор, — похвалила Маяне и крикнула в сторону кухни, — Оленья печёнка. Один раз.
Там тотчас загромыхали посудой.
Бабушка заговорила было про чай, но Отец, перебив, попросил для неё пельмени и солёные грузди.
Старик Назар выбрал рыбу.
— Без костей, — перечислял он. — Попостнее, но не сухую. Масло, естественно, сливочное. Капельку красного перца. С моим метаболизмом...
— Котлетки из пыжьяна, — прервала Маяне. — Пять штук. Обещаю, останетесь довольны.
Старик Назар солидно кивнул и гордо огляделся, давая всем понять, что именно так цивилизованный человек делает заказ в ресторане.
— Мужчинам рекомендую фаршированный хвост моржа, — подошла Маяне к Отцу и Дяде. — Порция большая, так что советую взять одну на двоих.
Дядя хотел было что-то спросить, но лишь опять громко икнул.
— А чем хвост фарширован? — поинтересовался Отец.
— Сейчас уточню, — Маяне юркнула в кухонную дверь и, через секунду вернувшись, с улыбкой ответила, — Самим, знаете ли, моржом и фарширован.
— Молодому человеку, подадим копчёных заячьих рёбрышек, — девушка склонилась к Вылке. — Не оторваться какая вкуснотища.
Тот согласно затряс головой.
— Кажется, мы забыли, — обрёл, наконец, голос Дядя, — о напитках.
— Увы, — опечалилась Маяне, — без лицензии не можем. Однако, — она перешла на шёпот, — не возражаем, если гости приносят своё. Вижу, у вас с собой пятьсот грамм клюквенной настойки?
— Сколько в большом графине? — деловито поинтересовался Старик Назар.
— Как раз пятьсот.
— У нас два графина, — решил Дядя.
— Благодарю дорогих гостей за сделанные заказы, — чуть поклонилась Маяне. — Теперь же, пока готовятся блюда, послушайте музыку.
И она, притопывая в такт пимами, запела.
***
По пути домой Мама с Бабушкой, укрывшись медвежьей шкурой, спали. Мужчины спорили о Маяне. Отец настаивал, что Дяде пора задуматься о жене и детях, а краше девушки на Ямале не найти. Дядя же, вздыхал, что не того он полёта птица. И поля ягода. Где бедный оленевод и где прекрасная официантка?
— Прекращай! — горячился изрядно захмелевший Старик Назар. — Завтра же ночью украдём девку. Рожи сажей вымажем и на трёх нартах пойдём. Эй, малец, помнишь главный закон тундры?
Маленький Вылка, не отвечал. Он сидел, прижимая к груди свёрток с недоеденными заячьими рёбрышками, и вполголоса мурлыкал песню Маяне:
— Маня мел некоцява
— Маня мал пэдавава...