ДАЙДЖЕСТ АЛЬТЕРЛИТА №66
Всё самое интересное из Литпотока за прошлую неделю! Итак:
1. Colibry акварельно описывает переход бытия из цикла в цикл. Подобно перемещению из лета — через осень — в зиму. Прогулка на моноколесе Сансары. Жара уходит. Приходит стужа. Но это же, наверно, не страшно. Сделает колесо оборот и всё вернётся вновь.
2. В строках Евгения Петропавловского проступает зарисовка из жизни люд... моллюсков, конечно же! В потоках воды, времени, расстояния. Это Очень Большое Путешествие. И очень важное. Среди бурления стихий храните последние точки покоя, дорогие!
3. Блуждание мамы и сына в зыбком, странном мире описала Анна Бурденко. В двух частях (первая и вторая) своего мистико-фантастического рассказа. Где этот мир, что он? Лимб? Сон? Посмертие? Иной мир для душ снесённых «хрущёвок»? Это стоит обмозговать.
4. Уносит скорый поезд в мечту своих пассажиров из села, упомянутого Полковником Васиным. Выстраиваются по небу в цепи-поезда мечты-звёзды. Но не каждая звезда сможет удержаться в цепи. И падать ей судьба по краю небосклона.
5. Монетка для моря хранится в кармане Инны Ш. Покоится на дне в надежде быть брошенной в пучину, чтобы заякорить надежду на возвращение. В лучшие времена, в любимые места, к дорогим людям. Старая фотография в семейном архиве оберегает и защищает вашу память подобно щиту из сказочного мифрила. Фотография, на которой вы были счастливы там, у моря, среди мятущихся чаек и звонких чаячьих криков. Пожалуй, то счастье, чтобы явиться, не нуждалось в правилах стойла, к примеру, приморского пионерского лагеря детства. Достаточно было самого себя, чаек и моря.
6. Печаль неизбывная, хоть и мужественная, в стихе Куба. Хорошие, любящие, родные покидают эту землю в смутные и горестные времена... Мой, мама, чёрненькую рамку. ©
7. Если неспешно прочесть три части (первая, вторая и третья) красочной сказки Яна Горчинского для тех, кто умирает в одиночестве, то возникнет понимание того, почему нет никакой возможности справиться с красотой по утрам в Столетней деревне. Не причинив истинного вреда окружающему миру и не нанеся себе экзистенциальной травмы. А ещё будет Эзотерик, бутыль браги, Пустота и Последняя книга. И Лялька с Кузьмичём, конечно.
8. Детективная, мистическая даже история приключилась в Огоньках. Ольга Герасимова уверена, что повадился в деревню эту Красный Петух. А с огнём, как говорится, не шутят! Опять же, Всадник таинственный, говорят, в округе маячил. Может и привиделся тот Всадник, а вот только дыма без огня не бывает. Вот хорошо бы во всём этом деле — да разобраться!
9. Нежная акварельная картина неба, моря, Венеции, человеческих встреч и Вечности в тихом и радостном повествовании Бориса Мирзы. Радостном, но с лёгкой-лёгкой горчинкой.
10. Один день Васильевны описал Виктор. Один день из долгой жизни пожилой деревенской женщины. В котором есть воспоминания, степь, закат, тополя, старая дикая груша возле веранды... Но вот только нет в нём, жизнь увенчавшем, Людей.
11. Калейдоскоп из ломких серых льдинок, холода луж, призрачной надежды, людских взглядов, видений из прошлого, промёрзшей и влажной древесной коры крутится в мутном осадке февральской оттепели, вокруг тени на снегу. В рассказе Джона.
12. И снова Ян Горчинский. В его рассказе катит по заснеженной улице троллейбус. Самый обычный. Но экзистенциональный. Едет в нём маленький человек, в школу. И другой, сопровождающий этого маленького. Которому никто не сказал, что он взрослый.
13. Мало ли, много ли ещё произойдёт, прежде чем все посеребрённые водами сны сделают былями сказки — кто знает? Живы ли? Мертвы ли те, кто разжигал костры и кому светили звёзды. Есть ли ответ у С того света?.. Падает на гладь бесконечная песнь из чёрных туч. И есть надежда.
14. Стихотворение Сотоны. Этим сказано многое тем, кто понимает. Тугой канат сплетён из образов древности и современности. И никуда не уйти от уязвляющей актуальности прочитанного. Шишел-мышел. Уже вышел.
15. И вновь Сотона и долгожданное продолжение цикла сибирских мемуаров кота Васьки. Кружись, кружись, веретено! ©
16. Страшна яма в стихотворении Colibry. Глубока и нечиста. Оказаться в ней — беда. И нет из этой беды спасения. Разве что другая беда окажет страшную, но милосердную помощь.
17. Евгений Староверов пугает. Точнее, пугает нарисованная им картина чёрного ритуала в старенькой избушке. Старенькой старушки. Ужас!
18. Каждому из нас есть что вспомнить в этой жизни. У каждого было «своё» время и «своя» сирень. Ещё раз убеждаешься в этом, прочтя строки стихотворения Victorius'а.
Сегодня представляем вам Андрея Иванова и его рассказ «Уха с молоком. Подаяние себе».
Вот что рассказывает Андрей о себе: Главный редактор информационного агентства «Арктика-инфо». Участник этнологических экспедиций. Независимый эксперт в сфере нефти и газа и освоения Арктики. Член ассоциации полярников.