ДАЙДЖЕСТ АЛЬТЕРЛИТА № 36
Всё самое интересное из Литпотока за прошлую неделю. Итак:
1. mobilshark вступил в творческую дуэль с Плюшей и отважно отправился по дороге к морю. Что из этого получилось? Смешное и страшное в одной ур... в одном флаконе.
2. Очень горькое и беззащитное вышло у Последних транков и Грыжи стихотворение о бесприютном детстве. Когда над головой есть крыша родного дома, но ничего кроме мечты о будущей взрослой жизни не греет.
3. Отрывок из этого прекрасного эссе о мечтах детства Джон отдал на блиц. Все не уместилось из-за ограничений по знакам, но, нам кажется, тем интереснее и приятнее было читателям обнаружить, что там было продолжение. И какое. В этом месте редакция невозбранно желает всем нам и вам продолжать мечтать и во взрослом возрасте. Неважно о чем, главное верить.
4. За медовую сладость брызг можно отдать что угодно, а так же поверить даже в лето, которое, как у полковника Васина, лживое. Но при этом легкое, красивое, зовущее отдаться на волю безрассудства и отваги.
5. Умеет Борис Мирза своими текстами довести до щипания в носу. А еще умеет казалось бы совершенно безнадежную, мрачную и безысходную судьбу отдельно взятого маленького человека превратить в поэму о надежде, любви и свете. Как ему это удается, мы не беремся анализировать, просто читаем и каждый раз радуемся.
6. Перестук колес и ритмика дорожной стихии отчетливо слышатся в стихотворении Лехи Андреева, которое так и называется «Поезда».
7. Первая часть рассказа Реми Эйвери знакомит читателя с двумя сестрами, историей их появления на свет и вводит несколько второстепенных персонажей. Все эти скупые описания на самом деле устроены так, что читать хочется не отрываясь дальше.
Если в конце первой части одна из сестер решает женить отца, который может «вырасти» эгоистичным, то здесь уже разрабатывается целая стратегия по охмурению той самой будущей жены. Подростковая ершистость, одиночество и «повышенные запросы» как на ладони, а еще нам просто жалко, что эта история так быстро закончилась.
8. Интересное по стилю, философское, размеренное и очень образное стихотворение Наталии Лазаревой.
9. Мы уже писали, повторим сейчас к этому рассказу Последних транков и Грыжи — как хорошо, что мы помним уже ушедших людей, которые оставили след в нашей жизни, и можем про это написать. Особенно написать так, как это получилось здесь.
10. Владимир Кочерженко описывает деревенских жителей и саму деревню так, что даже городским кажется, будто сидят они сейчас где-то на завалинке и беседуют с дедом, пыхтящим беломориной. Грустные, страшные и обычные судьбы обычных людей, что словно живые вырастают перед читателем в рассказе «Морок».
11. В рассказе Яна Горчинского перед нами тоже возникает история человека, оставившего след в жизни. В жизни мальчишки, который не помнит родителей и растет с дедом. А вырастая все же не забывает главного и не перестает верить в чудеса.
12. Нам показалось, что лучше, образнее и красивее никто еще не писал стихов, в которых разведенные питерские мосты выглядели бы так, как в стихотворении Лехи Андреева.
13. Камикадзе в полете просто таки предлагает готовую отмазку любому бедолаге на случай нечаянного загула выходного дня. Правдиво, честно, как на духу, да еще и в стихах!
14. Замечательное эссе подарил читателям А. Б. Бурый, вписав в повадки и особенности слонов повадки и особенности человека доброго, но немного пьющего. Но хорошего. Если, как говорила Агата Кристи, «слоны помнят все», то этот рассказ в том числе хочется читать и перечитывать, чтобы запомнить некоторые интересные подробности, заботливо выписанные из энциклопедии. По-настоящему добрый рассказ.
Новый автор сегодняшнего Дайджеста — Стася Демина (https://stihi.ru/2016/11/09/292) выпускница Литинститута, поэт, участница поэтических и творческих групп и чтений, одна из ведущих канала «Мед поэзии». В стихотворении «Маме» перекликаются любовь и горечь, печаль и радость:
На мне навсегда тень твоего крыла.
Так же, как ты, закусываю удила.
Слышу твоё: «Ну-ка, пошла, пошла, поплыла»,
а выясняется — немножечко умерла.
На мне навсегда роскошь твоей любви.
Лёгкость её и тяжесть, будто платок в крови.
Рокот и шепот её: «Плыви…»,
но не плывёт голова-сорви.