Возвращаясь к литературе следует сказать, что толкование книги в соответствии с позицией автора происходило не всегда. Довольно часто ее смысл разворачивался читателями совсем в другую сторону.
При этом прослеживается важная закономерность — те, кому удавалось перевернуть значение книги, не вели идеологических войн, но честно пытались разобраться в содержании произведения.
Можно вспомнить, например, роман Тургенева «Отцы и дети».
Прежде, чем оказаться в школьной программе этой книге было суждено стать поводом для многих дискуссий, определивших, в итоге, мировоззрение русской интеллигенции на многие годы вперед. Сам Тургенев, как известно, относился к своему герою, Базарову, скорее отрицательно, и был, в общем-то, на стороне «отцов». Так книгу и восприняли в начале, когда она вышла из печати. Так называемые «передовые» критики, ассоциирующие себя с молодым поколением, ругали роман вообще и образ Базарова в частности как злостную карикатуру на молодёжь. Казалось, что писатель создал литературное оружие, направленное против нигилистов. Но тут появился Писарев, — критик, который печатался в передовом журнале «Русское слово». Писарев не согласился с другими «передовыми людьми». Писарев счел, что Базаров — вовсе не карикатура, а вполне точное изображение нового поколения, и это изображение, по его мнению, выглядело привлекательным. Ругань по адресу Базарова в российских периодических изданиях была, по словам Писарева, совершенно несправедливой, поскольку на самом деле Базаров был если не образцом для подражания, то кем-то вроде этого. Свое мнение критик не просто высказал, но и обосновал, причём обосновал очень хорошо. И вскоре уже все «передовые люди» тогдашней России, все «нигилисты и реалисты» желали выглядеть и вести себя так, как Базаров. И как же Писареву удалось добиться такого результата? Очень просто. Он не пытался добиться ничего подобного. Он, как говорил он сам, просто «серьезно вдумался» в роман, пришел к мнению, которое счел правильным, и высказал это мнение в периодической печати.
Вскоре с этим мнением согласились все, или почти все. Может быть потому, что оно было правильным, а может быть потому, что отвечало каким-то потребностям общества.
Как бы там ни было, Базаров долгое время оставался символом «нигилизма» и передовой молодежи, пока его не законсервировали и не отправили в учебник.
Однако может быть роман Тургенева «раскрутило» писаревское дарование? Надо сказать, что литературный критик, сотрудничающий с «Русским словом», умел писать свои статьи так интересно, что они очень хорошо читаются даже сейчас, по прошествии более, чем ста лет. Во всяком случае я прочла с большим увлечением его работы, когда мне было лет шестнадцать. По сути, я бы сказала, что его публицистика — это не менее талантливые произведения, чем книги Тургенева.
И все-таки что-то тут не складывается.
Что ж, давайте посмотрим на историю публикации «Анны Карениной» Льва Толстого и дискуссий вокруг этой книги.
Лев Толстой, как известно, был противником расторжения брака. В этом же смысле и был воспринят его роман. Кажется, это была иллюстрация того, что адюльтер и развод не приводят к добру.
Николай Некрасов даже написал об этом эпиграмму:
Толстой, ты доказал с терпеньем и талантом,
Что женщине не следует «гулять»
Ни с камер-юнкером, ни с флигель-адъютантом,
Когда она жена и мать.
Однако довольно быстро восприятие книги изменилось. Ее стали считать иллюстрацией угнетенного положения женщины, которая не может распоряжаться ни своим телом, ни своими чувствами. Иллюстрацией пагубности отсутствия права на развод. Какая интерпретация книги более правильная? На самом деле «Анна Каренина» допускает и ту, и эту трактовку.
К слову, Льву Толстому вообще повезло на разные толкования. Как известно Владимир Ленин написал статью под названием «Лев Толстой — как зеркало русской революции. И опять-таки, нельзя сказать, что эта ленинская интерпретация неправильная. Хотя и не единственно возможная.
Так можно ли предсказать в пользу какой идеологии будет интерпретированная та или иная талантливая книга? Или, что важнее, можно ли как-то повлиять на соответствующие интерпретации в желательном нам смысле? Ответ на оба вопроса вполне однозначен — нет. Нет, нельзя, нет, невозможно.
А теперь давайте попробуем подвести итог.
Итак.
Любая или почти любая талантливая книга может быть истолкована по-разному. Возможные ее интерпретации не бесконечны, некоторые интерпретации можно будет твердо назвать неверными и связанными только с тем, что интерпретатор книгу толком не прочел и ее содержимое не запомнил. Тем ни менее почти всегда (а может быть и всегда) талантливую книгу можно понять и так, и этак, а еще, возможно, и третьим способом.
Идеологическое освещение в котором будет восприниматься книга определяется людьми, на которых соответствующее художественное произведение произвело серьезное впечатление и которые это произведение серьезно обдумали и честно сделали для себя ( прежде всего для себя) из нее выводы.
Люди, которые пытаются интерпретировать книгу определенным образом для того, чтобы решить некие политические и утилитарные задачи, влияния на восприятие книги другими людьми не оказывают никогда.
Может ли на восприятие книги повлиять автор своими словами и поступками? По-видимому, может, и очень часто это делает. Однако и автору желаемой для него интерпретации своей же книги удается добиться далеко не всегда. Свежий (но далеко не единственный) пример — Джоан Роулинг. Довольно многие ее поклонники считают, что содержимое ее книг находится в резком несоответствии с ее высказываниями.
Короче говоря, мы можем сказать, что у автора есть много возможностей повлиять на толкование своего произведения. Однако даже автор в этом смысле не всесилен.
А может ли повлиять на интерпретацию тех или иных художественных текстов государство и правительство?
Я бы сказала, что, как правило, вмешательство государства и попытка с его стороны «раскрутить» то или иное произведение или писателя приводит к тому, что к тому или иному произведению и писателю просто теряют интерес.
Противоположные случаи связаны с тем, что по сути дела мы видим не столько вмешательство государства, сколько влияние каких-то личностей, в данном конкретном случае связанных с государством.
Ну, кроме этого государство, конечно, может вложить деньги в рекламу того или иного произведения. Если произведение талантливо, то реклама может подействовать.
Однако рынок с такой рекламной раскруткой справляется гораздо лучше. Я об этом (в числе прочего) уже писала в статье «Тусовка или рынок — что лучше для литературы?» — https://alterlit.ru/post/62253/.
Одним словом, еще раз скажу — предсказать, будет ли книга интерпретирована желательным для тебя образом — нельзя. Добиться полезной с твоей точки зрения интерпретации — нельзя.
Так нужна ли вообще литература для народа, проживающего в той или иной стране? В данном случае в нашей, в России?
Слово и в самом деле сильнее меча. А бумага сильнее камня (как сказал президент России Владимир Путин).
Литература — это действительно оружие. Оружие, превосходит которое разве что оружие атомное. Литература сильнее любого беспилотника.
Но в отличие от беспилотника никто не может определить направление удара. Никто не знает куда она полетит. Может быть ее удар окажется вреден для моей страны и моего народа? Во всяком случае в моем понимании (но никакого другого понимания, кроме своего собственного ни у кого из нас нет).
Итак, повторим еще раз, так может ну ее, литературу? И кино кстати тоже — ведь основой развлекательного кино всегда был и останется сценарий — то есть собственно опять-таки литература. Может и не надо хороших фильмов и книг, если они могут принести вред?
Ответ возможен только один — нет, надо. Нужны хорошие истории в кино и в литературе. Нужны книги. Нужны писатели. Потому что, если мы даже предположим, что они иногда приносят вред ( что совсем не факт), но однако же если их не будет, то не будет и пользы, которую они приносят. А польза эта огромна.
Литература приносит людям утешение в трудный час. Но это еще не все. Хорошая литература вдохновляет людей. Она придает им сил. Говоря современным языком — она увеличивает их пассионарность. Возможно, без литературы не будет каких — то негативных ненужных деяний, но будет и гораздо меньше хороших. Без литературы люди не выстоят в тяжелый час. Поэтому следует сделать все возможное для того, чтобы современная литература росла и развивалась. Как это сделать — уже другой отдельный вопрос. Но сделать это необходимо.
