Теплоход Тархановск окончание Глава 6 + Глава 7
Тархановск отшвартовался в 09:20 утра местного времени. Через полчаса старший помощник капитана зашёл в радиорубку.
— О, Сан Саныч, — находящийся явно «не в своей тарелке» радист пододвинул к нему чистую чашку, — Чай или кофе?
Старпом, отрицательно покачивая головой, медленно уселся на диван.
— Эх ты, Серёга, Серёга!
— Вы о чём, Сан Саныч? — радист насколько мог, состроил непонимающее выражение лица.
— Я о той девушке, которая сегодня с утра плакала на кнехте напротив нашего судна, — старпом всё-таки налил себе кипятка и добавил растворимого кофе, — Обманул?
— Да вы то откуда знаете?! — Сергей плюхнулся в своё рабочее кресло, отведя взгляд от уставившегося на него с укоризной старшего помощника капитана.
— Весь экипаж знает, — не унимался Сан Саныч, — Обманул?
— Не совсем, — Сергею на самом деле было намного легче от того, что его отношения с Эшли не продвинулись дальше поцелуев, — У нас с ней ничего не было.
— Так-таки совсем и ничего? — старпом перестарался с первым глотком кофе, — Ах ты ж! Язык из-за тебя обжёг!
— Ничего общего..., — Сергей ещё сильнее спрятал глаза, — Кроме любви.
— Эх ты! Серёга, Серёга!
— Сан Саныч, хоть вы то меня не добивайте. Я и так уже тут...
Глава 7. Опять Вьетнам. Пятый порт захода — Хошимин (Сайгон), Вьетнам.
Через восемь суток, трое из которых были штормовыми с высотой волны до 4-5 метров, Тархановск зашёл в Хошимин. Так как весь хрупкий товар и картины были полностью выкуплены местными торговцами на Филиппинах, очередной шторм нанёс минимальный ущерб судовому частному бизнесу. Ставшему намного более массовым на Филиппинах. И это несмотря на то, что Наталье Евстафьевне, Григорию и Петру за всё время стоянки у причала в Изабеле так и не удалось продать свои два с половиной грузовичка корейских б/у автопокрышек даже по 5 долларов за колесо. Ящики с ромом Тандей и Клаб-65 занимали намного меньше места, чем вьетнамский товар. Однако из-за того, что общее их количество достигало тысячи, компактные упаковки популярного рома пришлось составлять один на один. Иногда штабелем до четырёх — пяти ящиков в высоту. Что и привело во время основательной качки к незначительным убыткам у не позаботившихся о креплении груза участников нелегального бизнеса. Результатом чего стало распространение по надстройке настоящего запаха сурового филиппинского рома.
По завершению швартовки в торговом порту Хошимина приход судна оформили быстро, традиционным способом, здесь с помощью десяти блоков «Мальборо». Второй механик Яков и третий механик Иннокентий, насмотревшись на сверхприбыли своих коллег, решили тоже не упускать свой шанс. Более продвинутые, они не хотели заморачиваться с отнимающим уйму времени керамическим и деревянным хламом и дешёвым пойлом, а занялись более серьёзным бизнесом. На продажу у каждого их них были по две «Беретты» в неплохом состоянии с двумя запасными обоймами к ним. Они купили их по баснословной цене в сто долларов США за пистолет в одном из пивных баров Изабелы. Якову первому удалось довольно быстро и без проблем продать обе свои «Беретты» каждую за двести пятьдесят долларов на дискотеке в центре Хошимина каким-то подозрительным, но явно заинтересованным в покупке и не долго торговавшимся субъектам. Они сильно не снижали затребованную цену в шестьсот долларов и согласились приобрести два пистолета с общей скидкой в сто долларов. Очень довольный сделкой, Яков пожелал Иннокентию по меньшей мере такой же удачи в бизнесе и исчез между танцующими в компании откуда-то как раз кстати появившейся молодой и красивой девушки. Вдохновлённый возможностью реального, ещё большего чем у коллеги заработка, Иннокентий решил не уступать ни цента и настаивал на шестистах долларах за свои экземпляры качественного итальянского оружия. Подозрительные типы попросили его тогда чуточку подождать, мол, сейчас придёт человек, у которого будет такая сумма. Третий механик не почувствовал подвоха и в течение двадцати минут дожидался прибытия переодетого полицейского. Пришедший попросил пройти в туалет и там предъявить ему товар. Внимательно осмотрев пистолеты с запасными обоймами и убедившись, что они настоящие, он, в свою очередь, предъявил Иннокентию настоящие документы лейтенанта полиции.
Матвей Федорович закончил с перепиской с судовладельцем и фрахтователем. Оставалось достаточно времени, чтобы выехать прогуляться и отдохнуть в городе. Он зашёл в радиорубку. Радист сидел перед пультом дистанционного управления передатчиком, набирая на нём частоту для передачи.
— В порту ведь запрещено работать?
— Матвей Федорович, вы ведь сказали, что срочно! — Сергей начал стучать ключом, выбивая азбукой Морзе сообщение, — Это в Дананге нельзя. Здесь вроде агент ничего не говорил?
— Нет, — капитан на секунду задумался, — Не говорил. Всё равно давай быстрее закругляйся.
— Да я уже заканчиваю.
— В город едешь?
Сергей хотел ответить: «Ну, вообще, собирался», когда в радиорубку вошёл чрезмерно возбуждённый вахтенный третий помощник капитана с двумя счастливыми полицейскими и понурым Иннокентием.
— Матвей Фёдорович, извините, нигде не мог вас найти, — обратился Антон с сильно взволнованным голосом, — Тут вот у нас, похоже, большая проблема.
У капитана и радиста первая и вторая мысли абсолютно совпали. Сначала они мысленно синхронно обматерили балбеса агента, за то, что тот не предупредил о запрете использования радиостанции в порту Хошимин. Затем почти так же, как агента, обозвали себя. Так как терять уже было нечего, Сергей закончил, не стесняясь, передачу и без промедления выключил передатчик и приемник. Матвей Фёдорович первым заметил, что офицеры не обращают никакого внимания на использование радиостанции в порту.
— Добрый вечер, — лейтенант скривил ничего хорошего не сулящую улыбку и на сносном русском добавил, — Капитан? Пройдёмте в вашу каюту.
Иннокентия спасло то, что он имел российское гражданство. Исключительно по этой причине, как заявил офицер полиции, он решил не давать инциденту с продажей оружия официальный ход. Иначе ничто не спасло бы его от длительного тюремного срока, а судно от задержания и тщательнейшего досмотра. И добавили, что так как он оказался из очень дружественной Вьетнаму страны, то может избежать уголовного наказания, заплатив всего лишь 3000 долларов США.
— Пятьсот, — Матвей Федорович решил поторговаться, раз уж полицейские решили, слава богу, обойтись всего лишь взяткой, — Пистолеты ведь в любом случае у вас остаются?
— Мы ведь можем ещё и на судне поискать, — теперь лейтенант улыбался намного более «по-дружески», — Две с половиной.
— Тысяча, — капитан понял, что они пришли исключительно за бонусом к двум бесплатным береттам.
— Две тысячи и по рукам, мастер, — лейтенант встал и протянул капитану руку, — Если бы вы были не из России, я бы и разговаривать с вами не стал.
— Вы у нас учились? — Матвей Фёдорович встал ему навстречу и пожал руку, — Полторы тысячи, новыми.
— Так точно, — полицейский отдал честь свободной левой рукой, — в Горьком.
— Тогда мы земляки, — капитан достал из кармана полторы тысячи долларов и протянул прямо в руки оперативнику, — Я родом из Горького.
— Ладно, договорились. Только из уважения к земляку.
Лейтенант положил деньги в карман брюк и попрощался, предупредив:
— Не советую здесь заниматься продажей оружия, следующий раз может так не повезти. До свидания, капитан.
— Ни в коем случае. Спасибо вам, лейтенант. Удачи и всего наилучшего.
Капитан пожал ещё раз руку лейтенанту, а потом и его сопровождающему. Затем вызвал по рации третьего помощника и попросил его проводить благодетелей-вымогателей до парадного трапа.
Через минуту Матвей Фёдорович позвонил старшему механику:
— Михалыч, зайди-ка ко мне вместе с третьим механиком... Да, прямо сейчас... и не забудьте прихватить минимум полторы тысячи долларов... Именно так, и не мятыми, новыми обязательно!
Как только он положил трубку, третий помощник вызвал его по рации:
— Капитан — третьему помощнику! Тут это...
— Что там у тебя опять?
— Да тут... Полиция пришла... С матросом...
— Ясно, проводи их всех ко мне.
Капитан положил радиостанцию и позвонил в радиорубку:
— Сергей, езжай сам. Меня решили сегодня никуда не выпускать.
После насыщенной событиями 26-ти часовой стоянки в порту судно встало на неделю на якорь в реке Сайгон для ремонта двух вспомогательных двигателей. С обоих его бортов тут же пришвартовалась масса торговцев и торговок на длинных деревянных лодках, загруженных керамическими вазами, слонами и деревянными, покрытыми лаком картинами-панно. Очень похожими на те, которые были в Дананге. Окрылённые продажами керамики и картин на Филиппинах, старые и новоявленные бизнесмены плюс юная бизнесвумен в лице уборщицы Насти скупали их не глядя оптом, договариваясь о цене сразу за две-три наполненные до краёв керамикой и картинами лодки. Что очень понравилось местным продавцам, и они предложили бонус — бесплатную расстановку товара на борту судна. Покупателям оставалось только показать, куда и что ставить.
— Опять двадцать пять! Куда вы столько набираете?! — негодовал один из немногих несмотря ни на что так и не пристрастившихся к этому массовому бизнесу Вениамин Михайлович, — Снова не пройти — не проехать! А если Филиппин больше не будет?
Этот вопрос старшего механика заставил Елену остановиться и задуматься: «А что, если вправду Филиппин больше не будет? Где ещё так быстро можно будет продать эти стада слонов?» Она подошла к радисту:
— Сергей, ты уверен, что мы пойдём на Филиппины?
— На Филиппины мы больше не пойдём, — Сергей хитро улыбнулся и подмигнул, — Мы поедем в Бангкок.
— Но там их так не продашь, как на Филиппинах! — буфетчица уже пожалела, что вместо ещё большего увеличения горы женского белья в её каюте, она опять связалась с этим громоздким и хрупким товаром, — Если вообще продашь!
— Как на Филиппинах точно не продашь, — он «маякнул» ещё одной подплывавшей лодке со счастливым вьетнамцем, — Поэтому и надо набрать их в два раза больше.
— Надо было бы мне, наверное, лучше побольше здесь женского белья взять, чем этих ваз с картинами.
— Лена, трусы и лифчики ты продашь, не спорю, но когда-то потом, — он оплатил за лодку вьетнамцу и собрался идти показывать ему, куда выставлять купленное, — А вазы и слоны уже через две недели в Бангкоке.
— А Тандей и Клаб? Здесь вообще ими никто не интересуется.
— Это тоже всё уйдёт в Бангкоке. В первой попавшейся лавке заберут.
— Хорошо, но сколько ты ещё хочешь нам взять? Скоро уже будет некуда ставить, — она передала ему несколько стодолларовых купюр, — Всю ночь будешь покупать?
— Нет, Лена, — её компаньон состроил по ненастоящему серьёзное лицо, — Ближе к ночи сюда подъедет полиция с совершенно другим товаром и пробудет здесь с ним где-то до рассвета. В это время здесь не будет ни одной лодки с вазами.
— В смысле? — не сразу уловила буфетчица, — И почему лодок не будет?
— В смысле, что натуральные услуги, которые оказывает этот товар, потом никак уже не перепродать.
— Поняла, — хмыкнула Елена, — Ну а лодки то чем мешают?
— Скорее всего тем, что местная полиция не любит лишних свидетелей.
— Да местной полиции тут на всех этих лодочников наплевать вроде?
— Может и так. Вот сейчас мы это как раз и проверим, — он показал на приближавшуюся большую лодку с двумя полицейскими и десятком девушек, — Что-то они рановато.