Когда слова перестают приходить. Психология писательского блока и других творческих тупиков

В романе Реми Эйвери «1.» герой сталкивается со многими психологическими трудностями, одна из которых это писательский блок. В какой-то момент Марк понимает, что не может написать ни строчки. Мы попросили психолога Екатерину Хломову рассказать о том, что такое творческие блоки и как можно их преодолевать. 

Екатерина Хломова, психолог, писатель, редактор, автор пяти книг (изд-во «Эксмо»)

Когда слова перестают приходить

Представьте себе девушку, которая несколько лет мечтала написать роман. Она придумала героев, знает, чем закончится история, мысленно прожила десятки сцен. Первые главы дались ей легко, а потом работа остановилась. Каждый раз, открывая файл, она начинает перечитывать написанное, находит неудачные фразы, исправляет их, возвращается к началу и снова переписывает одни и те же страницы. За несколько месяцев рукопись почти не продвигается, хотя мысли о ней занимают значительную часть дня. Девушка всё чаще тоскует и стыдится собственного бездействия.

Если посмотреть на ситуацию внимательнее, обнаружится любопытная вещь: девушка продолжает много работать над текстом, просто эта работа не продвигает ее дальше. Пока она совершенствует первые главы, ей не приходится сталкиваться с неизвестностью следующих, принимать рискованные сюжетные решения и видеть, как далека реальная рукопись от той прекрасной книги, которая существует в ее голове. В психологии мы могли бы назвать этот феномен дефлексия — иными словами, механизм, который дает нам возможность уклоняться от неких важных вещей, перенаправляя энергию на избегание, отвлечение, обесценивание — арсенал психики, в этом смысле, почти бездонный. 

В творчестве так выглядит писательский блок: человек сохраняет связь с замыслом, но постепенно теряет возможность свободно действовать. Чем больше времени проходит, тем сложнее становится вернуться к работе. К первоначальной трудности добавляется вторая — необходимость объяснить себе, почему ты столько времени ничего не можешь сделать. Для этого феномена психологи придумали название следующего защитного механизма психики — рационализация — механизм, позволяющий нам генерировать логичные объяснения, а, очень грубо говоря, придумывать «отмазки». 

На самом деле творческое затруднение редко существует отдельно от отношений человека с самим собой. Оно всегда подразумевает лишь внешнее проявление некоего внутреннего конфликта — это может быть связано с тревогой, истощением, страхом оценки или изменением ценностей и приоритетов. Поэтому вопрос «Как заставить себя писать?» иногда оказывается гораздо менее полезным, чем другой: «Что именно делает продолжение работы таким трудным?»

Когда текст становится экзаменом

Пока рукопись живет в нашем воображении, она сохраняет множество возможностей. В ней можно придумать совершенную сцену, удивительного героя и финал, который изменит представление читателя о всей истории. Такая фантазия может тешить наше Эго, нашу внутреннюю нарциссическую часть — ту, что хочет славы, известности, признания (о да, она есть у каждого человека). На бумаге замысел приобретает конкретную форму, а вместе с ней появляются ограничения: сцена получается слабее, персонаж ведёт себя предсказуемо, диалог звучит искусственно, а прекрасная идея требует десятков страниц кропотливой работы.

Автору приходится выдерживать разницу между тем, каким он представляет свое произведение, и тем, каким оно оказывается на данном этапе — психологи сказали бы «конфликт между реальным и идеальным». Это одна из самых трудных частей творческого процесса: чтобы написать хорошую книгу, необходимо некоторое время создавать текст, который самого автора вполне может разочаровывать, а для этого нужно быть достаточно устойчивым к несовершенству.

Особенно тяжело приходится людям, привыкшим быть идеальными, «лучшими во всем». На самом деле даже опытному автору приходится сталкиваться с неопределенностью, искать новые решения и какое-то время оставаться в положении человека, который не знает, как сделать хорошо: о чем написать, понравится ли книга аудитории и издательству, не «прилетит» ли ему в отзывах, издадут ли вообще книгу, а если и издадут, то будут ли покупать. 

Если в этот момент несовершенство рукописи воспринимается как свидетельство собственной несостоятельности, письмо превращается в экзамен. Каждая фраза должна подтвердить право автора называться писателем, а каждая неудачная сцена становится поводом усомниться в своем таланте. При таком отношении к работе неудивительно, что человек начинает откладывать встречу с текстом.

В подобных случаях полезно разделять создание материала и его оценку, отделять себя от своего произведения: Я — не равно моя рукопись. Пока автор пишет черновик, его задача — исследовать историю, пробовать разные решения, двигаться вперёд. Позже он сможет вернуться к написанному, сократить лишнее, уточнить характеры и найти более точный язык. Когда эти процессы происходят одновременно, внутренний критик нередко начинает вмешиваться раньше, чем мысль успевает развиться.

Когда внутренний критик становится слишком громким

Почти у каждого пишущего человека есть внутренний голос, который оценивает написанное. Он может напоминать строгого учителя, требовательного родителя, язвительного литературного критика или воображаемого читателя, заранее разочарованного качеством рукописи. Иногда этот голос произносит вполне разумные вещи: сюжет требует доработки, персонаж пока недостаточно объемный, мысль повторяется, но чаще просто портит автору жизнь.

С психологической точки зрения здесь важно различать способность к критическому мышлению и самокритику, которая разрушает ощущение собственной состоятельности. Первая помогает увидеть конкретную проблему и найти способ её решения. Вторая превращает проблему в приговор и часто оставляет человека с чувством стыда, беспомощности и желанием прекратить работу.

Интересно, что жесткая самокритика нередко выполняет защитную функцию. Если автор заранее обесценит рукопись, ему может казаться, что чужая оценка окажется менее болезненной. Если он предъявит к себе максимально высокие требования, возникнет надежда избежать ошибки и последующего разочарования. Такая стратегия дает кратковременное ощущение контроля, но постепенно делает творчество пространством постоянной угрозы.

Вместо попыток полностью избавиться от критического голоса можно научиться менять характер разговора с собой — учиться быть себе добрым заботливым другом, несмотря ни на что.

Перфекционизм как способ справиться с тревогой

Перфекционизм часто выглядит как высокая требовательность к литературе. Автор внимательно относится к языку, замечает фальшь, болезненно реагирует на неточности и хочет создавать качественные тексты. Сами по себе эти особенности могут быть профессиональным преимуществом. Трудности возникают, когда человеку требуется заранее гарантировать себе хороший результат.

За перфекционизмом могут стоять разные страхи: критики, публичного унижения, разочарования в собственных способностях. Иногда человек привык получать любовь и уважение благодаря достижениям, поэтому любое несовершенство переживается как угроза самооценке. Тогда работа над книгой постепенно превращается в попытку доказать собственную ценность.

Здесь стоит задать себе конкретный вопрос: что произойдет, если эта глава окажется неудачной? Ответ может многое прояснить. Возможно, автор боится потерять время, подвести редактора, разочаровать читателей или обнаружить, что его талант «компактнее», чем хотелось бы. Когда страх получает точное название, с ним уже легче работать.

Если психика избегает трудного материала

Иногда автор свободно пишет большую часть книги, но останавливается возле одной сцены. Она может быть связана с потерей, предательством, унижением, одиночеством или семейным конфликтом. При попытке продолжить работу возникает раздражение, хочется заняться чем угодно другим, а внимание словно отказывается удерживаться на тексте.

В такой ситуации можно предположить, что материал затрагивает чувства, с которыми автору трудно соприкасаться — некий травматический опыт. Письмо требует эмоциональной вовлеченности, а одновременно может возникать желание сохранить дистанцию от болезненных переживаний, в результате человек откладывает работу.

Можно спросить себя: что я чувствую, когда приближаюсь к этой сцене? Что в ней кажется мне особенно трудным? Какую дистанцию мне нужно сохранить, чтобы продолжать работу? Творческая свобода включает возможность выбирать такую форму, в которой человек способен работать с материалом, сохраняя комфортное эмоциональное состояние.

Когда закончилась энергия

Писательский блок бывает связан и с состоянием, которое гораздо проще объяснить физиологически. Если человек месяцами живет в условиях стресса, а то и диагностированной депрессии, на сложную интеллектуальную деятельность остается меньше ресурсов.

Писательство требует когнитивных и эмоциональных усилий, чтобы удерживать замысел, принимать решения, переключаться между деталями и целым, выдерживать неопределенность. При выраженном истощении эти задачи начинают даваться тяжелее. Особенно мучительно, когда автор объясняет происходящее отсутствием дисциплины, усиливает контроль, устанавливает жёсткий график, ругает себя за пропущенные дни, хотя организму прежде всего требуется восстановление.

Если снижение энергии, настроения и концентрации распространяется на разные сферы, стоит обратиться к психологу или врачу-психотерапевту. Иногда возвращение к письму начинается с уменьшения нагрузки, пересмотра сроков и коротких рабочих сессий.

Как возвращаться к работе

Я предлагаю начать с того, чтобы для себя обозначить, что происходит и нормализовать это. Затем стоит бережно и заботливо спросить себя: чего сейчас не хватает: энергии, ясности замысла, уверенности в себе, интереса, поддержки, знаний? 

Затем можно уменьшить масштаб задачи. Вместо требования написать главу целиком стоит выбрать действие, которое можно выполнить за короткое время: например, описать комнату, в которой находится герой. Конкретная задача снижает неопределенность, возвращает ощущение развития и контроля. Небольшие шаги способствуют выработке дофамина (топлива для нашего желания действовать), на котором можно «ехать» по сюжету дальше.

Ещё один способ — разрешить себе экспериментировать. Можно написать сцену от лица другого персонажа, попробовать неожиданное решение, изменить точку зрения или временно перейти к эпизоду, который вызывает больший интерес. Такие упражнения помогают выйти из привычного круга оценок и обнаружить возможности, которые прежде оставались незамеченными.

Наконец, писателю нужны впечатления, которые накапливаются благодаря наблюдениям, чтению, разговорам, прогулкам и вниманию к повседневным деталям. Иногда случайно услышанная фраза или разговор в кафе оказываются полезнее нескольких часов напряженного сидения перед экраном. Внешний мир возвращает любопытство, а вместе с ним постепенно появляются новые вопросы и образы.

При этом важно помнить, что у творческого процесса есть собственный ритм. Бывают периоды интенсивной работы, замедления, сомнений и поиска. Один и тот же автор может писать с разной скоростью на разных этапах жизни.

Писать, оставаясь на своей стороне

Писательство требует умения выдерживать собственное несовершенство. Иногда возвращение к письму начинается с нескольких строк, которые пока кажутся неуклюжими. Порой автору требуется обратиться за поддержкой. Мне в процессе письма не раз помогали литературные менторы и коучи, курсы писательского мастерства, бета-ридеры, бесплатные вебинары и даже конкурсы для авторов, которые часто подкидывают свежий взгляд на привычные темы. Главное, не оставаться один на один со своими трудностями. 

Желаю каждому творцу найти вдохновение, свой лучший источник поддержки и обязательно-обязательно быть добрым к себе, ведь мы, писатели, люди тонкие и чувствительные, что безусловно требует особой чуткости и нежности к себе.