Старый пестерь
В маршрутке было не продохнуть. Какая-то женщина вызывающе посмотрела на него, сжавшегося у поручней, и поставила на ногу ржавую сумку-тележку, крест-накрест перетянутую махрящейся грязной веревкой. Алексей выдохнул и покорно убрал ногу.
Шел мокрый снег. Он падал крупными хлопьями на чвакающую жижу на дороге, на грязную наледь, на покорные плечи людей и холодные крыши машин. Алексей дернул плечами. Оранжевый натриевый свет фонарей придавал сумятице около метро ощущения какого-то преддверия преисподней. Этот свет был печален и падал лишь вниз. А в небе царило нереальное городское зарево, застилающее звезды и бесконечное ночное небо.
Маршрутка резко тронулась, Алексей чувствительно стукнулся плечом о поручень. Тетка, не сдаваясь, продолжила вдавливать его сумкой в стену. Кто-то громко кашлял, заныл ребенок. Отличный вечер...
Алексей вспомнил ситуацию с Мариной на планерке. Да, наверное, стоило ее поддержать, но теперь уже как есть. Жаль, что проект ушел, жаль, что их работа осталась в тени. Ее аналитика, его визуализация. А теперь к заказчику с проектом поедет Всеволод...
Дома мелькали, мысли унесли его прочь от душного чрева этой скотовозки. Да, его роль в проекте была мала — но ведь они долго сидели, согласовывали. Рисовали вектора, таблицы соотношения затрат... В предпоследний день он угостил ее кофе, они вместе мерзли у метро, ее пальцы с длинными темными ногтями побелели, он подался вперед...
— Слышь, выходишь, чепух? — тетка с удовольствием треснула ему тележкой по голени. Да, впереди была остановка «ЖК», но ему на следующей. Алексей отрицательно покачал головой.
— А, так ты в бомжатниках этих на отселение живешь? — по-детски обрадовалась тетка. — Ну, как, много там с тобой нарколыг квартирует?
— Женщина, оставьте меня в покое, — тихо пробормотал Алексей, глядя на грязную дорогу.
— Какая я тебе женщина, мразь, мне еще и сорока нет! — наверное, он попал в какое-то больное место. — Да, люблю выпить, но я ж работаю, педрила! Ишь, женщину себе нашел, черт! Я тебе...
Но закончить угрозу она не успела. Маршрутка тормознула у массивов ЖК, женщина зыркнула, явно запоминая лицо, ухватила свою сумку, съездила ей кому-то в бок, по затылку и вылезла наружу. Алексей с облегчением вздохнул.
Да, новые дома действительно наступали на их старый квартал пятиэтажек. К нему уже приходили уголовного вида люди, спрашивали про здоровье и родственников, что-то записывали. Но официальных бумаг на отселение еще не было. Судя по окнам, в шести домах осталось от силы человек двадцать. Тех, кому некуда идти. Тех, в ком нет сил и прыти устроить свою жизнь поуютнее.
На остановке с ним вышел мужик в каком-то затасканном плаще и кожаной шляпе-пирожке. Такой наряд Алексей видел только в старых советских фильмах. И раньше вроде не встречал никого похожего.
На три дома под Уклоном вела своя дорога — скользкая, темная. Алексей заранее пожалел бедолагу, но сам двинулся в противоположном направлении — на освещенную двумя фонарями дорогу к Горке, где стоял его дом. Шаги его хрустким эхо отражались от незримых стен темноты, разносились на много метров вокруг. Тишина всегда успокаивала Алексея, настраивала на мирный лад. Да, дома выпить кофе, пожарить котлет — и забыть обо всем этом...
С той стороны, куда ушел неизвестный мужик, вдруг что-то сверкнуло, затем мощным раскатом ударил гром. Алексей вздрогнул и посмотрел во тьму Уклона, где догорающими угольками тлели редкие окошки домов. Что это такое?
Он вдруг услышал какой-то шум, крики. Кто-то бежал в его сторону из темноты. Алексей попятился к нервно мигающему свету фонаря. На свет выскочил недавний мужик. Шляпы не было, по лицу из косого рассечения текла темная кровь. У незнакомца были безумные черные глаза, неестественно вращавшиеся в глазницах. Алексей коротко хэкнул и неизвестный будто заметил его. Он направил свои вращающиеся глаза на фигуру в свете фонаря. А затем улыбнулся. Вместо зубов его рот был полон длинных острых игл.
— Туды побег! — услышал сквозь одеяло шока Алексей. Незнакомец обернулся назад, коротко рыкнул, а затем присел и мощно оттолкнулся от земли. Взгляд Алексея тупо следил за траекторией прыжка. Неизвестный, оказавшись в воздухе, издал протяжный клекот, затем взмахнул руками как крыльями — и скрылся из виду. Улетел.
Алексей почувствовал, как сползает по земле. Нет, этого всего не может быть... Это все не по-настоящему...
Бог знает, сколько прошло времени. Над ним вдруг нависли две фигуры — одна высокая, другая — заметно пониже. Алексею было все равно, он смотрел в рыхлый снег и ничего не соображал.
— Не тот, — констатировал один голос. Он был хриплый, будто больной или пропитой. — Это вообще «теплый». Угораздило его...
— Надо его с собой взять. Старому хреново совсем, помощь пригодится, — голос был высокий, визгливый. И, наверное, принадлежал высокой фигуре.
— Эй, паренек! — перед ним появилось лицо «хриплого». Обычный калдырь — широкое лицо, поросячьи глазки, сизая щетина. В свете фонаря все было видно хорошо. — Тебе с нами надо, этот жупел вернуться может. Пересидишь с нами ночку, в милицию позвоним, ежели чего.
Упоминание полиции начало возвращать Алексея к жизни. Да, позвонить... рассказать...
— Тебя как звать, болезный? — «визгливый» был с длинным крючковатым носом и крупным кадыком. На Алексея он смотрел без всякого интереса — скорее, как на досадное недоразумение.
— Алексей, — представился молодой человек.
— Вот что, Алеша. Места теперь тут опасные, идем с нами. Меня Фрол зовут, это — Тит. Мы тебе подмогнем, а ты уж нам подсобишь. Так и ночку скоротаем.
Они шли к старым домам под Уклон почти в кромешной темноте. Каким-то неведомым зрением Тит прокладывал им путь, минуя скользкие и опасные участки. Минут через десять они дошли до углового дома, в котором светилось три окна. Алексей напоминал самому себе тряпичную куклу, которую ухватила резвая собака и тащит себе в конуру. Хватка у Фрола была будь здоров и совсем не вязалась с его субтильной фигурой.
Дверь в подъезд не была заперта. Они втроем поднялись на четвертый этаж, Тит сапогом заколотил в ничем не примечательную дверь. Изнутри раздались тяжелые шаги.
Им открыл настоящий великан. В проеме два с лишним метра он стоял, заметно согнувшись. На нем была огромных размеров телогрейка, ватные штаны, валенки и потрепанная ушанка.
— Швей на него напал, — бросил Тит, проходя мимо посторонившегося здоровяка. — Как там Старый?
— Молоньей ему под ребро сунули, — утробно зарокотал великан. — Может не оклематься. Борется пока.
— Вот и ладушки. Проходи, Алеша, будь как дома.
Квартира производила мрачное, угнетающее впечатление. Из коридора видна была кухня — со столом и двумя стульями. Справа — короткий коридор, оканчивающийся комнатой. Она вовсе была пуста, если не считать огромного деревянного стола с массивными ножками, на котором лежал сухощавый старик в черном балахоне. Вокруг стола горели свечи. Черные свечи.
— Можно руки помыть? — тихо сказал Алексей.
— Да, Тит, дай ему свечу. Кстати, Алеша, это Горгон, будь знаком. Сейчас чайку заварим, за жизнь поговорим. Там отхожее место, покажи, Тит.
Алексей покосился на огромного Горгона и пошел за Титом в ванную. Санузел был совмещенный, Тит указал на кран коротким пальцем с грязным ногтем.
— Мой и ступай к нам. Дел невпроворот нонче.
Алексей вошел внутрь и попытался закрыться. Ни ручки, ни щеколды. Вода из крана шла вонючая и ржавая, робкий свет свечи освещал давящие пустые стены, отбитый кафель, потемневшую ванну. Унитаз выглядел так, будто на нем кто-то сидел с ногами.
Сквозь шум воды Алексей вслушивался в странный разговор троицы. Они, казалось, были растеряны.
— А я-то думаю, что он нас тут вторую ночь держит, работы не задает... — говорил Фрол, будто не зная, что ему делать с этой информацией. — Тут сильное колдунство, Швей — это не согбенный из-под котла...
— Старый совсем плохой, — зарокотал Горгон. — Дал бы мне приказ — задавил бы эту погань. А он все на старые порядки равняется... Мол, колдун должен Закон блюсти...
Алексей не верил своим ушам. Колдун, Швей? Кто вообще эти трое, что происходит? Понимая, что его отсутствие выглядит странно, Алексей смочил руки, обтер их о свитер и задул свечу.
На кухне были все трое его новых знакомых. Только теперь, при тусклом свете лампы он заметил странность — кроме верхней, вся остальная одежда была на них одета задом наперед.
Фрол — видимо, он был старшим, — увидев вошедшего Алексея, кивнул Горгону:
— Проверь Старого, нам погуторить надо. Будь рядом, если что — подмогнешь.
Горгон недовольно заворчал, но вышел, склонившись в дверном проеме. Фрол указал на свободный стул. Тит встал позади, перегородив выход с кухни.
— Позвонить бы... — начал было Алексей... и осекся. Глаза Фрола стали черными, но разумными — не такими, как у пресловутого Швея.
— Нету у нас телефона, — развел руками Фрол. — Вот чай, пей. Я, как видишь, потихоньку отвод глаз снимаю, чтобы ты увидел нас, какие мы есть.
Алексей потянулся к белой жестяной кружке и внезапно увидел странный предмет. Сшитый из какого-то древесного материала рюкзак — грязный, черный. Старый.
— А это что? — Алексей отхлебнул чаю. Он пах огнем и папоротником.
— Дом наш родной, — довольно заулыбался Фрол и положил руку на стол. — Пестерь хозяина нашего, на нем в ваши края и прибыли. Там и проживаем, пока хозяин бодрствует. А пока вот плохо ему — гуляем себе потихоньку...
— Вы... демоны?
— Не, Алеша, мы не демоны. Мы бесы. Слыхал про таких? А там, в комнате — хозяин наш, колдун. Подранили его, вишь, не стоило нам сюда ехать. Тут и своих колдунов богато, перешли мы кому-то дорожку, вот он из пекла Швея и призвал. Теперь вот кумекаем, что к чему...
— Кумекаете?
— Ага. Если не вылезет Старый — помирать он будет долго, колдун знатный был, матерый. Мы успеем тебя к передаче подготовить. Сделаем подсадку — если сдюжишь — сила Старого тебе достанется. А вот если выкарабкается он — поддержка нужна будет. Тут ты тоже сгодишься. Так что ждем пока. Пей чай, Алеша.
Слова беса пронзили Алексея загробным холодом. Ему, выходит, спасения нет в любом случае?
— А я говорил, что в город переезд — гиблая затея, — сказал из-за спины Тит. — Вот теперь нахлебаемся... Какая, к бабке чертовой, дочка, какая ведьмовская линия? Вон она там лежит теперь, кончается, эта линия!
ФРОЛ! — загрохотало вдруг в изгибах мрачной квартиры. — ВЕДИ ЕГО! НЕ УМОРИШЬ МЕНЯ!
— Живучий какой! — с долей животного ужаса восхитился Фрол. — Эй, Тит, придуши-ка его!
Удавка захлестнулась на его горле. Тит, видимо, делал это сотни раз. Алексей схватился за веревку, засучил ногами. Грязные брызги полетели на стол. Но бес свое дело знал. Тело Алексея обмякло, но он был в сознании. Нечеловеческая сила подхватила его и понесла в комнату с черными свечами. Фрол командовал:
— Да, Горгон, вот так, поднеси поближе ко рту. И режь горло... Да, сдави, пусть прольется лучше... Да, теперь разбей ребра, нужно сердце...
Алексей ничего не чувствовал, он ворочался в ватных оковах агонии. Наверное, было больно и страшно, но колдовство защищало его, не давало умереть.
А потом Горгон принес его на кухню, открыл крышку пестеря и запихнул его изломанное тело внутрь. Здесь было тихо и пахло лесной прелью.
И спустя какое-то время... дни? Месяцы?... Да, колдовство больше не действовало, он почувствовал жжение ярости, жжение мести. Узкая полоска света, что пробивалась из-под крышки наконец стала живой и реальной.
Алексей выпрыгнул из пестеря как новый — яростный, мощный, готовый убивать. Перед ним сидел седобородый старик в черном балахоне и умильно щурился. В руках у него было блюдце с чаем.
— Вот и Алешенька мой созрел. Эй, саранча, идите с новым другом здоровкаться!
И Алексей спиной почувствовал, как из пестеря подуло удушливым жаром...