Передай другому (1 / 2)

1

— Ох, божечки! — сказала Ольга. — Ну что за говно!

Последний речной трамвайчик учапал в затон сорок минут назад, а ведь мечталось, а ведь грезилось: скамейки деревянные, стены эти, крашеные в сто слоёв, а на бортах висят кранцы. И она садится в этот трамвайчик, и он везёт её... Нет, не кранцы. Автопокрышки там старые висят, и когда корабль швартуется, их крепенько так сжимает, и вода волнуется в теснине между причалом и бортом, и страшно, что упадёшь туда: всё, каюк. И что теперь?

Она снова почувствовала это напряжение, будто чуть выше пупка проклюнулась чёрная дыра, сейчас затащит всю её, Ольгу, в это своё чёрнодырье, как страшно, божечки, страшно-то как! Но нет, не затащила, унялась.

— И что теперь? — сказала Ольга вслух.

— И ничего теперь, — сказал строгий голос. — Дебаркадер закрывается, освободите помещение.

За спиной оказался дед в чёрной форме с жёлтой надписью «Охрана» на лацкане. На голове у него была несерьёзная панама с уточками, и Ольга сообразила, что панама наверняка слетела с какого-нибудь пассажира, а охранник её выловил из воды и присвоил.

— Мне очень на остров надо, — сказала Ольга.

— Это на который?

— На Монетный.

— Это другое дело. Ежели надо, то доставай сотовый смартофон и звони своим, нехай забирают тебя моторной лодкой.

— Нет у меня там своих, — сказала Ольга.

— А ежели нету, то и звонить нечего, и эсмээски отправлять некому, — закруглил свою мысль охранник и в нетерпении погремел связкой ключей.

— Дедушка, а у вас там есть свои? — спросила Ольга. — Ну или пофиг чьи, главное, чтобы на моторке?

— Ежели и есть, то тебя мои свои не касаются! Освободите помещение, река закрыта!

— Ну что за говно!

Ольга спустилась по сходням, которые пружинили под ногами, и от этого замирало сердце. Волны набегали на белый песок, а потом, понятное дело, отбегали обратно. Пахло рыбой и тиной. Под воду, в зыбкую тьму вели тоненькие бороздки речных мидий. Солнце почти скрылось за горизонтом, показывая красную макушку. Вон же он, этот сраный Монетный остров, километра три всего. Над водой звучало «тыц-тыц-тыц-ты-ты-тыц-тыц-тыц», это на Монетном играла музыка. Там пьяные любители природы жарили шашлыки, там пили водку и ледяное пиво, там...

На втором ярусе дебаркадера вдруг появился сигаретный огонёк. Курит, старая гнида.

— Эй! — крикнула Ольга. — Эй! Охрана.

— Чего? — пронеслось по воде.

— Старая гнида ты, вот чего! — заорала Ольга изо всех сил.

Чёрная дыра над пупком вдруг проснулась, моментально подчинила себе всю Ольгу и властно толкнула к реке, так что она даже кроссовками влезла в воду.

— Да ёптыть! — прошептала Ольга.

Взгляд её заметался по берегу: чёрно-зелёные пятна засохшей тины, ракушки, консервные банки, занесённый песком пакет из «Магнита». Божечки! Она бросилась к этому пакету, вытащила из песка и несколько раз встряхнула: вроде без дырок. Приговаривая: «Скорей-быстрей! Быстрей-скорей!», Ольга скинула кроссовки, запихнула их в пакет, расстегнула платье, стянула его через голову и осталась в трусах и лифчике. Божечки, их бы тоже снять, промокнут же. Остров вниз по течению, оно тут слабое, три километра проплыть, как нефиг делать. Да я же утону тут нахер, я же плавать не умею! То есть умею, но в бассейне, а сколько того бассейна? Ольга вспомнила бассейн в интернате, но не сообразила, сколько же в нём метров.

— Девушка! — крикнула сверху старая гнида. — Эй!

— Чего тебе?! — заорала Ольга.

— Ко второму дебаркадеру иди! Там Сазан сидит! 

— Нахер мне твоя рыба?!

— Сазан — это не рыба. Это рыбак. Митька Карпов, — пояснила старая гнида. — Он на моторке. Может, довезёт тебя.

— А почему тогда Сазан?

— В душе не чаю!

— А чего ты сразу про него не сказал, а?! — крикнула Ольга.

— Я же не знал, что ты в реку полезешь!

— Спасибо, дед!

— Да ты не одевайся, так иди! — крикнула старая гнида и радостно заквакала, словно жаба.

Огонёк окурка полетел вниз и погас в речном зеркале.

2

Сазан, одетый в брезентовую штормовку, удил с лодки. На голове у него была панамка с огурчиками из «Рика и Морти» и Ольга подумала, что даже знает, кто эту панамку ему подогнал.

– Здрасти! – крикнула она и помахала рукой.

Сазан мельком посмотрел на неё, потом густо плюнул в воду и уставился на разбегающиеся круги.

– Сазан! Вас же Сазаном зовут? – спросила Ольга.

– Зовут, – ответил Сазан. 

Он вдруг громко икнул, поднялся и чуть не упал в реку. Сазан был пьяный в зонтик. Он развернулся и долго смотрел на Ольгу: сначала сверху вниз, потом снизу вверх. Встретившись с ней глазами, Сазан снова икнул и сказал:

– Принесла?

– Что именно?

– Ну это… Чего ты там несла?

– Чушь прекрасную?

– А?

– Стихи такие знаете? «Когда мы были молодые и чушь прекрасную несли, фонтаны били…»

– Голубые! – перебил Сазан. – Не надо вот этого!

– Извините, – сказала Ольга.

– А, это же не ты, да?

– Не знаю, – сказала Ольга. – Наверное, не я. Потому что я тут первый раз.

– Места тут рыбные, – сказал Сазан. – А вот люди…

– Отвезите меня на Монетный остров, – попросила Ольга. – Я дам вам денег. Сколько вам денег дать?

– Три… Ик! Стасорок тысяч, – сказал Сазан.

– Сколько? – удивилась Ольга.

– Триста сорок. Тысяч, – сказал Сазан. – Ямаховский мотор. Двести пятьдесят кубиков! Во какой!

Он показал большой палец, выражая огромное уважение к ямаховскому мотору. Только бы в воду не грохнулся, пьяненький такой.

– У меня столько нет, – сказала Ольга. – Хотите пятьсот рублей?

– Хочу, – мотнул головой Сазан.

– Отвезите на Монетный остров, и они ваши, – сказала Ольга.

– Кто «они»? – удивился Сазан.

– Пятьсот рублей.

– У меня столько нет, – расстроился Сазан.

– Отвезёте и будут! – сказала Ольга. – Вас надо отталкивать?

– Две недели, как оттолкнулся, – сказал Сазан и спрыгнул в воду. – Залезай.

Ольга быстро забралась в лодку и села на лавочку. Под ногами было сыро и грязно, на дне лежали вёсла, удочки, верёвки, проволочная сумка для рыбы, пустые бутылки и раскисшие окурки. Сазан упёрся руками, лодка зашипела килем по песку, а может и не килем, чёрт её знает, чем там она зашипела. Сазан прыгнул в лодку, сел на корму к мотору, порылся под ногами и кинул Ольге оранжевый спасжилет.

– На. Одень.

– Спасибо, – сказала Ольга.

Это был матерчатый спасжилет, из которого кто-то повынимал пенопластовые вставки. Такой жилет не поможет, если они в воду упадут. Такой жилет скорее утонуть поможет. Сазан завёл двигатель: заревело, затарахтело, пахнуло в лицо выхлопом. Лодка развернулась, прошла мимо двух дебаркадеров, набрала скорость. Дебаркадер: какое красивое слово. Раньше Ольга назвала бы это пристанью, но теперь понимала, что нет, простовато как-то. Пристань — сооружение нехитрое. Внизу ржавый понтон, а вверху площадка из досок и будка с надписью «Касса», в которой сидит баба под вентилятором и кушает арбуз. А тут плавучий дом с колоннами. Дебаркадер. Надо запомнить.

Лодка создавала две волны, которые расходились будто шов от молнии на сумке, тугой воздух сдувал и путал волосы, стало даже немного весело, но вдруг резко перестало сдувать и путать: мотор почмокал и заглох.

– М-да, – сказал Сазан.

– Сломались? – спросила Ольга.

– Заправиться забыл.

– И что теперь?

– Плыть! Только плыть! Да сиди ты, я пошутил. На вёслах дошкандыбаем.

Он вставил вёсла в уключины, едва не заехав Ольге по уху, натянул хэбэшные перчатки, серые от грязи, и погрёб. Ольга думала, что за вёсла Сазану надо бы денег накинуть. Или наоборот? Да фигли думать, у неё всего тысяча и осталась после трёх дней в дороге. Чёрная дыра над пупком пульсировала, проявляла себя, после шутки Сазана Ольга реально чуть из лодки не сиганула, чтобы плыть, чтобы поскорее…

– Разгадай загадку, – сказал Сазан. – Эй! Слушаешь?

– Слушаю.

– Чего у коровы мало?

– Мало?

– Да. Чего?

– Ну не знаю… Телят?

Сазан пошевелил губами, мысленно прикладывая ответ к загадке.

– Почему телят? – спросил он.

– Рогов?

– Достаточно у ней рогов.

– А чего тогда?

– У коровы, хе-хе, мало «ко»! Хе-хе! Поняла?

– «Ко»? Что ещё за «ко»? – спросила Ольга, но Сазан не отвечал, давился смехом и крутил башкой.

Ольга подумала, что Сазан слегка ебобо. Торчит в одиночестве на реке, ловит рыбу и пьёт водку. Временами ходит на дебаркадер к охраннику. Они там сидят при свечах и загадки друг другу загадывают. В панамках. Всякий так умом поедет. Божечки, скорее бы доплыть.

– А! Молоко? – поняла Ольга.

– Ага! – обрадовался Сазан. – У коровы мало ко!

– Всего одно.

– Ага!

– А было бы у неё много ко, была бы она ко-ко-ко-корова…

Сазан расхохотался. У него это прекрасно получалось, задорно так, запрокидывал слипшуюся бороду и ржал, блестел редкими зубами. Ольга даже сама начала смеяться, хотя четыре дня назад ей казалось, что всё, больше никогда, отхохоталась. Кокококорова, божечки.

3

Физические усилия не отрезвили Сазана, а странным образом сделали ещё более пьяным, так что он промахнулся мимо песчаного пляжа с пристанью, погрёб куда-то в темноту и заросли. Последние сто метров он уже и не грёб, а кемарил, отпустив вёсла: уснул, хороняка. Моторка ткнулась носом в заросли рогоза и осоки. Ольга потрепала его за плечи:

— Сазан! Сазан! Дяденька! Уснул, блин.

Сумерки уже опустились. Ольга поняла, что если разуется, то наверняка пропорет ногу какой-нибудь разбитой бутылкой. Она на секунду задумалась, но потом тряхнула головой и сунула пятьсот рублей в карман Сазану. Задрала платье до самых бёдер, выбралась из лодки через нос. Вода залилась в кроссовки, это было мерзко. Ольга пошла вперёд и вдруг остановилась. Божечки, этого дурака снесёт течением, он столкнётся с сухогрузом, которые так по реке и шастают, и утонет нафиг.

— Сазан! — крикнула Ольга. — Саза-а-ан!

— А нет — так и нет! — громко сказал Сазан и упал в лодку лицом вперёд.

Ольга вспомнила, что на дне кроме удочек и разного хлама были верёвки. Она вернулась, но взобраться на лодку не смогла: та раскачивалась, по дну катались бутылки, Сазан стукался об борт головой.

— Да за что же мне это, а? — прошептала Ольга.

Она перегнулась через борт и на ощупь стала искать верёвку. Сазан был твёрдый и горячий, будто вынутый из печи. Ольга потянула на себя моток верёвки, и тот вдруг разом весь выскочил из-под Сазана, так что Ольга чуть не упала в воду. Она примотала конец верёвки к «утке» на носу лодки, пошла в сторону берега и увидела какой-то железный трап, поднимающийся из воды. Ольга привязала конец верёвки к поручню, вышла на берег, сняла кроссовки, вылила из них воду, сняла и выжала носки. Тут она сообразила, что идиотский оранжевый жилет против утопления, а на самом деле для, всё ещё на ней. Но не было сил возвращаться, ноги дрожали, и дрожала в нетерпении чёрная дыра над пупком.

Ольга обулась, попетляла в зарослях, но быстро вышла на широкую тропу, которая привела её к пляжу. Чёрная дыра гудела и негодовала, тащила её короткой дорогой через лес, но тут Ольга её окоротила. Вдоль берега стояли мангальные беседки, от которых вкусно пахло горелым мясом. Она подумала, что не помнит, когда ела последний раз, а это чревато голодным обмороком. Ей не надо было к мангалам. Ей не надо было к многочисленным палаткам. Она обернулась и увидела большой стенд с телефонами МЧС и плакатом про брошенную спичку в лесу. Вот оно. Вот.

Артур и Зинаида. VIP-площадка «Бражник»

17:00 Выездная регистрация

18:00 Фотосессия

19:00 начало Праздничного Ужина

22:00 Afterparty возле бассейна: Аквадискотека, Караоке, Бар

Охрана, Дресскод, Приглашение

Чёрная дыра сжала её так, что даже хрустнуло по меридиану. Ольга всхлипнула и быстро пошла в сторону «Бражника», божечки, только бы не жених, божечки! Розовые кроссовки изгвазданы чёрной грязью. Платье мокрое, к ногам прилипли какие-то листья, ох будет вам сейчас дресскод, ох...

Чёрная дыра перешла на какой-то новый режим. Внутри Ольги поднималась мощная волна, взгляд её как будто совместился со встроенным прожектором, она видела людей насквозь и понимала: не тот, не тот, не тот. Охранник заступил ей дорогу, но Ольга пристально посмотрела на него, и охранник отшатнулся, как от несущегося поезда.

Дети бегают возле бассейна. Белый шатёр. Входная арка украшена цветами, а над ней два золотых кольца. Столы, люди, цветы, еда, бутылки, бутылки, бутылки. Тамада с микрофоном, одетый в красный костюм и оранжевые кроссовки. Семён, его зовут Семён. Невеста. Не очень-то юная невеста, лет под пятьдесят. Жених. Молодой высокий парень, крепкий такой, спортсмен наверное. Не просто спортсмен, а десятиборец и олимпийский чемпион! Жених. Жених! Ей нужен жених, вот же говно...

— ...и что же это за слово, дорогие друзья? Какое первое слово произносит всякий человек? — говорил ведущий, стоя к Ольге спиной.

Ольга подошла к нему и выхватила микрофон из-за плеча.

— Это слово: «мама», — сказала она. — Прости, Семён, у меня быстрое сообщение.

Тамада опешил. Все уставились на Ольгу. Застыли улыбки. Остановились челюсти. Ох, блин. Ольга посмотрела на Артура. Да, это он...

— Дорогие гости, — сказала Ольга волнуясь. — Я без приглашения, но так-то с приглашением. Сейчас. Не выключайте микрофон, я быстро.

Артур поднялся из-за стола и посмотрел на Ольгу с тревогой. Ну и кобелина ты, Артур! Ну и кобелина! Стоит и прикидывает, когда он с Ольгой спал. А он не спал, зря прикидывает.

— Артур. Меня просили передать тебе песню, — сказала Ольга.

Она вцепилась в микрофон двумя руками и перестала сдерживать чёрную дыру над пупком. Неведомые токи заструились к центру груди, поднялись вверх по горлу, Ольге показалось, что она удерживает во рту сияющий стеклянный шар.

Она запела. В её песне не было слов, а были только бесконечные, перетекающие ноты. Сначала появился низкий горловой звук, от которого волоски на её руках встали дыбом. Поверх баса поплыл второй звук, звонкий и точный. А потом прорезались третий и четвёртый. Ольга не умела так петь, она вообще петь не умела, ну максимум какую-нибудь попсу, пока на работе посудомойку загружает. Это пела чёрная дыра, изливала себя, перетекала в молодожёна Артура, ну и немножко остальных пригрузила, не без того. Лопнул бокал за столиком слева. Расплескалось красное вино. Невеста Зинаида заткнула уши пухлыми руками.

Потому что страшная ведь песня, очень страшная. Земле положен предел. И есть те, которые будут забраны с Земли, а есть те, которые останутся. И Ольгу заберут с Земли. И Дато, который вбежал четыре дня назад в заводскую столовую и запел, его тоже заберут с Земли. И Артура, который стоит рядом с невестой Зинаидой, тоже заберут. И пора бы Артуру собраться да предупредить следующую женщину, которая тоже будет спасена.

дальше