Записки о моем деде, участнике Великой Отечественной войны, часть 6. Окончание

Начало здесь:

https://alterlit.ru/post/87423/

https://alterlit.ru/post/87454/

https://alterlit.ru/post/87482/

https://alterlit.ru/post/87524/ 

https://alterlit.ru/post/87558/ 

Между тем дед все чаще и чаще лежал в больницах. Это были плановые, профилактические госпитализации, но в них была необходимость. Иногда дедушка ложился в больницу вместе с бабушкой - и тогда они пребывали там вдвоем в одной палате. Иногда он ложился один - и тогда он находился в палате общей. Таким образом, помнится, выяснилось, что ветеранам Великой Отечественной войны положена отдельная палата. Эту отдельную палату дедушке каждый раз предлагали и, более того, довольно долго уговаривали лечь именно в неё. Почему уговаривали - понятно; разумеется, администрации гораздо проще было бы положить ветерана Великой Отечественной войны в отдельную палату, нежели потом, в случае какой - либо проверки,  объяснять, почему его там нет, и что это, мол, он сам так захотел. Но дедушка неизменно категорически отказывался. Отдельную палату он воспринимал как истинное наказание. Прямо - таки одиночное заключение. Другое дело - общая палата, там люди, разговоры, общение. В разговоры дедушка, правда, ни в какие не влезал, потому что он всегда был весьма неразговорчив, но все равно хорошо. Люди разговаривают, а он себе спокойненько сидит, или лежит, или книжку читает - Донцову там ( когда она еще не превратила выход книг в пулемётную очередь по скорости, и  качество было хорошее,  так что  ее можно было читать), или Устинову, или Литвиновых или еще что - то в этом роде. 

   А потом дед выписывался из больницы, и все шло по старому. Вот только дышать он постепенно начинал все хуже и хуже. Но все - таки ходил за покупками и занимался разными другими делами. И появлялся в тех организациях, делами которых занимался. И, кстати сказать, когда дед ехал в троллейбусе или автобусе - он всегда уступал место женщинам. 

   Дедушку все чаще приглашали на разные приемы. Вместе с супругой - то есть с бабушкой. Бабушке, надо сказать, нравилась такая светская жизнь - вроде приема у мэра, ну а дедушка просто любил куда ни будь выйти и подвигаться. 

   На праздники дедушке дарили подарки. Почему - то очень любили на 9 мая вручить "фронтовые сто грамм". Я уж не знаю что было в голове у этих людей. В молодости дедушка мог за столом в дружеской компании чего - нибудь выпить, - хотя никто никогда не видел его не то чтобы пьяным, но хотя бы подвыпившим; однако с тех пор миновало уже много лет, и теперь, на девятом десятке, и бабушка и дедушка не брали в рот и капли спиртного. А поскольку я водку почти не пью, а мама ее не пьет совсем, и поскольку в качестве презента водка также не годиться, то эти "фронтовые сто грамм" просто накапливались в доме, и оставались, к дедушкиному сожалению, совершенно бесполезными в хозяйстве. 

   В общем, так все и продолжалось вроде бы без изменений, но, между тем, дышать дедушке становилось все хуже и хуже. 

   Он по прежнему бывал на собраниях в обществе ветеранов и прочих обществ, но все больше переходил там на работу по телефону. Хотя работа у них шла довольно активная. И вообще общественная жизнь. В 2012 году, когда вся страна решала, были ли подтасовки на выборах или все же нет, в одном из дедушкиных обществ тоже вдруг возникло серьезное выяснение насчет выборов. Выборов в этом обществе, в смысле.  То ли там были подтасовки, то ли нет... Какое - то прям поветрие по стране пошло.

   А потом, меньше, чем через год,   дед перестал снабжать покупками бабушку и меня с мамой. Теперь, наоборот, им с бабушкой мы приносили продукты. 

   Я отнеслась к этому спокойно. Ну что тут странного, что человек, которому уже хорошо за восемьдесят, не ходит за продуктами, а, наоборот, нуждается в том чтобы их ему приносили? То есть, плохо, конечно, но это и есть старость. 

   При всем при этом дедушка не оставлял дел тех общественных организаций, в которых состоял,  но с некоторых пор он эти дела  решал по телефону. Впрочем, не только по телефону. Иногда он по прежнему бывал на каких - то собраниях, только теперь его туда возила мама. Она как раз в это время приобрела машину и получила права, это оказалось очень удачно. 

   Дедушке был непривычен современный поток движения, в его молодости и даже зрелости на улице находилась чуть ли не одна - единственная машина. Иногда он давал маме не очень соответствующие современным реалиям указания о том, куда ехать, так что это приводило к небольшим недоразумениям. 

   Но, надо сказать, - именно дедушка помог маме в первый раз поставить машину в гараж - она очень боялась этого дела и говорила потом, что без дедушки у нее ничего бы не получилось. Дедушка не мог, конечно, что - там открыть, сделать или подвинуть, но он очень четко и толково проруководил мамой и объяснил ей что и как - так что с задачей она справилась и машину поставила. 

   И дедушка же научил маму делать разворот - на автомобильных курсах она этому не научилась и, пропустив нужный поворот, по необходимости проезжала полгорода. Как - то раз такой поворот она пропустила, когда везла дедушку на очередное собрание. "Ну вот, сейчас придется очень долго ехать" - расстроено сказала она. - "Почему? " - сказал дедушка. - "Давай, развернись, и езжай как раньше". - "Да я не умею!" - сказала мама. - "Ну как это не умеешь, в чем тут проблема?" - ответил дедушка и убедил ее начать разворот. Убедил и очень четко все объяснил, так что с тех пор она этот разворот стала делать постоянно. 

   Одним словом, жизнь шла, мама совершенствовалась в своих водительских умениях, возила дедушку по его делам, а так же приезжала на машине в больницу когда дедушка лежал там. 

   Предпоследний раз дедушка лежал в больнице зимой 2013 года. Вместе с бабушкой - это была профилактическая очередная госпитализация. Несколько необычным было то, что дедушка сам попросился в больницу, такого ещё никогда не было, раньше ему такое всегда предлагали, да еще при этом частенько приходилось уговаривать. И вот - он сам попросил. Дедушка чувствовал себя неважно, дышал совсем плохо. 

   Но при этом продолжал активно интересоваться всем окружающим, интересоваться всякими текущими делами. Был случай, мама приехала в больницу к дедушке с бабушкой. Это произошло как раз накануне предполагаемого приезда моего дяди - дедушкиного сына, маминого брата соответственно. И вот, дедушка категорично сообщил моей маме, что завтра она должна за ним, за дедушкой, заехать и отвести его в магазин, дабы он мог купить продукты и все прочее необходимое для приезда сына. Мама, естественно, ответила, что в этом нет никакой необходимости, так как она сама заедет в магазин и все купит. Но дедушку такой ответ не устроил. Он опять столь же категорично заявил, что купить продукты должен именно он, так как мама плохо понимает, что именно нужно, да и вообще с данной задачей он справится лучше кого бы то ни было. И если она за ним не приедет, то он вызовет такси. 

   И пришлось бы маме заезжать за дедушкой и вести его в магазин за покупками, если бы не бабушка. Бабушка эту дедушкину затею высмеяла. А бабушку дедушка слушался. Почти всегда. 

   Из больницы дедушку выписали, но лучше ему не стало. 

   И вот, за несколько дней до 9 мая, деду стало плохо. То есть, совсем. Начался приступ, он задыхался. Вызвали скорую. Она приехала. Это была довольно профессиональная бригада. Дедушке помогли, ему стало легче. На прощанье врач поздравил дедушку с наступающим 9 мая, с его, дедушки, праздником, а дедушка ответил - "Да я до девятого мая не доживу". Обычная вообще - то фраза для старого человека, но вот дедушка так никогда не говорил... 

   Но до праздника Победы он дожил. 

   Через день деду опять стало плохо, опять вызвали скорую. На этот раз его госпитализировали. В больнице дедушке вроде стало лучше. 

   9 мая я его навестила, он выглядел довольным. В этот день у него вообще было много посещений, кроме меня с мамой пришли еще и "девочки с работы", с "Продмонтажа". Ну как девочки, вообще - то у этих женщин есть уже внуки. Но для дедушки они так и остались "девочками", когда - то они пришли под его руководство еще молодыми специалистами, и он их всему выучил, всему обучил, как и многих других молодых специалистов. 

   Они принесли ему цветы. 

   Цветами дедушка, похоже, остался доволен. Как раз в тот тогда, когда пришли мы с мамой, он с ними возился. Попытался переставить в другой сосуд, более подходящий для них по его мнению, разлил при этом воду, и как раз в этот момент пытался ее вытереть. Так что мы с мамой пришли очень вовремя. 

   А на следующий день дедушке опять стало хуже. И лучше уже не становилось. 

   Через пару дней после 9 мая дедушку перевели в отдельную палату. Не из - за его состояния - просто в той палате, где находился дедушка, лежал, как выяснилось, еще и бомж, и этот бомж повел себя в отношении дедушки уж совсем неподобающе. Даже с учетом того, что дедушка относился к подобным вещам - вроде того  как  кто  себя ведет  в его отношении -с редким пофигизмом. Но то, что увидела мама - было уже чересчур, и она сказала врачам, что надо либо бомжа убрать, либо дедушку куда - то перевести. Дедушку перевели. Лучше ему не становилось. 

   В тот день, когда все случилось, дедушке ставили капельницу. Видимо, она была довольно болезненная, или он испытывал от нее какие - то неприятные ощущения, потому что дедушка попросил чтобы ее прокапали быстрее. Ему объяснили, что капельница такая, что быстро ее прокапать нельзя. После этого дедушка потребовал, чтобы, в таком случае, ее убрали вообще. Медсестры не хотели его слушать, и продолжали держать капельницу. Но если дедушка чего - то решил, с ним не так - то просто сладить. Он стал кричать на все отделение, так что его пришлось - таки послушать. Капельницу убрали. 

   Надо сказать, что, поскольку дедушкина отдельная палата была довольно тесной, то, чтобы провести процедуру, его вывезли на каталке в коридор. Там же его и оставили после недоделанной капельницы, - чтобы он оставался под присмотром. 

   Все получалось как нельзя лучше - рядом палата со всеми удобствами, сам дедушка на виду, под контролем, а то что он на проходе, где и шумно, и людно - так это все просто отлично, такое дедушка всегда любил. 

   Однако, полежав на каталке некоторое недолгое время, дедушка встал и пошел к себе в палату. И лег на кровать. А утром его нашли мертвым. Это было в мае - месяце 2013 года. 

   Ну вот собственно и все. 

   На прощании с дедушкой было множество народа, прямо как будто бы митинг. В городе его хорошо знали. 

   Похоронили его с воинскими почестями. 

   Когда завещание, которое дедушка, как выяснилось, давно составил, отнесли к нотариусу, та удивилась - настолько четко и юридически грамотно оно было написано. 

   Все бумаги лежали у дедушки удивительно аккуратно - не знаю ни одного человека, у какого был бы подобный порядок. 

   Вот, теперь совсем уже все. 

   Впрочем, на другой день после дедушкиной смерти, случилось странное происшествие, о котором, пожалуй, следует рассказать. 

   Дело в том, что дедушкины бумаги, в том числе и завещание, находились в шкафу, и, соответственно, возникла необходимость открыть шкаф и достать бумаги. 

   Но замок в шкафу заел и открыть его не получалось. Ну ни как. Бабушка уже предложила маме достать топор, но мама сказала, что не умеет работать с топором и открывать им шкафы. Решили пойти другим путем. 

   Именно в это время, так уж вышло, у нас с мамой на квартире  шел ремонт, и мама попросила прораба, который занимался нашим ремонтом, помочь нам и открыть шкаф. Тем более, что жили мы совсем рядом с бабушкиной квартирой, через двор. Прораб согласился. 

   По дороге мама сказала мастеру, что та работа, мужская работа, которую понадобилось сделать, - всегда относилась у нас в семье к ведомству дедушки, всегда он ее делал. А вот сейчас - некому. 

   И вот, пришли они к бабушке. Попробовали открыть шкаф. И он - сразу же открылся. С первого же легкого движения. Хотя накануне как его только ни дергали, как ни молотили. "Фантастика" - сказал прораб. 

   Ни мама, у которой высшее инженерное образование, ни прораб, у которого тоже высшее инженерное образование, не видели никакой материалистической причины для подобного явления. 

   Мама считает, что дверь открыл дедушка. Но, разумеется, на самом-то деле этого никто не может знать. Возможно, дверь открылась по какой-то другой, материалистической, хотя и непонятной причине.