938 знаков

Вчера я прочитал IMHOCH автора Павел Кухмиров, и это пробудило во мне множество воспоминаний. И вот об одном таком я бы хотел рассказать.

Ссылка на IMHOCH:

https://alterlit.ru/post/85501/

Я вспомнил свои впечатления от прочтения «Снежной страны» Ясунари Кавабаты. Но речь пойдёт не о всём романе, а только об одном фрагменте. Это самое начало романа, и я помню, как этот достаточно простой на первый взгляд эпизод заставил меня задуматься и многое переосмыслить.

Впоследствии я не раз восхищался мастерством и безупречным стилем Кавабаты не как читатель, но и как автор.

Насыщенность и безупречная динамика фрагмента:

Хотел бы обратить внимание на то, с какого странного и дальнего края заходит автор на упоминание близкой для героя женщины:

«Часа три назад Симамура, разглядывая свою левую руку, с удивлением отметил, что не он сам, а лишь рука со всей свежестью хранит воспоминание о женщине, к которой он сейчас ехал. Он, Симамура, словно бы забыл ее, она стала расплывчатой, неопределенной, и все усилия вызвать в память ее образ были тщетны. Очевидно, у рук есть своя память, и не Симамура, а только эта рука, не забывшая женского тепла, прикосновения, тянется к женщине».

Удивительно, на мой взгляд. Сам момент разглядывания руки три часа назад говорит о длительном размышлении героя о женщине, чей образ, основательно поизношенный временем, уже основательно потускнел. Но рука всё ещё помнит тепло её тела. Память рук — нечто совершенно удивительное. Удивляется и сам герой. И как изящно подано действие, которое приводит к безусловному вторжению другой женщины, незнакомки:

«В изумлении Симамура даже поднес к глазам руку, а потом просто так провел ею по оконному стеклу и чуть не вскрикнул от изумления: на стекле возник женский глаз».

Эта девушка упоминалась в повествовании и раньше. Упоминался и её больной спутник, и младший брат. Девушка высовывалась в окно и общалась с начальником станции и вообще зримо существовала с самого начала романа. Более того, главный герой Симамура разглядывал её и был впечатлён красотой. Но как же необыкновенно Кавабата создаёт мистическую связь, через движение руки по стеклу и появление глаза.

И затем читателя снова возвращают привычную атмосферу вагона поезда:

«Ничего особенного в этом не было, просто стекло отражало сидевшую по ту сторону прохода девушку. Но Симамура думал о другом, потому так и удивился. Раньше отражения не было – стекло запотело от парового отопления, но, когда Симамура провел по стеклу рукой, оно сразу превратилось в зеркало, потому что за окнами уже сгустились сумерки, а в вагоне горел свет».

Очень мастерски выстроены символы. Запотевшее стекло, словно практически стёртый образ другой женщины, сменяет зеркало существующей реальности в сгустившихся сумерках вагона.

А дальше происходит действие, снимающее мистический морок и выдающее смущение героя, который старается не показывать своей вовлечённости в образ незнакомки:

«Отразился только один глаз девушки, но и один ее глаз казался необычайно красивым. Симамура, всем своим видом изобразив дорожную тоску, протер ладонью все стекло».

Просто изумительное завершение фрагмента.

938 знаков без учёта пробелов потраченные не зря.

В этом романе, на самом деле, неисчерпаемое изобилие и более интересных эмоциональных приёмов и стилистических ходов. Но именно этот мне почему-то запомнился особенно.

Давно это было. А помню.