Умный Макс против Бабадука

Я — человек неумеренно добрый. Оттого и страдаю. Люди мою доброту видят и к ней тянутся. Ведь все хотят доброты. Она — редкий товар. Штучный. А желающих тыщи! Мильоны! А я один только добрый. 

Тут.

Среди них.

Среди прозаических, приземленных в сущности прозаиков и поэтически рвущихся хрен его знает в какие поэтические дали поэтов.

А они говорят: «Посмотри «Бабадук!».

А я говорю: «Извините, золотые мои, но я фильмы ужасов не смотрю».

Тут они стали на совесть давить, а она у меня по размерам уступает только мочевому пузырю. Вот и согласился. Смотреть «Бабадук». А когда его смотреть? Только в воскресенье.

И теперь, благодаря моей доброте и их настойчивой наглости, в любимом и драгоценном выходном дне образовалась огромная дырень величиной в 93 минуты. Ведь именно столько идет «Бабадук». И ни минутой меньше.

Полтора часа и три минуты. Моего святого выходного.

Это продолжительность футбольного матча Испания — Грузия.

Это время авиаперелета из Ашхабада в Минеральные Воды (и еще даже останется время подраться с цыганами в аэропорту).

Это протяженность временного отрезка за который великий Рокко Сиффреди успевал на съемочной площадке произвести 5 эякуляций.

Точно за такое же время любой уважающий себя поэт или поэтесса производят от 10 до 15 гениальных стихотворений. Рокко, конечно, слабак.

Это время за которое можно осмотреть одну пятую часть Лувра и скушать одну сосиску в тесте, которая у них там в Лувре высокопарно и чванливо называется «Хот Дог».

Это вечность, за которую можно придумать название для нового рассказа, написать сам рассказ, скомкать, бросить, потом опомнится, достать из ведра, расправить на коленке и править, править, править… До изнеможения!

А вот потом можно и пивка. Холодненького. Густого и пенного. Под свежайшего кальмарчика да с оливками. Благодать!

Но у меня нет этого времени. Абсолютно нет! Его сожрал «Бабадук».

93 минуты воскресенья, которое и так короткое до невозможности, потому что начинается после субботы. Перед которой была пятница. Пятница и суббота у воскресенья не только градус крадут, но и протяженность!

А «Бабадук» крадет и время, и радость, и веселье, поскольку является наижутчайшим хоррором да ещё и с философско-педагогической начинкой.

Доброта — это всё-таки тяжкий крест. Мудаком быть легче и приятней.

Все знают, что он мудак и к нему не лезут. С просьбами, вопросами, пожеланиями, правилами, законами и прочей лабудой, которую мудак по своей мудацкой сущности просто искренне и чистосердечно не понимает и не воспринимает. И на всё это забивает. 

А добрый человек — он мягок, пластичен и уступчив. Он не может сказать «нет» даже в тех случаях, когда нужно просто «на автомате» использовать старое, доброе, универсальное: «Да пошёл ты на хуй!».

Расхватали доброту жадными загребущими ручонками. Совсем мало осталось доброты на всём белом свете.

Только у меня. И у Шубина «децл». Но Шубин свою бережёт, от всех скрывает.

А я — душа нараспашку! Бери меня тёпленьким и уговори посмотреть «Бабадук».

Вот теперь расхлебываю.

Воскресенье. Благолепие и пастораль.

Коровки на лугу помукивают.

Свирель свиристит Свиридова.

Солнышко рассупонилось и стало робко принюхиваться к цветкам рододендронов и азалий. Облачка по небу ползут куда-то в волшебные дали, далёкие страны. Ползут целеустремленно, сосредоточенно и явно без визы. 

Вылупились первые грибочки. А поэты перестали залупаться. И только прозаики молодцы — стабильно унылы в любое время года.

Дождей нет вот уже три дня. Пятнадцать часов, четырнадцать минут и сорок четыре прекрасных секунды. Казалось бы — жить да радоваться. Ан нет! Нисколь, отнюдь и нихуя — нужно смотреть «Бабадук».

Я не люблю фильмы ужасов. Хуже них только порно — жанр, который вселяет в нас завышенные ожидания по поводу процесса столь же простого и естественного, как поход в Лувр. А для каждого человека, по-настоящему влюбленного в культуру и искусство, ежедневное посещение Лувра — это так же органично и привычно, как выпить стакан воды.

Да, я люблю мыслить метафорами и аллегориями. Но это ведь гораздо лучше, чем мыслить категориями.

Или Григориями!

«А чё там насчёт «Бабадука»?», — спросит вдруг в ночной тиши язвительным голосом пытливый и вдумчивый читатель. В ночной? Что, уже ночь??? 

Смотреть самый мощный и страшный «ужастик» десятилетия глубокой ночью? Да на что вы меня толкаете?

А по фильму я вам сразу скажу, даже безо всякого просмотра:

«Мальчонке — «Оскара», мамашу — в психушку, собаку — усыпить!».

Ну и завершая нашу увлекательную беседу о влиянии творчества Ларса фон Триера на цветовую гамму фильма «Бабадук», хочется слегка блеснуть умом (о котором чуточку нескромно, но очень правдиво заявлено в заглавии) и шокировать всех чудовищным спойлером:

Да, да. Фильм «Бабадук» именно об этом.

У меня только один вопрос.

Только один.

Но очень острый вопрос назрел.

Один очень острый чисто киноведческий вопрос назрел у меня по поводу фильма «Бабадук». И если очистить этот вопрос от всей той обсценной лексики, которая накопилась в моём обширном словарном запасе по поводу фильма «Бабадук», то вопрос этот будет звучать так:

«Кто вернёт мне воскресенье?».

Пост-Дисклэймер:

Данный ИМХОЧ является личным и ярко эмоционально окрашенным мнением автора о предполагаемом личном и ярко эмоционально окрашенном мнении другого человека и выражает мнение о мнении, которого в реальности не существует. Ну и как после этого искренне верить в то, что «Постмодерн и концептуализм мертвы»? Гильденстерн и Розенкранц негодуют.