«Новый год, или При чём тут мама?» Окончание
ОКОНЧАНИЕ. НАЧАЛО ЗДЕСЬ
Заказы сыпались, как весёлое конфетти: мишки, зайчики, страшные волки и хитрые лисы разлетались по школам и домам культуры. На площадях росли ледяные горки для детворы и домики лесных зверушек.
Так прошёл предновогодний декабрь.
К концу месяца обороты перевалили за десяток миллионов. Объём проданного измерялся тоннами, примерно равняясь товарному поезду. Фирма-поставщик, как и договаривались, взяла небольшую предоплату, основной расчёт отложив до конечной реализации. Время пролетело незаметно в преддверии приличных барышей. Все были охвачены наступающей застольной лихорадкой… Когда появились люди в штатском.
Дальше как в тумане: арест счетов, допросы, опознания…
Первым же делом Сергей повёз их в центр города на место выставки, где подписывался контракт.
Там ещё висел тогда огромный плакат со словами «Всероссийская, ежегодная!»
Вместо него: «Музей восковых фигур приглашает гостей!» — Очередной арендатор, как объяснили в дирекции павильона.
Что же касается «всероссийской, ежегодной», то это мероприятие было проплачено на один всего лишь день — и проводилось оно в первый и последний раз. Судя по тому, что деньги за выставку внёс джентльмен под вымышленной фамилией. А из посетителей были, как выяснилось, только Сергей со товарищи.
Как же тусовка, шампанское?
Всё оказалось банальной подставой: презентацию разыграли под конкретного лоха. То есть под фирму Сергея.
Поезд с новогодними игрушками был угнан неизвестными после прохождения китайско-российской границы под Благовещенском. И доставлен в город с целью дальнейшего сбыта украденного.
Такой вот рождественский розыгрыш.
*
Я поднялась на восьмой этаж, позвонила. Матери не было дома.
Так. Доеду до сестры — проверю ребятишек, хотя… до меня ли им? Там, наверное, дым коромыслом — сестрины близняшки совместно с моими чадами — гремучая смесь. Как раз под стать всеобщему веселью. А ещё — зайду в милицию.
*
Сергей даже не удивился, когда пришли они. Он их ждал.
Их все ждали, включая ментов… Но, к сожалению, не в том месте и не в то время.
Они вычислили его на даче, вернее, в близлежащем посёлке, куда он пошёл за продуктами.
— Где деньги? — Он уже возвращался, нагруженный покупками.
— Вы же всё знаете… — опешив.
— Не, братан. Ничего мы не знаем и знать не хотим, ё-мое. Ты в курсе, сколько с тебя, и срок тебе завтра, — запах перегара был неистребим.
— Да как же я…
— Да-да, братец, вот назавтра и нужны нам наши денежки.
— Где ж я столько?
— А вот назавтра, ё-мое, мы подпалим твой домишко вместе с содержимым — вся деревня на огонёк сбежится! А приведёшь ментов — за друзей возьмёмся. А друзья ментов приведут — детей не досчитаетесь…
— Чего вы хотите?
— Значит так: выгребай наличные, сколько есть. Остальное, если не хватит, будем брать долговыми расписками на машины, квартиры и так далее. Нотариус у нас свой, так что дня нам хватит. Позвоню в девять утра, ё-мое.
*
— Какой-то не такой, нервный, напряжённый, — я описывала сержанту поведение Сергея в последние часы перед его исчезновением.
Звучало не совсем убедительно, учитывая усталую улыбку дежурного опера.
Он что-то записывал в блокнот, перелистывая страницы взад-вперёд. Вскоре я совсем сникла, понимая, что всё это как-то не к месту. На столе лежала внушительная стопка бумаг. Сержант то и дело туда заглядывал, перекладывая листы.
Заметив моё замешательство, он, как бы извиняясь, разложил веером половину пачки.
— Что это? — я вглядывалась в размашистый, рваный почерк.
— Читайте, Ольга Алексеевна. Здесь всё — точь-в-точь как у вас, только фамилии меняются. Понимаете, каждый Новый год, как показывает статистика, сотни мужиков куда-то сваливают от своих жён. Не знаю, с чем это связано, но у меня на сегодняшний день в розыске тридцать восемь человек: все мужчины, семейные. Ранее не судимые.
*
Сергей сменил номер телефона: «Да кто они такие, чтоб со мной так разговаривать! — Все его компаньоны: и Кириллов, и Соболев были предупреждены по поводу возможной опасности в виде нетрезвых отморозков, требующих компенсацию за нереализованный рождественский товар. — Кому верить в нашей жизни, кому доверять?» — Раз обошли милицию, чего ещё от них можно ожидать? На что пойдут ради возврата упущенной выгоды?
Конечно, Сергей с друзьями предприняли все возможные меры безопасности. Вновь уведомив органы о предпринятой попытке вымогательства.
Прошёл месяц.
Праздник, бодрой волной накатившего рождественского морозца совпал с юбилеем их бракосочетания, застав всю семью в сборе за пять дней до тридцать первого.
По воле случая и вездесущей тёщи Сергей выбежал из дома глотнуть свежего воздуха.
Не выключая трубку, оглядываясь, отошёл за ближайший густой ельник, сколько позволяла им же прокопанная и проторенная дорожка: «Зай, слышишь меня, милая? Я очень тебя люблю, только вот… пару часов надо…» — Гулкий удар тупым предметом в голову не позволил закончить начатую фразу.
Лишь надсадный звук динамика, проваливаясь глубоко под кромку снега, некоторое время звал кого-то: «Милый, милый… ты куда пропал? Слышишь меня? Алло… милый… Ничего не слышно!»
*
Я наугад брела по городу, перешагивая растущие на глазах сугробы под непрерывно падающим снегом. «Сделаем всё возможное, примем меры, но... Как правило, они возвращаются. Их оправдания звучат чудовищно, но они возвращаются, Ольга Алексеевна. Почти все», — закончил сержант, вежливо давая понять, что у него полно дел.
Это «почти» меня убило. Почему-то была уверена, что мой — не все. А именно он-то и есть это «почти». Сейчас бы поплакать в подушечку, да негде.
*
Сергея вытащили из гаража на улицу, прислонив к стене напротив тачки:
— Стой, гад! Сейчас багажник откроем.
Открыли, изумились: места нет! Коробки с бутылками, гружёные пакеты из супермаркета вперемежку с инструментом, канистрами.
— Видишь, гад. Весь праздник испортил. Так и не погуляли толком… — Бандиты задумались на секунду: — А ну, давай-ка всё барахло в гараж затаскивай. Развяжи-ка, Вань, ему веревку!
Шустрый паренёк полоснул ножом, освободив Сергею занемевшие руки.
Пленник взял первый ящик, понёс его внутрь. За ним Ванька, играя лезвием:
— Сюда ставь…
Полусумрак.
Надсмотрщик не успел ничего предпринять.
Сергей, стоя к нему спиной, быстро разогнувшись, задним хватом жёстко обхватил бедолаге шею, одновременно отработанным движением выломив руку с ножом. Шейные позвонки чуть слышно хрустнули… Слёту подцепил выпавший нож.
Молнией вылетел из гаража, рассчитывая на внезапность: их оставалось трое.
Первый, стоявший у входа, сразу же, неуклюже присев, отвалился в сторону: выпучив глаза, держась руками за окровавленное горло…
Второму, недолго думая, Сергей бросился в корпус, в захват. Плечом сбив равновесие и рухнув с ним в сугроб. Затем тут же очутился под ним.
Лёжа на спине, обвил того плотно ногами. Прочертив по кадыку смертельную полосу.
Скинул с себя ослабшее тело, зная, что третий, Главарь, наверняка уже держит его на мушке — борьба в сугробе отняла слишком много секунд для такого скоротечного боя: «Не успеть…»
*
— Оль, я сто раз тебе говорила: эти артисты ненадёжные люди, не-на-дёж-ны-е!
…Всё-таки добралась к матери на разговор:
— Он не артист, каскадёр, — зло одёрнула я.
— Какая разница.
— Мам, ты опять увиливаешь от ответа! Что ты ему сказала? — Разделочная доска аж подпрыгнула от удара.
— Доченька, ну разве может мать сказать что-нибудь плохое, а?
— Моя — да. Моя может…
Так или примерно так мы беседовали битый час. Одновременно нарезая салаты для очередных маминых гостей.
— Никуда он не денется, завтра позвонит. А ты успокойся, доченька. Это у тебя… нервы оголились.
«Чёрт возьми!» — я была на взводе:
— А если… если его нет уже… в живых.
— Ну-ну-ну… Это от лука. На-ка, вытри слёзки и поверь матери.
Я вытирала, вытирала, они всё равно текли ручьём, слёзы-то. Даром что из-за лука.
*
Сергей встал, приготовившись к худшему. Но у Главаря не было пистолета!
Главарь стоял, вцепившись руками в край багажника авто, и затравленно смотрел на противника. Он был напуган и бел.
Три трупа — это вам не шутки. В руках заложника-убийцы окровавленный нож. Вокруг гаражей ни души. Роли поменялись.
Сергей подошёл вплотную:
— Где Кириллов?
— Дома.
— А Соболев?
— Дома.
— А про лес что?..
— Наврали, чтоб запугать тебя. Про лес, про друзей твоих, про нотариуса — мы всё придумали. Нет у нас никакого нотариуса.
— Дай телефон! — рявкнул пленник.
Главарь дрожащими руками протянул Сергею трубку, — хотя… «Если гад не врёт (а он не врёт!), звонок может сработать только во вред. Здесь трупы…»
— Что ж ты… — обречённо.
Сергей, постепенно осознавая произошедшее, обессилено сполз спиной по ржавой стенке. Присев на корточки напротив ошеломленного бандита. Нож выпал из рук. Нырнув в притоптанный между ними снег.
Главарь облегчённо выдохнул и, на всякий случай опасливо держа трёхметровую дистанцию, заикаясь от волнения, принялся зачем-то объяснять:
— Понимаешь, прошло три месяца. Нас начали напрягать. Нужны были деньги, срочно! Но мы не убийцы — мы простые аферисты. Тот товарняк со шмотками подогнали серьёзные жулики из Забайкальска за половину доли с продажи. Подготовились, обставили всё ровно, красиво. Затем вычислили и загрузили вашу фирму, ё-мое. Типа презентация.
— Менты же изъяли всё, ты ведь знаешь.
— Да, но с нас-то спрашивали! «Где, мол, наши бабки?» — что мы должны ответить. Что коммерсанты типа сдали тему мусорам? Говорю же, там солидные люди замешаны — погранцы, таможня. Мы и тебя-то поколотили так, для приличия — с драной овцы хоть шерсти клок. Тем более менты на хвосте, ё-мое. Не хотели никуда везти, ни в какой лес: мы тебя брали на понт в надежде хоть на какие-то барыши. Но мы не убийцы, — повторил главарь. — За пятнадцать лет впервые такое вижу.
Он кинул взгляд на валявшихся тут же, рядом, остывающих подельников.
«Пятнадцать лет… Вот и отметили юбилей». — Что ж, пора говорить последние слова. Сергей потянулся за ножом.
*
— Мама, хватит меня мучить! Выкладывай всё, как есть.
— Ладно, доченька, не к столу будет сказано, но он — сволочь.
— …
— Да-да-да, Оля, вот так! Знаешь… — глаза блюдцами, смотрит заговорщицки. Вот она, мамочка.
— В тот вечер у вас на даче проходила мимо детской внизу, — мать понизила голос, — и случайно услышала его из-за двери: «Зайчик да зайчик, мой да мой зайчонок, люблю-целую-скоро-приеду…». Тьфу!
— Что?.. — эмоций уже просто не было.
Из рук непроизвольно выполз кочан капусты. Медленно покатился к краю стола.
— Вот-вот! Захожу, говорю: это что-это-ещё-за-зайчики появились в доме моей дочери? — мать почти визжала. — Вот тут-то он заметался, задёргался! Потом — фью-ють, и за порог. Не хотела тебя огорчать, Оля. Но он сволочь. Ты представляешь, в самый Новый год, в самый юбилей — звонить какой-то зайке?!
…Как всё просто. «Какая же я дура!» — вдруг поняла, насколько глупо и нелепо в действительности звучали его «большие проблемы», «надо уехать!», «ты понимаешь, друг позвонил из другого города…» — Просто и ясно. И даже не обидно.
Разве может быть мама виноватой? Нет, конечно.
…Кочан капусты докатился до края — и медленно приостановился, не решаясь упасть.
В конце концов, у меня — дети. У меня — мама. У меня… Всё-всё впереди!
И главное — я совершенно спокойна.
*
Волоком затащил всех в гараж, подальше от любопытных глаз. Разгрузил пакеты из супермаркета, разложив всем поровну, чего душа желает. Жаль только, попробовать не успели.
Раскидал бутылки, облив корешей алкоголем, изобразив бурную попойку четырёх здоровых мужиков, истово праздновавших Новый год. Орудие убийства валялось здесь же, среди четырёх трупов. Со следами пальчиков зачинщика побоища.
«Как они умудрились друг друга так? — вот пусть менты и разгребают! А этот, коммерс, шустрым оказался — троих пацанов завалил, гад. В конце только смалодушничал…» — Главарь, съёжившись, брёл по вымершей трассе.
Согревал дыханием руки. Оглядывался, высматривая попутку сквозь вечернюю изморось: «Не май месяц, ё-мое».