Жди меня на дороге из жёлтого кирпича (окончание)
Начало здесь: https://alterlit.ru/post/68655/
И здесь: https://alterlit.ru/post/68765/
Она поменяла капельницу, окинула дежурным взглядом палату и хотела уже выходить, но мужчина вдруг шевельнулся и открыл глаза.
— Ой!.. Вы меня видите... слышите?
Взгляд его был на удивление ясным, но губы шевелились с трудом:
— Я определился.
— ?
— Вы сказали, надо точно понять, куда я хочу попасть. Я понял.
Ольга быстро одевалась-обувалась, одновременно уговаривая пса:
— Потерпи, ты же умница. Сейчас нельзя со мной, мне быстро надо, а ты еле ходишь. Подожди, ладно? Не переживай, я тебя не бросаю, я вернусь. Ну, пока, жди.
Она выскочила за дверь.
— Папа!
— Он молчит... опять... спит? — это уже медсестре и врачу.
Врач, молодой, взъерошенный, похожий на сердитого сенбернара, пожал плечами:
— А что вы хотите? Больше двух недель в коме. Он что, оперные арии петь должен?
— Нет, конечно, но мне сказали...
— Он бредил, да. Это неплохой признак. А вообще, вас рано вызвали. Я всё понимаю, — он покосился на медсестру и стал ещё больше походить на рассерженного пса, — но сейчас ему нужна интенсивная терапия, медикаментозная поддержка... Возьмём анализы, соберём консилиум — тогда будут ясны дальнейшие действия. Успокойтесь и идите домой.
— Можно я ещё хоть немного побуду, пожалуйста!
— Десять минут. И постарайтесь не нервничать. Это, знаете, передаётся.
— Да-да, хорошо, я просто посижу рядом.
Ольга смотрела на отца. Может, он её звал, когда очнулся, а её не было рядом. Медсестра не запомнила или не поняла. Но он что-то сказал!
— Пап, ты не переживай. Сейчас ещё чуть-чуть поспишь, проснёшься — и всё будет отлично! Я приду завтра с самого утра, мы поговорим с тобой обо всём. Ты теперь очень быстро поправишься, слышишь?
Сигнал воздушной тревоги раздался под конец рабочего дня. Алексей Анатольевич запер кабинет и быстро пошёл к выходу. Две сестрички уже бежали через двор к соседнему зданию, где было убежище.
Он сидел в пластиковом полукресле, смотрел, как в подвал заходят люди.
Почти все спокойны, разве что досада читалась на некоторых лицах: оторвали от дел, неизвестно, на сколько — а только не было страха, даже возмущения не было. Надоело, конечно, но... жуткая власть привычки.
Он не очень волновался: Ольга в институте, у них там всё происходит организованно, убежище надёжное.
Только бы по клинике не прилетело.
Вспомнилось, как впервые пришёл туда — тогда ещё не в клинику, а в небольшой частный ветеринарный пункт.
Мама в конце концов устала от его, как она выразилась, обалдуйства: иди к отцу, пусть он с тобой мучается.
Отец больше не женился, так и жил вдвоём с Рэем — теперь уже Рэем Вторым. Он был верен немецким овчаркам и не сомневался, что все его собаки — реинкарнация Рэя.
Рэй уйдёт вместе со мной, — с серьёзным видом говорил он, — и выйдет из круга перерождений. Отец был абсолютным материалистом, но вот в отношении его псов это почему-то не работало.
Алексей виделся с ним нечасто, примерно раз в год или ещё реже, но отношения были хорошие, в помощи отец никогда не отказывал. Может, стажировку предложит, у себя или у коллег. Может, ещё куда-нибудь пристроит, связей много.
То, что отец уже не работает нейрохирургом, оказалось неожиданностью.
В результате инцидента — так и не рассказал, какого — ему оторвало фалангу большого пальца на левой руке. Ну какой может быть нейрохирург с обрубленным пальцем?
Поскучав пару месяцев, он решился — открыл веткабинет. Алексей с удивлением узнал, что до медицинской академии отец закончил ещё и ветеринарный техникум.
Собаки благодарней людей, они даже на лечение откликаются лучше — всё заживает, как на собаке, — смеялся он, и становилось понятно, что человек абсолютно доволен своей новой жизнью.
Появлению сына очень обрадовался.
Отлично! Будешь у меня санитаром—фельдшером. Я тебя подучу, а потом поступишь в вет, корочку получишь, — он сказал это с уверенностью, и Алексей понял, что судьба его наконец вписалась в нужный поворот.
Они проработали вместе четырнадцать лет. Клиника выросла, появились ещё работники. Алексей закончил ветеринарный техникум — чистая формальность: отец научил его всему.
Папа умер три года назад. На следующий день тихо уснул и не проснулся Рэй Четвёртый — отец предсказал верно.
Алексей не стал продолжать традицию — собак ему хватало и на работе. Правда, часто тосковал по обоим.
Друг за другом ушли мама и жена. Осталась уже почти взрослая дочь, и он иногда с сожалением думал, что скоро у неё будет своя жизнь... Но пока они с Олей жили как будто в коконе, в капсуле, защищённой от внешних воздействий — учились, работали, приходили домой, общались друг с другом...
Мне нужен только ты, — говорила дочь.
А мне — ты...
Люди направлялись к выходу. Всё, отбой, можно идти.
Клиника цела, в этот раз повезло...
Может, сегодня никуда не попали?
Он пошёл пешком, хотелось проветриться.
Прилетело по магазинчику хозтоваров. Судя по тому, что оцепления не было и стояла только одна скорая, всё не слишком плохо.
Алексей Анатольевич завернул за угол — да, и вот здесь какую-то постройку зацепило. Он пытался вспомнить, что это было. Склад? Сюда экстренные службы ещё не добрались: место безлюдное, пожара нет, значит, не к спеху.
Он уже почти миновал покорёженное строение, когда услышал то ли стон, то ли вой.
Вернулся.
Козырёк над центральным входом обрушился целиком, между ним и стеной получилось некое подобие шалаша. С одной стороны оставалась щель, и там было какое-то движение.
— Эй... Слышите меня?
Подвывающий призывный лай, срывающийся на визг — собака!
Алексей Анатольевич подошёл ближе. Просвет узкий, если собака крупная — не вытащить. Он присел, просунул руку. Нос горячий, ранена, возможно. И, кажется, не маленькая.
Надо обойти здание, должен быть другой вход. Сама псина вряд ли сообразит: шок, да и она уже увидела его в эту щель, так что будет ждать здесь.
С задней стороны разрушений, вроде бы, было меньше, правда, дверь вырвана, стёкла вылетели. Он пошёл по длинному коридору. Боксы, один за другим. Точно — склад. Надо как-то найти проход туда, где застрял пёс. Он, наверное, сидел на крыльце, когда началось, внутрь забежать не успел, или, может, закрыто было.
Вот, похоже, здесь — большая входная дверь. Закрыта, но, можно сказать, повезло — наполовину стеклянная, стёкла выбиты.
Алексей Анатольевич, стараясь не пораниться, вынул несколько больших осколков, расширяя отверстие. Пёс суетился в дальнем углу, у проёма. Он действительно был крупным. Алексей на мгновение замер — это же... Рэй? Нет, конечно, но очень похож. Ощущение было почти мистическим.
Пёс скулил, виляя хвостом, но от щели не отходил. Пришлось пробраться к нему.
— Иди сюда, псина, вот молодец. Ну, давай, подсажу. Да не бойся! Лапа у тебя кровит... Сейчас выберемся, полечим. Надеюсь, ничего военного, главное, что не перебита, ходить можешь...
Он с усилием поднял пса и постарался как можно аккуратнее перевалить его в коридор. Перелез сам, и они очень медленно — собака сильно хромала — пошли к выходу. Снаружи доносился шум, громкие голоса. Наверное, спасатели подъехали.
Вот, кажется, выбрались.
Раздался непонятный шорох, скрип, скрежет... И всё.
Рей привёл Лёшку к трёхэтажному зданию, окружённому невысоким бетонным забором. От ворот ко входу вела симпатичная, чуть нарочито извилистая дорожка, выложенная жёлтым кирпичом. Над входом — тоже немного причудливо — курчавилось название: Гостиница «Перепутье».
В холле было прохладно. Листья фикуса в большой кадке как будто покрылись изморозью.
Лицо девушки за стойкой регистрации показалось знакомым.
— Здравствуйте. Простите, я хотел бы узнать, у вас не останавливался...
— Мы не даём сведений о постояльцах.
— Нет, мне не сведения... точнее, это мой отец. Вот, его пёс — это он меня сюда привёл. Я... мне надо убедиться, что с ним всё в порядке.
— Собака гуляла во дворе. Выбежала за ворота, наверное. Спасибо, что вернули.
— Нет, он сам. Я его встретил, далеко, думал — он потерялся. Или с отцом что-то. Это наш, отца пёс. Он меня позвал, повёл сюда. Я бы хотел увидеть... Я его сын, понимаете? Он здесь? С ним всё хорошо?
Девушка сняла трубку внутреннего телефона. Нажала кнопку — Лёшка, вытянув шею, увидел — единица.
— Извините, вас беспокоит администратор. Здесь молодой человек, утверждает, что он ваш сын. Привёл собаку. Да. Понятно, ещё раз извините, что побеспокоила.
Она даже с некоторым сочувствием посмотрела на Лёшку:
— Алексей Анатольевич сказал, что у него дочь.
Он молча повернулся и вышел из холла на солнечный свет. С крыльца вспорхнула какая-то пичужка. Лёшка проследил за ней взглядом, она устремилась прямо к ярко-белому солнцу, и пришлось отвести заслезившиеся глаза.
Дорожка из жёлтого кирпича целеустремлённо убегала за ворота. И там, на просторе, превращалась в дорогу.
Пёс неподвижно сидел у ног, словно ожидая команды.
Алексей Анатольевич, значит... Дочка, значит... Я понял.
Идём, Рэй.