Жду тебя на дороге из жёлтого кирпича

Город просыпался. Но не так, как обычно Лёшка — лениво перекатываясь с боку на бок, проклиная будильник, а потом долго разглядывая себя в зеркале с мыслями, надо ли принять душ или и так сойдёт.

Город основательно потянулся всеми своими немногочисленными улицами и переулками, взъерошил парк, бодро помахал обоими проспектами, сделал пару приседаний мостов. Потом умыл площадь и вышел на пробежку.

Лёшка пробежки не любил, но сейчас вынужден был присоединиться: в шесть часов он всё же проклял будильник и теперь опаздывал. Опаздывать нельзя, мама категорически заявила, что если он в ближайшее время не устроится на работу, она его больше кормить не намерена. Это, конечно, ерунда, но работать всё же надо. К тому же, о собеседовании договаривалась опять же мама, нехорошо получится.

Автобус уже был на низком старте. Лёшка одним прыжком заскочил внутрь и уселся на переднее сиденье. Пассажиров немного — в основном благообразные бабульки, что слегка удивило: им-то чего не спится в такую рань?

Минут через пятнадцать Лёшка посмотрел в окно: что-то его насторожило. Кажется, они выехали за город — автобус ехал по грунтовке мимо лесополосы. Он что, маршрут перепутал?

Встал, подошёл к кабине.

— Это какой номер?

— Тридцать третий.

Ну точно, перепутал спросонок, ему тридцать пятый нужен.

— Можно, я выйду?

— На остановке.

Понятное дело, на остановке... Это ж куда его занесёт? Теперь точно опоздал...

Он сел обратно и задумался. Мама опять будет ругаться и обзывать его бестолочью и тунеядцем. Но, честно говоря, ему не очень хотелось на эту работу. Ну что за радость — продавец в аптеке, пусть и затейливо названный «фармацевт». А хоть даже и провизор.

Вот женится, родится у него дочка, а потом кто-нибудь скажет: «Дочь аптекаря — она и есть дочь аптекаря».*

Учился-то на нейрохирурга. И если уж так получилось, что в нейрохирургии у него шансов немного, то можно, например, попробовать анестезиологом. Но лучше всего было бы...

Лёшка замечтался.

Ему показалось, что времени прошло довольно много, а остановки всё не было. Огляделся — в автобусе пусто. Проспал? Он снова подошёл к водителю:

— Простите, остановка скоро?

— Скоро.

И правда, через пару минут автобус подкатил к бетонному пятачку с одиноким столбом и остановился. Двери открылись. Лёшка оторопело смотрел на раскинувшееся по обе стороны от остановки поле.

— А следующая...

— Это конечная.

Он вышел на деревянных ногах, автобус закрыл двери и упылил по бесконечной дороге.

Поле, вдали лесополоса. С другой стороны поля трёхэтажное строение за невысоким забором. И больше ничего. На столбе табличка — «Конечная».

Интересно... Лёшка вытащил телефон. Оп- па, а он сел! Забыл вчера зарядить, вот ведь...

Вздохнув, он направился через поле к зданию: должен же там кто-то быть? Может, подскажут, как до города добраться. Или хотя бы телефон зарядит, такси вызовет.

В заборе был неширокий проход. Дворик аккуратный, клумба с яркими цветами, пара немного чахлых по причине жары деревьев, выложенная жёлтым кирпичом дорожка ко входу. Само здание тоже чуть желтоватое, словно подкрашенное солнцем.

Входная дверь нараспашку — заходи, кто хочет. 

В вестибюле немного сумрачно после яркого света снаружи. Диван, два кресла, столик с какими-то журналами и проспектами. Фикус в кадке — стандартный старорежимный офис.

В глубине стойка, на ней тоже проспекты и листовки. Девушка — милая, улыбается, кивает приветливо.

— Здравствуйте. Вы не подскажете, как мне до города добраться?

— Куда именно?

— В город, в Богородицк.

— Такого в перечне нет, уточните, пожалуйста, куда именно.

— Так... а... ну, это здесь, рядом. Я не на тот автобус сел, вот и...

— Здесь рядом вообще никакого города нет.

Лёшка открыл рот в недоумении: как, нет? Он что, так далеко заехал?

— А что здесь есть?

— Гостиница.

— Зачем?

— Ни зачем, просто гостиница.

— И что, кто-то останавливается? — Лёшка задавал вопросы на автомате, поддавшись абсурдности ситуации.

— Не очень часто. Сейчас вот только вы.

— Но мне не нужна гостиница!

— А куда же вы пойдёте?

Действительно, куда? Он уже даже с направления сбился, да и перспектива идти полями неизвестно сколько не слишком радовала.

— Ну, ходит же здесь какой-то транспорт.

— Нет.

— А как я приехал, я же ехал на автобусе?

— Сюда приехали. Отсюда только через нашу службу.

— Вот! Отправьте меня обратно!

— Обратно мы не отправляем.

— А куда отправляете?

— Никуда. Мы только прокладываем маршрут. Назовите конечный пункт, и мы подберём вам оптимальный вариант.

— А телефон у вас можно зарядить?

— Незачем, здесь нет связи.

— Но... как же...

— Для проработки маршрута связь не нужна. Только ваше желание. Будете заказывать? Куда вам надо?

— Ну я же сказал — Богородицк!

— Нет, это неправильное место назначения. Такого в перечне нет. Куда именно вы хотите попасть? В какое время, в какое окружение, что вы хотите найти или чего достичь?

— Не понимаю... У вас машина времени, что ли? — Лёшка нервно усмехнулся.

— Нет, у нас только специалисты, которые помогут вам достичь желаемого кратчайшим путём, обозначив промежуточные пункты. Ваша задача максимально точно сформулировать цель, чтобы на пути не было сбоев и нестыковок.

— Всё равно неясно. Что я должен сделать и сколько это стоит?

— Вы должны понять, чего хотите. Цена варьируется в зависимости от того, сколько времени вам на это потребуется.

— А если я так и не пойму?

Девушка посмотрела на него сочувственно и развела руками.

— Что, я здесь останусь? Насовсем?

Она промолчала.

Лёшка отошёл от стойки, сел в кресло, взял рекламный проспект. Гостиница «Перепутье» — отличный сервис, широкий спектр услуг, профессиональный персонал.... Всё как обычно. Но необычно. Куда он попал? И как это получилось? Просто сел не в тот автобус и... И что делать-то теперь? От напряжения страшно захотелось есть и кофе — кофе он выпить не успел, торопился на это чёртово собеседование. Думать в условиях голодного урчания внутри было невозможно.

Он направился к стойке.

— Кофе у вас можно выпить с чем-нибудь?

— Да, заказывайте номер, и вам принесут туда завтрак.

— Сколько стоит одноместный?

— У нас все одноместные. Цена зависит от времени пребывания.

— В сутки.

— Вы не можете заранее знать, сколько вы у нас пробудете. Расчёт по окончании проживания. Питание включено.

— Ну, давайте номер, хотя это странно...

Девушка достала из ящика ключ — тяжёлый, по виду какой-то вроде бы музейный.

— Вот, первый. Думаю, подойдёт.

Она вышла из-за стойки и направилась в левое крыло здания. Лёшка обречённо пошёл следом.

Номер был маленький: кровать, столик, стул, подобие комода. Дверь — наверное, удобства... Окно, правда, порадовало — высокое, с уставленным цветами подоконником. Зато не радовал вид за окном: часть дворика и унылое бесконечное поле со слегка уже поникшей травой. Только жёлтая дорожка весело извивалась по двору, выбегала в проём и исчезала за забором.

Та же девушка принесла завтрак: кофе, ещё тёплые булочки, масло в симпатичной маслёнке, маленькую пиалушку салата и глазунью. Аккуратно, умеренно и довольно вкусно.

Лёшка улёгся поверх покрывала, закрыл глаза. Требовалось как-то утрамбовать всё съеденное и случившееся. Мозгам, конечно, будет тяжелее, чем желудку.

Итак, ситуация: он каким-то образом оказался неизвестно где, как выбраться отсюда — непонятно, девушка — вроде обыкновенная — рассказывает странные вещи... Это чей-то дурацкий розыгрыш? Мама? Нет, у мамы не хватит фантазии. Да и дороговат розыгрыш-то — гостиница, похоже, настоящая. Правда, кроме этой девушки он больше никакого персонала не видел, но, может, потому что и постояльцев нет. А почему их нет, кстати?

Друзья тоже отпадают — нет у него друзей, на такое способных.

Может, сон всё ещё?

Он открыл глаза, посмотрел в окно. Солнце поднялось уже высоко. С той стороны на подоконнике сидела маленькая птичка, вертела головой. Клюнула что-то на стекле и улетела.

Посуда была уже убрана, а он и не слышал...

Ну, вернёмся к проблеме «что делать», раз уж вопрос «кто виноват» пока неразрешим.

Девушка сказала, надо понять, чего он хочет. Ха, если бы он мог!

Вообще-то, он хотел быть ветеринаром. В детстве возился со всякой бродячей живностью, кормил беспризорных котов и собак, даже лечил, несколько раз пытался принести домой... И мечтал, что у него будет своя ветеринарная клиника, и он будет как доктор Айболит, даже лучше.

Но мама была категорически против: отец уважаемый нейрохирург, мать — ведущий специалист фармкомпании, а сын — ветеринар? Засмеют. И вообще, если уж лечить, то людей, а не...

Мама не любит животных. Вернее, они ей не интересны. А в квартире — вообще раздражают. Иногда Лёшка думал, что отец из-за этого и ушёл вместе с любимой собакой. Мама всё время возмущалась — запахом, шерстью, лаем, папиными прогулками с Рэем. А может, она просто ревновала — постоянно упрекала папу: Собака тебе дороже меня!

А Лёшка пса обожал. Плакал, уговаривал оставить его ещё хоть ненадолго... Больше животных в доме не было, сколько он ни просил.

Интересно, жив ли Рэй? Сколько овчарки живут?

Так, ладно, это пустые мысли. Надо думать, как отсюда выбраться. Можно, конечно, пару дней перекантоваться, вдруг что-то изменится? Скучно только, ни телефона, ни даже привычного в гостиницах телевизора.

Лёшка обежал взглядом комнату и вдруг увидел высоченный книжный шкаф — и как он его раньше не заметил? Вскочил, почти подбежал.

Ух-ты! Серия «Библиотека приключений», серия «Всемирная литература», «Жизнь животных»....

Да тут на год зависнуть можно. А что — кормят, никто на мозги не капает, читай себе да спи.

Ага, — ехидно сказал кто-то внутри, — а мама? И ты уверен, что тебя через пару дней не выпрут? Да, кстати, тебе сказали, что цена зависит от срока пребывания, то есть, наверное, чем дольше — тем дороже. Как расплачиваться будешь?

Ну денёк-то отдохнуть можно? Почитать, выспаться, а утром разобраться, подробно эту девушку расспросить и тогда уже всё решить.

Он вытащил том «Жизни животных». Там картинки классные, а читать сейчас всё равно бессмысленно, ничего в голову не лезет.

«Млекопитающие»...

Как это он заснул? Тяжёлая книга лежала на животе, раскрытая на странице с породами собак.

За окном всё ещё светло, значит, проспал недолго. Это, наверное, из-за напряга с ситуацией — мозги устали и вырубились. Щадящий режим.

Нет, надо сейчас что-то придумать. Нельзя здесь оставаться. Да и мама с ума сойдёт, если он ночевать не явится и не позвонит.

Он вышел из номера. Закрывать? Незачем, здесь же никого нет, да и вещей у него никаких.

Девушка сидела за стойкой, так же приветливо улыбалась.

— Определились?

— С чем? А... нет, мне по-прежнему надо в Богородицк, но вы говорите — его нет...

— Попробуйте сказать по-другому: не куда, а зачем.

— Зачем, зачем... Не знаю я. Мама волноваться будет... Ну и... Я ж ехал на работу устраиваться. Хорошо, что не доехал, не нравится мне такая работа.

— А какая нравится?

— Та, которая нравится, не светит. Так что придётся довольствоваться предложенной.

— Знаете, светим мы себе всегда сами.

Вот это да — философ нашёлся! Нет, философиня, скорее.

— Я выйду, пройдусь немного.

— Конечно, погуляйте. Здесь прекрасные места.

Как же, прекрасные! Пустое поле с жухлой травой и колючками.

Он вышел. Дорожка из жёлтого кирпича услужливо легла под ноги и, кажется, подмигнула. Всё, совсем уже крыша едет. Бежать надо отсюда, знать бы ещё — куда.

Долго ли, коротко ли... Какая чушь в голову лезет...

Дорожка всё не заканчивалась. Солнце, похоже, приклеилось к небу и не двигалось с места.

Крупная собака сидела спокойно, как будто даже задумчиво. Рыже-чёрная, уши торчком, пушистый хвост... Рэй?

— Реюшка, ты откуда здесь?

Пёс подошёл, вильнув хвостом, прижался к ноге, поднял голову и посмотрел в глаза, словно говоря: да неважно, откуда. Тебя жду. Ну, идём?

*Ну вот, опять... Все же знают! Но положено, поэтому «Тот самый Мюнхгаузен», вторая серия