Бывает

...И, наконец, наступил день, когда они уехали.

Все трое.

И Сергей сразу почувствовал, насколько изменилась жизнь.

В лучшую сторону, конечно.

Прямо как в том анекдоте, когда в многодетную семью покупают козла.

А потом продают.

И радуются жизни без козла.

Сергей поступал в институт.

То есть был абитуриентом, или, говоря на студенческом сленге, — абитурой.

И в силу этого в студенческой иерархии находился на самой нижней ступеньке.

Это он очень быстро понял, когда его поселили в общежитие, надо говорить — общагу, в комнату к второкурсникам.

Которые, хотя и были всего на год старше Сергея, вели себя как крутые, прямо фу-ты ну-ты перцы, типа — старослужащие.

Курс молодого бойца давался Сергею нелегко, но — выдержал.

А сегодня так у него вообще был праздник.

Уехали. На каникулы.

И Сергей стал временным хозяином своего временного жилища на четыре койки.

Типа — калиф на час, ага.

День провёл отлично.

В одиночестве будто и времени больше стало. Вечером, после нехитрого ужина, еще долго посидел за учебниками. Лёг спать в пол-первого.

На удивление, почему-то долго не мог заснуть. Всё ворочался с одного бока на другой. Потом было заснул, но через какое-то время проснулся.

Ему слышались какие-то странные звуки. То ли мыши шуршат, то ли у соседей за стенкой стонут.

— С чего бы это? — в наивной простоте, спросонья, подумал Сергей.

Наконец он не выдержал, решил подняться, разобраться, — что же это мешает ему спать?

Отбросил одеяло, сел, опустил ноги на пол. Затем встал и босиком сделал пару шагов к столу, стоявшему посредине комнаты.

В комнате было достаточно светло, — за окном без штор почти полная луна освещала комнату не хуже уличного фонаря.

Может, если было бы темно, было бы и лучше.

Может, тогда бы Сергей не так испугался.

Хотя слово «испугался», — какое-то мягкое, детское, несерьёзное, и ни на йоту не отвечало состоянию Сергея.

Застыл в ужасе, оцепенел, окаменел, почувствовал мерзкий, холодный пот и мурашки на коже, — даже эти банальные слова и выражения не могли передать тот настоящий, неподдельный, животный ужас, который охватил Сергея.

На двух кроватях, которые были ближе к двери и стояли слева и справа от стола, кто-то лежал.

Это были здоровые, бритые мужики.

Посапывающие и постанывающие во сне.

— Кто они? Откуда? Зачем? И главное, — как попали в комнату?! — вихрем пронеслось в голове Сергея.

Но мозг уже выдал единственное возможное правильное решение, — Бегом к двери! И в коридор, быстро! Прочь отсюда!

Но только Сергей сделал шаг к двери, как услышал сзади себя какой-то странный шум.

Когда за твоей спиной в темноте что-то происходит, — оно всегда стрёмно, а в ситуации, в которой оказался Сергей, вдвойне.

Опять же, — стоя спиной к чему-то неизвестному, ты беззащитен.

И Сергей обернулся.

На его глазах с кровати, пустовавшей, когда он засыпал, он помнил это абсолютно точно!, стоявшей возле окна напротив его кровати, поднялась странная и страшная фигура.

Среднего роста, но очень широкая в плечах, с какой-то квадратной, будто приплюснутой головой.

Фигура подняла палец ко рту, и тихо, но внятно сказала Сергею, — Не надо!

Шестым чувством Сергей понял, что выйти из комнаты ему не разрешают.

Но возражать не стоит.

Точно не стоит.

И надо вернуться.

Как загипнотизированный, он сделал эти несколько шагов и рухнул в кровать.

И неожиданно для самого себя провалился в сон.

 

Утро было чудесным.

Солнце заливало комнату радостными утренними лучами. За окном, на карнизе верхнего этажа, как обычно, громко ворковали и колготели голуби.

День набирал сил, и то, что произошло ночью, казалось теперь мелким, нестоящим, ненастоящим и не заслуживающим внимания.

— И приснится же такая хрень! — подумал Сергей.

Он бодро вскочил на ноги, подняв руки к потолку, с удовольствием потянулся, затем опустил взгляд и...

И увидел, что постель на всех трёх пустых кроватях смята. Хотя он сам лично поправлял её вчера вечером, свято помня завет второкурсников, — Пустишь кого-то на наши кровати, — пеняй потом на себя!

Впервые в жизни Сергей ощутил, что фраза «душа ушла в пятки» выдумана не для красного словца.

Он схватил со стола пачку сигарет и выбежал в коридор общаги.

В конце коридора, возле большого, до пола, окна, где обычно собирались курильщики, была видна одинокая фигура на корточках.

Сергей достал из пачки сигарету, попросил у сидящего, явно — второ- или даже третьекурсника, подкурить. Стряхнув пепел, тот протянул ему свою сигарету.

И тут Сергей увидел, как дрожат его пальцы.

Старшекурсник тоже обратил на это внимание, но спокойно, философски, где-то даже уважительно отметил, — Бывает...

— Да не может быть! Так не бывает! — вспомнив ночь, про себя попытался возразить Сергей.

Но кто-то другой, внутри него, уже мудрый, поставил его на место, — Тебе же сказали! Слушай старших.

 

Прошло пятьдесят лет.

Незаметная песчинка для вселенной, можно сказать — тьфу!, но целая жизнь для человека.

Сергей, уже давно — Сергей Григорьевич, уважаемый коллегами и друзьями профессор, доктор исторических наук, завкафедрой престижного университета, автор двух монографий и множества публикаций в специализированных научных журналах, счастливо женатый уже третий раз, но в хороших отношениях что с детьми от всех жён, что с внуками, жизнью, в общем-то, был доволен.

Что нетрудно было заметить, пообщавшись с ним хотя бы полчаса.

На любую тему, кроме одной.

Почти по классику: «За Фомою Григорьевичем водилась особенного рода странность: он до смерти не любил пересказывать одно и то же».*

Но особенная странность Сергея Григорьевича была несколько другого рода: он до смерти не любил разговоры о летающих тарелках, инопланетянах, мистических, потусторонних и паранормальных явлениях. Которых, как он говорил, не существует в природе по определению.

И обычно обрывал такие рассказы в самом начале, безапелляционно заявляя, — Это вы детям можете рассказывать! Такого не бывает!

Хотя вечером такого дня, уже лёжа в кровати, обычно долго ворочался и не мог заснуть.

Будто и не он, а какой-то чёртик внутри припоминал ему не только сегодняшний разговор, а и смутные, будто дрожащие в некоем загадочном мареве воспоминания студенческого далёка и с ухмылкой поддевал, — Себе-то хоть не ври!

И вспоминал тогда почему-то Сергей Григорьевич, как любимый им Николай Васильевич без малого двести лет назад еще писал: «Ночью выйдешь за чем-нибудь из хаты, вот так и думаешь, что на постели твоей уклался спать выходец с того света».*

 

*Н. В. Гоголь «Вечер накануне Ивана Купала»