Записки о моем деде, участнике Великой Отечественной войны, часть 2

Начало здесь: https://alterlit.ru/post/87423/ 

Бабушка в это время как раз заканчивала Ленинградский холодильный институт, а дедушку перевели на новое место службы — на Кольский полуостров, за Полярный круг, в Мурманск. Бабушка по распределению поехала туда же. 

И потекла просто жизнь. Получили комнату в коммуналке. Родилась дочь, моя мама. Через десять лет родился сын, мой дядя. Затем, еще позже, лет примерно через пять, получили отдельную квартиру. Это была их бывшая коммуналка, которую, наконец, расселили. Квартира состояла из трех комнат, — раньше в каждой из них жила отдельная семья. 

Дедушка получил аттестат средней школы, закончив организованные для этой цели курсы для офицеров. Прослужив в Мурманске лет семь, он перешел на гражданку. Это было 1959 году, во время знаменитого хрущевского сокращения вооруженных сил. Некоторое время дед работал начальником механических мастерских, параллельно заочно учился в Московском институте пищевой промышленности на механическом факультете. Закончил его, получил специальность инженера. Работал инженером в Продмонтоже — в строительно- монтажном управлении треста «Продмонтаж». Еще примерно через семь лет он стал начальником ПОР — отдела планирования организации работ. Бабушка, кстати, которая тоже работала инженером, к этому времени уже была начальником сметно — договорного отдела. Так что они оба сделали очень хорошую и примерно одинаковую карьеру. Но я сейчас рассказываю не про бабушку, а про дедушку. Так вот. ПОР — отдел очень важный. От него зависит и то, как идет строительство, и то, что получится в итоге, и техника безопасности. Тут важно — не пропустить ни одной детали. Дедушка и не пропускал. Часто вновь проверял уже, казалось бы, сделанные и проверенные работы, и повторял — «Не торопитесь, не торопитесь, куда вы торопитесь, сейчас мы тихонько все доделаем». Думаю, этой неспешке он научился на войне. То есть, я, разумеется, на войне не была, но все же, основываясь на своем некотором опыте в спорте и в боевых искусствах, я убедилась, что в экстремальной ситуации главное — не торопиться. Не торопиться и не суетится. Вот дедушка и не суетился. Делал все «тихонько», и у него получалось быстро. 

А еще, по воспоминаниям дедушкиных сослуживцев, в отделе была очень хорошая, приятная атмосфера. Работники других отделов им завидовали. Никаких интриг, никаких сплетен. При малейшей попытке кого -то из работников обсудить чью — либо жизнь дедушка тут же замечал, что это его ( обсуждаемого человека ) личное дело, и он ( человек ) сам, очевидно, знает что и как, и вообще это не к делу. Соответственно, такие разговоры и переставали возникать. 

Кроме работы у дедушки, разумеется, много времени и сил занимала семья. Вернее, как я потом поняла, вовсе не «разумеется». Но я лишь позже узнала, что для мужчин дедушкиного и более позднего поколения считалось вполне нормальным свалить всю домашнюю работу на жену, да еще и заверять при том, что это, оказывается, женская работа. Но в семье моих дедушки и бабушки ничего такого не было. Обязанности распределялись поровну. 

Бабушка готовила. Это была ее обязанность. К ней она подходила очень добросовестно, готовила более чем регулярно и в больших количествах. После голодного детства в эвакуации ей казалось, что это было бы чуть ли не самым худшим положением в жизни — не приготовить еду, — так, что домашние окажутся голодными. 

Что же касается дедушки, то его обязанности были следующие. Он убирал — пылесосов тогда не было. Он стирал — стиральных машин тогда не было. И он ходил по магазинам — а что из себя представляла добыча продуктов и прочего всякого — разного для семьи в советское время, это люди помнят еще до сих пор. Вот этим дедушка и занимался. Каждый день после окончания рабочего дня он звонил жене и задавал один и тот же вопрос — «Лора, что купить?» Получив указания, он шел и покупал. Стоял в очередях. Улыбался продавщицам и, благодаря своему обаянию, убеждал их достать ему что — то из — под прилавка. В общем, решал задачу как мог. 

Мама до сих пор вспоминает, как дедушка, ее папа, покупал с ней летние босоножки. Ей было лет девять. Дедушка завел маму в обувной магазин, подвел к соответствующей полке и скомандовал — «Мерь!»

Тут же бесновалась толпа разгневанных женщин, которые тоже хотели приобрети босоножки. Это выглядело так страшно, что мама пробормотала — «Папа, может быть лучше не надо... — «Мерь»! — снова скомандовал ей дедушка. 

Мама начала мерить. Женщины продолжали бушевать. У каждой дома был такой же ребенок, и каждой надо было приобрети босоножки, и каждая боялась, что ей не достанется. Маму, ребенка, они не трогали, но дедушку они принялись толкать, дергать, и даже щипать. Некоторое, довольно долгое время, дедушка это терпел, не предпринимая никаких действий. Однако по истечении определенного срока он выпрямился и повел плечами. Только выпрямился и повел плечами, больше ничего. Однако женщины сразу же с него стряхнулись, отлетели в стороны. 

Босоножки маме в тот раз купили, и мама в них поехала отдыхать на юг, вместе с дедушкой. 

Но это был исключительный случай. А так — то вообще — то — то дедушка в обыденной жизни предпочитал добиваться своих целей при помощи дипломатии.

Он вообще был весьма дипломатичный человек. Этим, кстати, он сильно отличался от моей бабушки. Надо сказать, что бабушка и дедушка прожили вместе всю жизнь, и хорошо прожили, несмотря на то (а может, благодаря тому?) что они были очень непохожи друг на друга. 

Бабушка властная, своенравная женщина. Дедушка спокойный, мягкий, уступчивый. Бабушка — на редкость разговорчивая, часами болтала по телефону. Из дедушки слова клещами не вытащишь. Бабушка обожала тряпки, наряды, очень следила за собой. Каждую неделю делала укладку, каждый день накладывала бигуди, спала в сеточке, чтобы не испортить прическу. Дедушка никогда не признавал никакой более — менее модной красивой одежды, не понимал, зачем на нее тратить деньги — если речь шла о нем, ни на кого из членов семьи он денег он не жалел. Несмотря на все уговоры бабушки — носил какие — то старые шмотки, что странно смотрелось на фоне очень модной бабушки. Бабушкины коллеги — женщины время от времени устраивали бабушке воспитательные беседы на тему — что ж ты за мужем не смотришь, деньги на него не жалеешь? Бабушка возмущалась, очередной раз высказывала за это претензии дедушке, очередной раз пыталась убедить его надеть что — нибудь поприличнее, но всегда неудачно. Дедушка поступал по своему. В тех немногих случаях, когда он считал что надо поступить несогласно бабушкиному мнению, он так и поступал. Но вообще -то главой семьи у дедушки с бабушкой была бабушка. Серьезные вопросы они обсуждали и решали сообща ( но при этом бабушка обычно высказывала очень логичные аргументы в пользу своей точки зрения и дедушка с ней соглашался), а в вопросах более мелких решения принимала бабушка и дедушка исполнял ее решения, и считал, что так и надо. 

Да, про дедушку надо рассказать вот еще что. В семье он так же выполнял всю так называемую «мужскую работу». Руки у него были сделаны как надо. Починить, прибить что — то, — это он. Книжные полки, которые в бабушкином с дедушкой доме присутствовали в большом количестве, — сделал он. Канализацию поправить, — это все он. 

Помню одно происшествие (это конечно было намного позднее), которое случилось, когда ему было уже за восемьдесят. Надо сказать, что у нашей семьи в Питере к тому времени уже имелась кооперативная квартира. И вот приехали мы как — то с мамой туда одни. Приехали — а там с канализацией проблемы. Вызвали сантехника. Сантехник начал ковыряться в канализации. Он ковырялся — ковырялся, приходил к нам и раз, и два, и все у него чего — то не выходило, неисправность не выправлялась. Не знаю уж, в чем там была такая сложность, но факт есть факт. Так и уехали. В следующий раз приехали уже с дедушкой. Не успели зайти в дом — дедушка начал возиться с канализацией. Был бы дед хоть немного моложе — думаю, сделал бы все сам. А так ему было уже трудно. Ну, он повозился, затем вызвал сантехника, дал ему нужные указания, объяснил, видимо, в чем сложность и что с ней надо делать. И дело, наконец, было сделано. Неисправность устранилась. 

Вообще у дедушки были очень ловкие руки. И это несмотря на то, что, сколько я его помню, руки у него были в очень больших мозолях, которые ему мешали. То есть, должны были по логике вещей мешать, но это было незаметно. Вспоминаю еще один случай. 

Дедушке было за семьдесят, приехали мы в Карловы Вары — я, мама, бабушка и дедушка. Зашли в тамошний тайский ресторан. Как известно, в ресторанах восточной кухни выдают двойной набор столовых приборов — палочки и обычные вилки с ложками, — для тех, кто не хочет заморачиваться с палочками. Дедушка такие столовые приборы — палочки увидел в первый раз, неожиданно ими заинтересовался, попросил официанта показать, как ими надо пользоваться и... принялся довольно ловко ими орудовать. 

Уж не знаю, как это у него так здорово вышло с первого раза. Я пыталась в своей жизни пользоваться палочками несколько раз, но без особенного успеха... 

Еще он умел хорошо что — то подштопать, подшить. То есть, именно шить — платья там, брюки — это он не умел, но мелкая швейная работа у него хорошо получалась. Так же у него получались и всякие швейные некрупные предметы, типа чехлов. Много позже как раз он сшил мне чехол для боккена и джо — деревянного оружия для айкидо. 

Еще позже, уже после его смерти, я купила для этой цели чехол фабричного производства. Однако он оказался намного менее удобным, и я опять стала использовать дедушкин. 

Продолжение: https://alterlit.ru/post/87482/