Своим миром

«Старый пестерь» — начало.

https://alterlit.ru/post/62136  

«Чужая душа» — продолжение

https://alterlit.ru/post/68552/  

https://alterlit.ru/post/68556/  

 

Они свернули на неприметный съезд и остановились. Фрол жутковато улыбнулся и достал из кармана вытертой телогрейки бирюзового цвета вейп. Алексей подумал, что теперь он видел в жизни всё — включая дудонящего парилку беса.

— Покурим, — безапелляционно заявил Фрол и открыл дверь старенькой «Нивы». В нос ударил запах сырости и тягучий густой аромат лесной прели.

— Покурим... — обречённо пробурчал Алексей, ёжась от холода, который волнами проникал в салон машины.

Спешность и неопределённость поездки пугала не меньше Фрола, окутанного парами с ароматом клубники и банана. Старый в последнее время перед каждым новым поручением тянул и мялся, потешно ёрзая в своём кресле, будто спятивший с ума кудесник из сказки.

Каждое утро он начинал теперь с чаепития. Тонкой струйкой чай лился в старенькую оранжевую пиалу, Старый заворожённо глядел в клубящуюся коричневую муть, будто пытаясь найти в ней какие-то разгадки к тайнам бытия. Он не то чтобы сдал — просто потерял интерес к повседневной рутине. Не гонял бесов, не придумывал всякой чуши, вроде писем в разные инстанции с требованием вынести тело Ленина из Мавзолея. Раньше он любил с утра поддать водочки, вызвать к себе Тита, выдать ему чернильницу и перо и надиктовывать до бесконечности:

— Уважаемая администрация Крестовоздвиженского района. Довожу до Вашего сведения, что в Мавзолее на Красной площади по адресу: город Москва, улица Тверская, дом десять, лежит самый настоящий упырь. Необходимо в кратчайшие сроки набить ему рот чесноком, отсечь голову, пробить сердце добротным осиновым колом, прочее — сжечь.

И хихикал, как малолетка, впервые увидавшая член.

Но уже примерно недели две Старый ходил как в воду опущенный. Вяло реагировал, подолгу молчал. Потом вдруг усаживался в кресло и начинал ёрзать, будто деменция аккуратно накинула ему на плечи вытертый махровый халат.

Бесы, потеряв страх и контроль, подолгу где-то пропадали. Сам Алексей, поскольку был ещё в послушании, без команды никуда деться не мог. Поэтому он играл с Горгоном в шашки. Огромный бес оказался весьма неплохим игроком — видимо, сказывался длительный опыт. Так, за досужими играми, Алексей постепенно проникся к своему новому товарищу. В основном — сочувствием.

У Горгона была самая банальная история одержания. Продал душу за любовь дочери соседа, зажиточного и строгого крестьянина. Когда понял, что договор был с подвохом, было уже поздно. Его Авдотья умерла, сгорела буквально за несколько дней. Это потом он узнал, как действует Поворотный ключ, и что душу можно получить только по смерти или уничтожению заклада. Горгон какой-то мрачной тщательностью вспоминал ожидание счастья — поехал на ярмарку, купил тканей, пошёл по селу подряжаться на все возможные работы. Сирота, воспитанник местного кузнеца, он вложил всю душу в подготовку радостного события. Злая ирония. Впрочем, у бесов другой не бывает.

И вот во время одной из таких бесед-партий, в комнату влетел Старый. Всклокоченный, с вытаращенными глазами. Горгон вскочил и бросился в угол — обычно такое состояние грозило парой ударов Привязью.

— Ты! — заорал колдун, вонзив в Алексея указующий перст.

— Что? Записался добровольцем? — хмыкнул Алексей.

В следующий момент его голову словно опустили в аквариум с кровавой водой. Стало больно и трудно дышать, пальцы бессильно заскребли по горлу.

— Смешно, сучёныш?? — перед глазами, лопающимися кровяными дорожками, возник разъярённый колдун. — Ну давай, посмейся ещё!!

-ААА-ааа-ааа---т—пууууу...

— Что? Не слышу. Язык, что ль, проглотил?

Воздуха вдруг стало настолько много, что голова едва не взорвалась. Алексей рухнул на колени и страшно, истошно заорал, пытаясь унять пульсацию мира.

Горгон тихонько стоял в уголке, ожидая кары.

— Запомни, подзалупень, шутить будешь, когда я скажу! — грохотал Старый. — Ишь, осмелели, выпиздыши! Юморят они, гляньте! Приведи себя в порядок — и бегом ко мне.

Конечно, бесовские тела — не чета человеческим. Но всё равно, минут десять Алексей просидел в грязной ванной, приходя в себя.

Старый теперь выглядел как раньше — собран, деловит. И как будто не было экзекуции несколько минут назад — на столе уютно курился паром чайник с бронзовой ручкой.

— Ну как, Алёшенька, у Мариночки дела? Чатитеся?

Колдун знал, как у Алексея пригорало от превращения современных терминов в народные. Все формулировки вроде «хайпанём-с», «вайбушки» и «кринжанульчики» порядком бесили, поэтому Старый постоянно этим пользовался и радовался реакциям, как дитя. Недавно он окончательно перешёл черту, начав называть их «сигмантятушки — дружные ребятушки». От этого воротило не хуже, чем от запахов в требном алтаре. Вот и теперь колдун с умильной радостью наблюдал, как перед ответом Алексей скрипнул зубами.

— Нет. Мы перестали общаться.

С Мариной всё оказалось сложно. Алексей выпросил как-то у колдуна разрешение позвонить бывшей коллеге и встретиться. В себе он был уверен, перерождение разгладило морщины, влило нечеловеческую мощь в тело. Он был обворожителен и неотразим.

Они встретились в небольшом ресторанчике, недалеко от метро. Марина долго смотрела на него, будто что-то взвешивая, прикидывая.

Заказали чай и чизкейки. Официантка, растрёпанная деваха лет двадцати, поджала губы и в пустоту поинтересовалась:

— По основному меню будете что-то заказывать?

— Нет, деточка, спасибо, нам достаточно, — на автомате ответил Алексей. И вот, видимо, эта «деточка» и сломала весь дальнейший вечер. Они посидели, поболтали о дураке Всеволоде. Но было понятно — это их последняя встреча.

— Эх, молодежь! — театрально махнул рукой Старый. — Молодо, как грится, зелено. Отпёхал бы её хорошенько — на край света бы побежала.

— У нас чувства... — буркнул Алексей.

— О-о-о-о-о, ну если чувства-а-а-а... — Старый скорчил притворно-серьёзную мину. — Ну, тады хрен отстегни и в карман спрячь. Чтоб не отвлекал.

Алексей предпочёл промолчать.

— Ладно, теперь к делу, — посерьёзнел колдун. — Надо будет одно важное задание выполнить. На-ко, возьми вот это.

Старый протянул ему нож. Жуткий даже на вид, а уж его аура... Воронёная сталь, на рукояти — какие-то древние символы, похожие на руны. Нож одновременно и притягивал, и пугал.

— Бери-бери, не боись. Знаешь, что это?

— Нет, — почему-то тихо сказал Алексей.

— Когда мы с волхвами ещё в дружбе были и творили общую нашу Завесу, договор был лишь один. Три ножа на исторжение духа. Колдуны, ведуны, волхвы. Каждым таким можно убить нашего брата. Навсегда. За то, что преступил Первый Завет. Ведуны свой давно и надёжно спрятали. Волхвов извели, где их нож теперь — великая загадка. Этот — последний, что в руках. Им будем вершить правосудие. Или приговор.

Алексей никогда не увлекался всеми этими музейными реликвиями, экспонатами и прочим барахлом. Лежит оно — и лежит. Вон, историки пусть кипятком писают. Но вот этот нож...

— Мы все вышли из лесов, — наставительно начал Старый, передав нож Алексею. — Кто в поле, кто к реке. А кто и в лесу остался. Там — наш корень силы, древний, вечный. Пока пущи шумят и боры рокочут — нашей силе до века стоять...

Алексей не сразу понял, что это не просто экскурс в историю. Старый наговаривал нож.

— Корень — в земле, листья небу помовают. Кто к ключу припал — тот истину выпил. Тронь черты и резы заповедные — и держи ответ пред тремя родами. Дождь лечит, земля баюкает, огонь согревает. Травы миром встанут, лес палатами укроет. И пусть слово моё железо перешибёт, ибо не отступил я от Книги и слова. Велес и Перун, кровью и огнём клянусь я в службе беспрестанной, беззаветной. От сердца — к уму, от ума — к клинку.

Обычно в книгах пишут, что нож потеплел, а таинственные символы вспыхнули потусторонним светом. Но нож просто лежал на раскрытой ладони Алексея. Зловещий и будто безразличный ко всему. Но это было очень обманчивое ощущение.

— Ты, наверное, всё насчёт Власия дуешься? — с оттенком задушевности поинтересовался Старый. — Мол, втёмную огольца в омут кинули, со Зверем схлестнули. Дуешься, нет?

— Иногда ваши хитрые планы здорово выбешивают, — выпалил Алексей и сжался, приготовившись к «страстям». Но Старый лишь пристально смотрел на ученика.

— О чём с ним говорил? — тихо, заговорщически спросил колдун.

Алексей молчал. Было чувство, что сейчас расскажешь — и отдашь хитрому старику последний козырь. Но и врать убедительно — не его конёк, разве что...

— Он сказал, что я получу то, что хочу, когда я вернусь. И отпустил. А там Власия убивали уже... Он хотел показать, что более... гуманен...

— Вербует, сука, — зло зашипел Старый. Он отошёл в сторону, отвернулся к стене. «Чтобы я мимику не увидел», — догадался Алексей.

— Хорошо, — наконец сказал колдун, не оборачиваясь. — Тогда поясню тебе кое-что. Только никому не говори, я Полог навёл. Проигрываем мы, Алёшенька, крепко проигрываем. Каждая репа на своём уделе пухнет. Ни помощи, ни потрафления. Одни жалобы да спесь. Как тут с силой такой перехлёстываться? Я пытался, собирал силы. А потом кто-то Швея на меня навёл. Швей — это демон древний, страшный. Такого не каждый колдун призвать сможет. Я отбился от него, славься Род, но чуть не помер. И вот тогда я решил порядок навести. Слабых — под корень. Сильных — под знамя. Но сначала надо с предателем одним поквитаться.

— С предателем?

— Наш мир — небольшой, Алёшенька. Все всех знают. И черту если переступают — понимают, что вернётся к ним злоба и чванство пустое. Вызвать Швея мог только один из нас. Последний верховный наш владетель.

Алексей задумался. Получается, у Старого было начальство, против которого он прямо сейчас планирует мятеж??

— Не боись, — будто прочитав мысли Алексея, проворчал Старый. — Этот мухомор квелый вообще ни для кого не опасен более. Исчерпал, видно, последние силы на призыв. Сидит себе тихонько в избушке своей, с внучкой кукует. Я, как владетель права мести за деяние против всей Ветви, могу его и так пришлёпнуть. Но нужен суд, он должен мне право отдать на всю силу, на правление Завесой. Ты — для нашего мира человек новый, назамутнённый. Поедешь к Кудеяру, спросишь его на ноже. А там дальше сам решишь. Убивать не надо — главное, чтобы он власть передал клятвой. Он сам всё знает.

Алексей пытался осмыслить сказанное. Верховный колдун должен передать власть Старому? Сам, без давления, без насилия? Какая-то чушь. Власть никто просто так не отдаст, пусть он будет сто раз не прав...

— Ты сам всё поймёшь, когда придёт время, — глухо сказал Старый, глядя в стену. — Иди, Фрол ждёт внизу. Ничего не бойся, с этим ножом ты неприкосновенен.

И вот теперь, на безымянном съезде, ведущем в самую чащу древнего леса, Алексея знобило. То ли от холода, то ли от предстоящего дела. Фрола дело маленькое — довезти, а вот ему предстоит что-то нешуточное, серьёзное. Было во всём происходящем что-то неправильное, но Алексей никак не мог ухватить, что именно.

По лесной дороге они ехали долго. На удивление, она оказалась ровной и наезженной. Видимо, её поддерживали колдовством или чем-то в этом роде. Вряд ли здесь обычно был безумный траффик.

Дорога закончилась неожиданно, уперевшись в деревянные ворота, запертые небрежно накинутой цепью и незащёлкнутым навесным замком. Фрол разочарованно цыкнул.

— Далее — пешком. Механика не будет работать.

— Почему?

— Ты ж городской, потому не видишь. Вон, глянь на доски.

Присмотревшись, Алексей заметил небольшие зелёные побеги, прорастающие кое-где сквозь гладко оструганные доски.

— Зелёная твердь, — сообщил Фрол. — Когда с огнестрельным оружием беда началась, вспомнили. Не работает тут ничего механическое. Только как встарь — ножи, мечи. Луки. Пошли.