Житие Ольги Петровны. ( на конкурс Покса)
Продолжение окончания :https://alterlit.ru/post/65403/
Схоронили кости деда Егора по бедному социальному тарифу: успокоилась душа Кузьмича в гробу простом сосновом, дешёвом, с одиноким венком от лесничества да букетиком полевых цветов от Ольги Петровны на сельском кладбище с краю, с крестом деревянным простым и невзрачным.
Правда следующим летом приезжал в село молодой человек по фамилии Мальцев на джипе серьёзном, поправил могилку и венок возложил с надписью странной «Пусть всегда будет солнце!». Стол накрыл в чайной для поминок и сверкнув белыми зубами, убыл восвояси. Городской...
А жизнь в селе продолжалась и протекала неторопливо и без всяческих особых для рассказа приключений. Дни нарождались, совершали что предназначено и тихо умирали под вечер, протекая по календарю непересыхаемым родником.
Правда намучилась Ольга Петровна с дидлом березовым! Насажала заноз себе немерено, чертыхаясь и поминая Кузьмича ласковыми, но нехорошими словами.
Частенько навещала опустевшую избушку, вздыхала и орошала слезами ближайшие почвы. А нынешним летом и вообще, бросила торговлю свою и поселилась в опустевших хоромах Кузьмича, вроде бы как на даче летней. Разбила огородик, завела козу, с десяток кур и кота приютила бездомного — грязного, но лохматого.
Через неделю кот уже ловил кротов и бабочек, отпился на козьем молоке, округлился и залоснился шерстью, выгнув спину терся у ног Ольги Петровны, мурлыча успокоительные мелодии в стиле ретро.
Светлыми летними вечерами утешала себя Ольга Петровна всё тем же дидлом (за неимением!), но уже размягченным в молоке козьем, а кот ей задушевно напевал и даже подмигивал: — Давай, давай, наяривай, гитара семиструнная!
По прошествии месяца такой летней жизни, почувствовал котяра себя хозяином тайги: ходил далеко в лес, в ночное, охотился на белок. Приносил задушенного зверька, клал под дверью и налакавшись молока, засыпал на целый день, будто портвейна нажравшись. Удобряла белками Петровна огород свой, ибо не знала что с ними делать дальше.
Дни пролетали легкие, воздушные и невесомые. На огороде пёрло, коза доилась, куры неслись, кот белковал.
Однако однажды рано утром, чуть свет проснулась Ольга Петровна от недалеких выстрелов.
-Чужой в лесу! —смекнула.
Заперла окна, подперла дверь ухватом, в руки дилдо березовое взяла и затаилась в избушке яишенкой недожаренной.
И ведь не долго таилась то — застучали в дверь кулаки мужицкие, запахло порохом и самосадом, заметались куры в сарае, заблеяла коза испуганная.
Делать нечего... Отворила... Глядь — охотник вроде...
Вошел, по хозяйски оглядел избушку и достал из сумки что-то мохнатое, знакомое.
— Ой! —вскрикнула Ольга Петровна, -Так это ж котик мой!
— А я думал — белка! — виновато пробасил мужик и протянул трупик —Лазают тут по дуплам...
Взяла Ольга Петровна еще теплое тельце и оросила его обильно слезами горячими. И то ли дрогнула рука охотичья в момент выстрела, то ли слезы были живучие — дернулось тельце, подало признаки жизни!
Дальше так было: отмудохала Ольга Петровна охотника дилдом березовым по морде его бородатой, так что измочалила игрушку в лыко, а потом понеслась в райцентр к ветеринару на велосипеде.
-Свезло котяре твоему! — заключил лепила звериный, — В глаз пулю поймал, а мозг не задет! Забирай своего Кутузова!
Всадил коту каких-то уколов, глаз зашил, голову перевязал и на поллитру заработал.
Положила Ольга Петровна недостреленного на седло велосипеда, примотала бинтами чтобы не свалился, да так и катила руками всю дорогу до своей избушки.
Отлежался кот по углам, отошел от смерти, выкарабкался на свет Божий с одним целым глазом и вроде жизнь наладилась опять в избушке лесной, да нет же! Начали тут кошмары сексуальные посещать Ольгу Петровну: и все ей снилось, что какой-то мужик бородатый её козу пялит в сарае, а она (хозяйка) кричит ему:
— Ты, гад, брось мне кормилицу портить, звереложист!
И ищет дилду свою везде, чтобы по спине его огреть окаянного, но не находит и просыпается в поту...
Одно утешенье — кот её жив и опять песни свои мурлычит!
Последнее время намурлычит ей перед сном что ни будь лирическое так, что этот мужик бородатый во сне, отодрав козу до полусмерти, уже саму хозяйку приходует иступлённо, да и по разным местам заповедным проходится, в которые можно влезть, а Петровне и невдомёк в повседневной жизни, что туда мужика пустить можно!
Но не закончилось это лето на этой мажорной ноте! Пришлось Ольге Петровне спокойствие своё бабье подвергнуть новому испытанию!
Случилось это в грозу сильную. Ветер завывал по волчьи, била непогода в оконца подслеповатые, рычала в трубе демоном, а дверь опять затрещала от ударов мужицких.
Ахнула Петровна, дверь отворив — опять охотник этот бородатый!
— Впусти, хозяйка, дай обсушиться!
— Ох, и напугал ты меня, окаянный! Чего ломишься к добрым людям? Вон чо натворил! — и на кота своего одноглазого показала, а тот шерсть вздыбил, спину изогнул и издав японское: -Ияяяяя! — ударил когтями в морду мужицкую!
Свалил с одного удара! Получил охотник травму, несовместимую с пребыванием в данном помещении!
На карачках, истекая кровью вывалился он за порог и больше его Петровна в жизни своей не встречала. А кот опосля ночи этой шерсть свою полностью сбросил и облысел, как Дмитрий Нагиев!
И теперь вечерами, когда Ольга Петровна укладывается спать, забирается этот лысый Нагиев под одеяло к хозяйке (типа- замерз!) да и делает там с ней черт знает что, от чего Ольга Петровна содрогается в своём житии, а мы не будем уточнять...
Только утром сядет бывало перед зеркалом стареньким косу заплетать на день хлопотливый и приговаривает сладко:
— Ох, и ибучь ты лысый! Ох, и ибучь!
И кот стал на кличку Буч откликаться...