Чужая душа 2

По мнению Алексея, работа была самая что ни на есть нудная.

Он менялся с Фролом, дежурили по суткам.

Власий то писал что-то без остановки, без счёта измарывая листы бумаги. То вдруг принимался искать какую-то неведомую пропажу. Алексей как-то спросил, может, нужно помочь. Но Власий зыркнул так, что все вопросы отпали. От скуки он читал «Молот ведьм», умиляясь некоторым подробностям колдовского дознания.

В один из дней — они смешались в какую-то тягучую рутину — Алексей заварил себе мерзкого растворимого кофе, достал принесённый с собой сэндвич и приготовился угробить ещё одни сутки, как вдруг в заднем кармане джинсов что-то завибрировало. Телефон, твою ж ты мать! Забыл выложить!

На иконке одного из мессенджеров тревожно горела красная единичка.

«Пользователь Некто Сухопарый хочет добавить вас в друзья»

В этой ситуации стоило бы посоветоваться со старшими товарищами, но уговор был — борись сам или ломай печать. Алексей печально вздохнул. Опростоволосился, конечно, но пути бесовские неисповедимы. Поэтому он отважно принял заявку.

Некто сухопарый:

— Привет. Я за дверью. Войду?

Про этот детсадовский прикол Алексей узнал сразу — практически ни одна нечисть не может переступить порог дома без приглашения.

— Пошёл на хуй, пёс

Экран загадочно мерцал. Алексей пожал плечами и собирался убрать телефон...

Он начал неистово, бешено вибрировать. От неожиданности Алексей отбросил его в сторону. В голове пронеслась дебильная мысль — сейчас из него полезет та черная девка из фильма ужасов.

— Нашооооооооооооооол! — на кухню залетел Власий с осатаневшим взглядом. Алексей догадался, но было уже поздно.

Безумный колдун схватил телефон в руки.

Раздался мерзкий звук — такой скрип он слышал, когда в детстве старший брат грузил игры на кассетах на свой древний Спектрум. Электронный скрежет был невыносим — хотелось искрошить себе зубы, вырвать уши, разбить лоб об землю...

А потом вдруг всё резко закончилось.

Алексей подбежал к телефону, начал бить каблуком по экрану. Но осознание необратимости произошедшего никуда не делось. Власий сидел на полу, впав в прострацию. Взгляд его был пуст и неподвижен.

— Твою мать! — вырвалось у Алексея. Что теперь делать — непонятно. Телефон он разбил, Печать ломать — смысла нет. Никто же не нападает.

В дверь начали трезвонить. Алексей поскрёб затылок. Войти они, конечно, не войдут, но ведь нервы-то вытреплют.

Теперь в дверь колотили. Руками, ногами — будто снаружи было с десяток человек. Алексей с тоской подумал, что Власий теперь боец никудышный, и начал припоминать, что ему рассказывали про способы борьбы.

И вдруг ясно нарисовалась картина — ничего. Что в человеческом, что в бесовском обличии боевых навыков он не имел. Ну, если не считать случая, когда он дал по сопатке приставучему бомжу у метро «Выхино». А тут ведь в противниках — целая адская рать...

Стало тихо. И в этой густой тишине раздался дребезжащий стук. В окно.

На высоте восьмого этажа парил граф Дракула из одноименного фильма — в красном плаще и дебильными белыми завитками на голове. Алексею стало смешно — да, в детстве он описался при просмотре этого фильма, но что же, теперь тоже штаны намочить?

Кто следующий? Зомби? Фрэдди Крюгер? Джейсон в хоккейной маске?

И вдруг Алексей понял, о каком цикле говорил Старый. Ведь там, за бугром, ребёнок, обоссавшись раз, трепещет всю жизнь от малейшего упоминания о травме. А тот, кому наваливали в переходе на станции «Динамо» пятеро пьяных фанатов, Дракулу точно не испугается.

Но не верилось, что всё пройдет так легко. Нечисть коварна и многолика, она...

Чёрный свет полился из разбитого телефона. Он был притягателен, он обещал головокружительные открытия, вознесение над собственными страхами. Это завораживало...

Будь Алексей человеком — могло сработать. Но бесовская природа укоренилась в нём глубоко. Теперь он должен пугать, а не его...

— Таким меня не возьмёшь! — самодовольно выкрикнул Алексей в пустоту. — Давай сюда артиллерию посерьёзней.

Никто не нападал, не шуршал, не пугал. Наверное, не будь рядом скрюченного тела Власия, происходящее сошло бы за кошмарный сон. Алексей подумал, что против русского беса вся эта заокеанская морось — туфта...

И тогда чёрный свет сформировался в воронку и закрутился вокруг него.

Теперь он видел. То, чего боялся Старый. И против чего боролся. Серый Свет.

Это была огромная равнина — то ли из соли, то ли из белого потрескавшегося камня. Свет, что лился из недосягаемой пустоты сверху, был сер и безрадостен. И насколько хватало глаз — везде были люди. Они бесновались, кричали, вопили, будто не замечая, что рядом есть кто-то ещё. Кто-то молча и сосредоточенно расковыривал себе руки в тщетной попытке найти кровь. Некоторые пытались ловить свет, обхватывая его руками, скаля зубы и шипя. Кто-то крутился вокруг собственной оси, разглядывая переломанные и раздробленные пальцы.

И каждый из них был бесконечно, запредельно одинок. Аура бесприютности, заброшенности, витала повсюду, весь этот безумный карнавал не был никому нужен. Не было зрителей, не было цели. Только безумное желание продолжать.

— Пришлось вызвать вас сюда, Алексей, — раздался вкрадчивый голос слева. — Я, конечно, не пёс, но все же Зверь. В некотором роде.

Стоявший поодаль мужчина на Зверя не походил. Тонкие черты лица, тёмные большие глаза. Белая, почти фарфорового оттенка, кожа. И странно смотрящийся в потустороннем хаосе фрак и цилиндр неведомого гостя.

— Кажется, у нас с вами есть проблема, — вежливо сказал незнакомец, пристально разглядывая Алексея. — Мы пришли за тем, что по праву древнего договора — наше. Но ваш... учитель, как мне кажется, берёт на себя слишком много. Так что предлагаю просто отступиться и не мешать нашей миссии.

— Проблемы есть, но не у меня, — самодовольно сказал Алексей. — А свои проблемы решайте сами.

— Хотите обмануть систему, Алексей? — сложил руки на груди незнакомец. — Думаете, сможете избежать этого всего? Быть бесом — и остаться человеком! Наверное, ваши коммунистические друзья хлопали бы вам в ладоши. Лозунг на века! Но вашей почитаемой Завесе осталось недолго. Таких, как Власий, в каждом следующем поколении будет всё больше. А тех, кто помнит про Завесу — всё меньше. Через три поколения мы просто придём сюда. И не будем никого спрашивать. Без людской веры вы, русские бесы, и дня не проживете. Придётся вам становиться барабашками и сниматься в дебильных телешоу. Как делают все, кто поклонился мне. Не будет вочеловечивания, ваших кровавых ритуалов. Только удобоваримый для всех продукт.

Вежливость Зверя обезоруживала. Рычал бы он, кидался, ругался — и его было бы проще ненавидеть. Но вот эта подчеркнутая тактичность...

— Убийства, жестокость, кровь — это не наши методы, — продолжал Зверь. — Видите тут где-нибудь воспеваемых вами чертей с крючьями и батогами? Насилие — неприемлемо. Человек не должен бояться, мир предсказуем и добр. Именно так мы добьёмся успеха повсюду. А ваша дремучая этика уйдёт в прошлое как страшный сон.

Алексей молчал. В этом была какая-то удушающая, обезоруживающая простота. Нестрашные ужасы, всеобщая необязательность зла... И его окончательное торжество.

— Я и сейчас против прямой конфронтации, — заключил Зверь. — Но делать вид, будто ничего не было — также не в моих правилах. Поэтому поступим следующим образом — я отпущу и вас, и этого недотёпу. Ценность его невелика, но помогла мне провести эту удивительную встречу. Решим вот что — если по итогам события вы получите то, что хотите, конфликт будет исчерпан. А вот если нет...

Видение вдруг начало истаивать, пропадать.

— То место нашей новой встречи я определю сам. В нужное мне время и в нужном месте...

 

 

***

 

Старый выглядел и раздосадованным, и удивленным.

— То есть ты видел Зверя? И он тебя отпустил? И Власия?

Алексей посмотрел на полубезумного колдуна. После возвращения из видения всё будто изменилось. Власий теперь стонал и плакал, мелко дрожал. Старый пнул сапогом обломки Печати, хмыкнул.

— Удивил ты меня, Алёшенька, говорю как есть. Не всякий великий колдун со Зверем Вавилонским общался и жив остался. Позабавил ты старика.

А Алексей думал о словах в видении. Ведь что может остановить это неумолимое наступление? Объединение всех сил? Как сейчас модно говорить — популяризация своего, родного зла? Просветительская работа?

— Осталось только одно, — задумчиво сказал Старый, взяв изогнутый нож со стола. — Тит, ну-ка, подержи пациента.

Откуда взялся Тит — Алексей так и не понял. Он навалился всей массой на истошно заверещавшего колдуна, начал давить.

— Легко мы, хорошо отделались, — по-доброму, неспешно говорил Старый, приближаясь к жертве. — Думал, надо будет от ворот поворот гадине дать — а он и сам сбёг. Нашим же легче...

— Подождите! — потрясенно забормотал Алексей. — Вы что, не хотели его спасать, получается?

— Изъять у него душу, пораженную Зверем — это потащить за собой его след, — наставительно произнёс Старый. — Нельзя было рисковать. А вот теперь, когда ты отогнал мразь заморскую — милое дело. Предателей у нас, Алёшенька, конечно, прощают. Но посмертно, с изъятием души. Ты же сам знаешь — чужая душа — потёмки. Так и живём!

Власий истошно, по-свиному, заверещал. Откуда-то появился Фрол с миской темного стекла, подставил её под хлынувшую кровь.

— Ты что распечалился-то, Алёшенька? — добро подмигнул Старый своему бесу. — Некогда нам, друг милый, грустить. Дела у нас впереди великие. И славные!

Алексей вышел из жуткой квартиры. Хотелось бежать куда-то, спасаться.

Но вместо этого пришла в голову мысль купить новый телефон.