Dyrogon Толкач 06.05.24 в 16:25

Как я провел Восьмое Марта (Глава 2)

Михалыч прошел мимо стеллажей с помидорами-огурцами и указал на проем справа:

— А вот это уже мое владение! Когда-то собирался оборудовать здесь комнату отдыха по типу кооперативных двухэтажных гаражей, где машина на первом, а на втором — диванчики, столики, рюмочки, девочки. А потом передумал — зачем оно мне? Мне и дачи для диванчиков хватает.

За проемом была узкая — шириной метра три, — длинная комната, стены — голый бетон без отделки, у левой стены диван, два старых кресла, столик и допотопный шкафчик со стеклянными дверцами. На единственной полке шкафа лежала толстая книжка «Оружие народов мира». У правой стены весь угол был заставлен пятилитровыми емкостями с этикетками «Вода питьевая Свежесть». В противоположном углу стояли ящики, ради которых Михалыч и привел сюда своих гостей. В трех коробках находилось шампанское разных марок и разных производителей, в каждой коробке по двенадцать бутылок.

— А коньяк где? — спросил Гена.

— Код — один, два, три, четыре — открывай, — Михалыч указал на сейф, вмонтированный в стену около дивана, — там должно что-то быть.

Гена набрал код, открыл сейф и обрадовался: «Вот это по-нашему!!!»

На нижней полке стояло несколько бутылок коньяка «Хеннесси» в коробках, а на верхней полке сейфа на боку лежала открытая пачка с шестнадцатью патронами.

Гена достал патроны, спросил:

— Пэ-эмовские? А сам пистолет где?

Михалыч отшутился

— Я, гражданин начальник, ни про какой пистолет не знаю, а эти патроны, вы мне подкинули.

— Ну ты красава! — оценил Гена шутку, достал бутылку коньяка, откупорил, сделал несколько глотков и с ударениями на букву «о» пропел, — хо-ро-шо-то как!!!

Света с Мариной отобрали несколько бутылок шампанского, сложили бутылки в коробку, Гена добавил к шампанскому две бутылки коньяка, по дороге к лифту Михалыч положил в коробку несколько небольших баночек с помидорами-салатами, утрамбовались в лифт, Михалыч втянул живот, захлопнул дверь, нажал кнопку «Вверх» и мы поехали.

 


Ехали недолго, максимум — секунду, а может быть и того меньше. После нажатия кнопки «Вверх», двигатель загудел, лифт дернулся и поднялся на сантиметр или два, потом послышался звук, похожий на звук удара ложки о кружку. Это когда размешиваешь кофе в кружке, стараешься ложкой не стучать о стенки, и тут вдруг — «дзынь!» — и сам про себя думаешь — вот, блин, каким-то я криворуким стал....

И так же с лифтом — вроде дернулся и тут же «дзынь» и с высоты сантиметра — хоп, — и кабинка снова на бетонном полу Борисовских закромов. Кажется, падали с высоты всего-то один-два сантиметрика, но удар был приличным, Гена даже свой коньяк из рук выронил, правда, бутылка до пола не долетела — застряла в ногах между мной и Михалычем. Выплеснувшийся коньяк облил спереди мою правую штанину от паха до ботинка, а Михалычу облил левую штанину сзади и тоже до ботинка. Человек, не знакомый с ситуацией, увидев нас, мог бы подумать, что я обоссался, а Михалыч обосрался.... Некрасиво как-то получилось.

 


Михалыч втянул живот, повернул ручку, открыл дверь, вышел из лифта и нажал кнопку «Стоп». Двигатель затих. 

Попросил меня:
Сережа, я останусь здесь и закрою дверь, а ты жамкни на «Вверх», похоже перегрузка сработала.

 

Так и сделали — он остался в подвале, закрыл дверь, я нажал «Вверх» — двигатель включился, но лифт остался стоять на месте.

 

Вышли все. В лифт зашел Михалыч и несколько раз попытался запустить движение кнопкой «Вверх». Попытки не увенчались успехом — двигатель запускался, а лифт даже не шелохнулся...

 

Михалыч вышел и назвал причину неподвижности лифта:

— Шпонку срезало....

— И что теперь делать? — спросил Гена

— Надо вызванивать кого-то, кто мог бы вручную поднять лифт, там наверху есть такая рукоятка, на случай если свет вырубят или еще что-то — ее крутишь и лифт поднимается.. Но очень медленно.

— А разве у тебя нет аварийного люка? — это уже я спросил

— Есть, но на нем сверху катер стоит, там его по-другому никак не поставить. Просто при проектировке место для люка неудобное выбрали.

— А может быть мы как-то руками осилим приподнять твой катер? — Гена отхлебнул коньяку и показал на свой худой бицепс.

Михалыч разочаровал Гену:

— Да там один пустой катер полторы тонны весит, а в нем еще литров двести бензина и два мотора по сто лошадей висят, считай, тонны две наберется.... У нас пупки развяжутся его поднимать. Надо кого-то вызванивать.

— А если снять дверь и попробовать пустую кабину лифта поднять хотя бы до половины, чтобы через эти половинки можно было пролезть? — Предложил я

— Конструкция лифта такова, что пока трос не натянется, фиксаторы не разблокируются и не дадут сдвинуть лифт с места. А трос можно натянуть только мотором, если, конечно, заменить шпонку на шкиве или вручную аварийной рукояткой. Такое уже когда-то было, но тогда у меня здесь целая бригада работала, они быстренько сверху ручной крутилкой подняли кабину и шпонку поменяли. Ну как поменяли — гвоздь вместо шпонки вставили.... Я тогда как жопой чувствовал, что надо было кусок электрода вместо шпонки забить, так они — гвоздь выдержит, гвоздь выдержит. Советчики хреновы. — Расстроился Михалыч. Он достал телефон, долго кого-то искал в «контактах», несколько раз перезагружал телефон, ходил с ним по всему подвалу и наконец, выдал:

— Нет сети! У кого есть телефон? — спросил.

Я свой вообще с собой не брал, дома оставил, Света свой телефон оставила наверху в сумочке, телефоны с собой были лишь у Михалыча, Маринки и у Гены. Маринка тоже походила по подвалу с поднятым в руке телефоном — у нее так же сеть отсутствовала.

Гена, пребывая в достаточно приличной степени подпития, достал телефон и обратился к Михалычу:

— Слушай, ты где всех этих людей взял, — и указал на меня, на Свету и Марину, — по объявлению набрал, что ли?! — Он долго тыкал пальцем в свой телефон, долго пытался там что-то прочитать, регулируя резкость приближением телефона к лицу, и отодвигая его на вытянутой руке. Маринка помогла ему прочесть информацию на дисплее — на телефоне Гены тоже не было сети, к тому же заряд аккумулятора составлял всего двенадцать процентов. 

Зарядное устройство для своего телефона у Марины было с собой в сумочке, но разъем шнура ни к Гениному, ни к телефону Михалыча не подходил.

— Картина Репина — подытожил Михалыч.

Гена приложился к бутылке и поставил Михалычу ультиматум:

— Так, дружище, шутки в сторону! Либо ты через пять минут выпускаешь меня из своего ёбаного погреба, либо я сейчас звоню начальнику УВД и через полчаса здесь будут ребята из маски-шоу, и поверь, тебе это очень не понравится. Время пошло!

Закончив говорить, Гена присел на стеллаж, прикрыл глаза, минуты через две прилег и захрапел.

Михалыч позвал нас в свою несостоявшуюся «комнату отдыха по типу — диванчики, столики, рюмочки, девочки» и предложил обсудить ситуацию.


По всему выходило, что самим нам из подвала не выбраться, на чью-то помощь из вне тоже надежды не было. Звезды сошлись так, что никого из нас никто не собирался искать.

 

Мои жена с дочкой в Турции, прилетят лишь через неделю, да и то не факт, что жена организует поиски в первый же день, мало ли где я могу быть — на рыбалке, на охоте, у кого-то из друзей на дне рождения, который мог длиться неделями.

Жена Михалыча от проявления каких бы то ни было инициатив была отучена мужем уже давно — муж лучше нее знает, когда ему надо уехать, а когда ему надо вернуться. Дочка без своего мужа — зятя Михалыча, — даже калитку на даче не сможет открыть, а он ночью улетает в Китай на два месяца по каким-то там газовым контрактам. Коллеги по работе тоже не станут поднимать шум из-за пропажи Борисова, у них не принято выносить сор из избы, будут ждать, пока сор превратится в пыль и сам осядет где-то за плинтусами

Свету с Мариной их работодатели искать тоже не будут, ибо визит к Михалычу — это их личная инициатива, которая проходит мимо кассы «агентства». Более того, если девушки не появятся в агентстве более пяти дней, то они будут уволены «без выходного пособия» и с отрицательными рекомендациями.

Остается одна надежда на Гену. Но Михалыч со «стопудовой» вероятностью предположил, что семья Гену искать не будет, там жена ждет не дождется, когда Гену либо криминал раздавит, либо он сам сопьется и в пьяном виде погибнет в ДТП, утонет в ванной, или упадет с балкона. А в Гениной конторе, по словам Михалыча — фиг его знает, как там карта ляжет. У них все друг друга подсиживают, поджучивают, подслушивают, подслеживают и закладывают. Поэтому вряд ли кто-то рискнет инициировать поиски своего коллеги-конкурента, тем более того, кто склонен к запоям до состояния «белый и горячий».

И по всему выходит, что надеяться мы можем лишь на самих себя и на чудо — ну например, на дачу Михалыча упадет метеорит и пробьет отверстие в подвале. Или.... Да что там «или» — других вариантов просто нет.

Договорились, что с этого момента отношения «клиент — проститутка» утрачивает свою актуальность и в силу вступает добрый старый тезис о том, что «человек человеку друг, товарищ и брат», в нашем случае — друг, подруга, брат и сестра! И в заключение совещания, Михалыч предупредил — «и чтобы никакого блядства, иначе — нахуй»!

Света попросила уточнить: «нахуй — это туда?» она подняла указательный пальчик вверх, имея ввиду цокольный этаж.

— Нет, — разочаровал ее Михалыч, — нахуй — это туда, — и показал пальцем на бетонный
пол...

 


Свет в подвале был, по крайней мере — пока был. Вентиляция тоже работала, но как она работала — даже Михалыч не знал. Питьевая вода есть, но ее количество ограничено. Из еды — консервация, — всякие там огурцы, помидоры, салаты. Девчонки подрядились провести ревизию воды и пищи, а мы с Михалычем попытаемся заняться мозговым штурмом и придумать какой-то выход: пробить дыру в стене, раскопать бетонный пол, отломать от стеллажа железный уголок, заточить его о бетонный пол до остроты зубила и этим зубилом вырубить дыру в потолке лифта. Или просто покричать в какую-нибудь вентиляционную трубу — вдруг на улице кто-то услышит?

Марина включила телефон на зарядку, и они со Светой взялись пересчитывать плошки с питьевой водой. Михалыч рассказал, что эта вода хранится здесь уже больше года, еще с тех пор, когда у него в скважине была непригодня для питья вода, но год назад в скважине установили специальные фильтры и надобность в покупной питьевой воде отпала.

 

Первая проблема у нас возникла вечером, когда мы с Михалычем осматривали кабину лифта изнутри, имея целью открутить потолок и через него выбраться на цокольный этаж и там, либо поменять шпонку на шкиву, либо поднять кабину вручную аварийной рукояткой. Но, увы, никаких откручивающихся деталей на потолке кабины мы не обнаружили, нутро кабины состояло из большого сплошного ящика из нержавеющей стали, листы ящика были сварены на совесть. Единственное, что можно было попытаться открутить — небольшая панель с кнопками «Верх», «Вниз», «Стоп».

Подошла Света и спросила:

— Мальчики, что мне делать, я хочу писять.

Туалета в «закромах» у Михалыча не было.

Пошли искать место для пи-пи.

У дальней стены, там где в потолке находился аварийный люк, придавленный катером, было что-то типа длинного тамбура, по словам Михалыча здесь планировалось разместить морозильник, но большой надобности в промышленной морозилке на даче не возникло, поэтому ниша пустовала.. В ней хранилась целая стопа каких-то гофрокартонных заготовок для сборки коробок, похожих на ту, в которой мы пытались вывезти шампанское.

Мы с Михалычем вынесли картонки из «морозилки», сложили их стопкой у входа в закуток и получилось что-то типа туалета, но без унитаза. Бросили на пол несколько картонок и Михалыч произнес короткую, но торжественную речь:

— Дорогие товарищи! Мы открылись! Милости просим! — И он жестом пригласил всех «собравшихся товарищей» посетить открывшееся заведение.

 

Перед сном устроили еще одно совещание по распределению персональной жилплощади. Девчонкам отвели комнату с диваном. Михалыч вызвался прописаться на левом стеллаже около лифта, чтобы услышать — вдруг наверху какие-то звуки появятся. Гену решили не трогать — он спал на правом стеллаже у входа. Я выбрал себе место у дальней стены около мешков с картошкой. Михалыч с девчонками подарили мне на новоселье одно кресла из гарнитура своего женского гарема. Кресло было более чем старым, я снял с него спинку и сидушку, из них получилась очень даже приличная кровать.
Чтобы не замерзнуть, всем вполне хватало той одежды, которая на нас была, а вот Гену пришлось прикрыть несколькими кусками гофрокартона.

Помогли девчонка разложить диван, по словам Маринки, они под тулупом из овечки Долли чувствовали себя как на печи у бабушки в деревне.

Уж, было, собрались укладываться, как проснулся Гена. Со стороны лифта послушалось его робко-вопросительное «эээээээээээээ». Девчонки остались в своей комнате, а мы с Михалычем пошли на призыв своего соплеменника.

Увидев нас, Гена спросил:

— Куда мы едем?

— Никуда не едем. — Ответил Михалыч.

— Брррр, — помотал головой Гена и узнал Михалыча, — Борисов, это ты? — показал на пальцах фигуру с оттопыренным мизинцем и поднятым вверх большим пальцем, задал второй вопрос, — есть че-нибудь?

Михалыч принес бутылку шампанского, откупорил, по возможности выпустил из бутылки газ, отдал Гене и попросил пить аккуратно, чтобы не захлебнуться, пить шампанское из бутылки — это еще та наука!

С трудом затолкав в себя половину содержимого бутылки, Гена — как мне показалось, — немного ожил и даже повеселел.

— Чё за хуйня? — Спросил он у Михалыча.

Михалыч попытался напомнить ему, где мы находимся и как здесь оказались. Чем меньше шампанского оставалось в бутылке, тем более грозным становился Гена. Он требовал от Михалыча немедленно прекратить «этот балаган» отвезти его домой, снабдив на дорогу двумя бутылками коньяка. Если же через три минуты его требования не будут выполнены, то завтра Гена устроит ему пожизненный срок в Черном дельфине, Белом Лебеде и в Полярной сове.

— Ты, Борисов, охуел! Ты совсем берега не видишь? Ты знаешь, кого ты решил развести? Ты меня!!! решил развести, меня!!! Нет, дорогой, я не тот, кого можно вот так вот запросто развести. Ты, сука, завтра будешь лазить передо мной на коленях! Я тебе, блять, устрою веселую жизнь! До самой пенсии будешь тротуары от снега лопатой чистить. И запомни — по-твоему не будет! Так и передай своим эээ... ну этим, кто там у тебя за спиной.

Выслушав Гену, Михалыч согласился чистить снег:

— Хорошо, Гена! Хорошо! Снег чистить? Пусть будет снег. Мне до пенсии полтора года осталось, я по северному стажу в пятьдесят пять уйду, а вот тебе друг ты мой грозный, до пенсии еще жить и жить надо! Поэтому ложись спать, и не бурогозь! Будешь баловаться — получишь пиздюлей! Это я тебе как старший товарищ говорю.

У меня сложилось впечатление, что Гена «на полном серьезе», искренне верит в то, что его «разводят». Что некие злые люди придумали сценарий его похищения и таким образом пытаются его сподвигнуть на некие незаконные действия. Пока Гена допивал шампанское, я поделился с Михалычем своим мнением.

— Все гораздо проще — Гана просто идиот!

— В смысле? — Не понял я.

— В полном! Идиот в полном смысле этого слова. Не бери в голову.

Гена допил шампанское, и мне показалось, что он протрезвел. Движения его стали более резкие, речь обрела яркость и даже некоторый смысл... Он слез со стеллажа, спроил:

— Где в этом сарае можно отлить?

— Да где твоей душе угодно, ответил Михалыч.

Гена справил свою малую нужду около лифта и вернулся на свое место. Достал из кармана телефон и попытался позвонить. Сети не было, батарейка разряжена. 

— Что, блять, понавесил глушилок вокруг своего погреба и радуешься? — Спросил он у Михалыча.

Михалыч не ответил.

Гена спрятал телефон и предложил:

— Хорошо, Борисов, давай на чистоту!

— Давай, согласился Михалыч.

— Только убери отсюда своего баклана. — Гена указал на меня.

-Сергей, иди отдыхай, время уже позднее. — Предложил мне Михалыч.

Проходя мимо «дамских покоев», увидел Марину, она стояла в проеме с телефоном в поднятой руке.

— Неужели сеть появилась? — Обрадовался я.

— Нет, но говорят, что ночью связь лучше, похожу, поищу, вдруг появится.

— Ну давай, если появится — зови Михалыча, он найдет, кому позвонить.

Я расположился на своей новой кровати — красота, только подушки не хватает, вместо подушки подтянул под голову мешок с картошкой. Маринка осталась стоять около своего проема, пытаясь поймать сеть, направив телефон туда, где Гена беседовал «на чистоту» с Михалычем. Смысл их беседы я не совсем понимал, но послушать было интересно.

Гена, почти трезвым голосом, читал Михалычу лекцию:

— Борисов, неужели ты думаешь, что за те пять лямов, которые предложил мне за афёру с асфальтным заводиком, ты меня купил? Или ты думаешь, что если выйдешь на Егорова, то это обойдется тебе дешевле? А вот хуй на рыло!!! Егоров залупит тебе не пять, как я, а двадцать пять! Потом вызовет меня, отстегнет десяточку и попросит решить твой вопрос. Сам ведь он нихуя не решает, сам он полный ноль! Его и убирают отсюда не на повышение, а потому, что он здесь мешает умным людям, таким как я! Он путается у нас под ногами. Уважаемые люди попросили его решить вопрос с Центральным микрорайоном. И что в итоге? А в итоге микрорайон ушел москвичам! А там ведь миллиарды крутились! И эти лярды Егоров проебал, как говорится, и сам не съел, и другим не дал. За то ему какую-то там грамоту прислали из Москвы. А такие долбоебы как ты, Борисов, распускают сопли пузырями и думают, что через Егорова им дешевле выйдет. Короче, так! Цена за твою афёру повышается до червонца, лично мне похую с кого взять этот червонец, с тебя или с Егорова, и срок тебе завтра до обеда! А сейчас принеси мне бутылку коньяку и уйди долой с моих глаз — видеть твою жадную рожу не могу.

Михалыч отнесся к Гениной лекции совершенно спокойно, принес бутылку коньяка и пошел укладываться спать в свои «апартаменты». Минут через двадцать, со стороны лифта послышался звук упавшей на бетон бутылки и «богатырский» храп Геннадия.

Первым, на другой день, проснулся я. Пока все спали, я убрал под Гениным стеллажом осколки разбитой бутылки и, проходя мимо девчачей спальни, решил подарить им ради восьмого марта что-нибудь забавное. Прилег на свою кровать, подумал-подумал, ни ничего из забавного не придумывалось, кроме как подарить банку огурцов, бутылку шампанского, или пятилитровую плошку с водой. Пока поправлял «подушку», которой мне служил мешок с картошкой, пришла мысль подарить девушкам по одной картофелине, как некий символ цветка. Я развязал мешок, достал две картошины с наклюнувшимися ростками и пошел поздравлять дам. 

Они уже не спали, лежали под полушубком и о чем-то шептались. Я положил перед ними на столик свои «цветки», пожелал здоровья, благополучия, красоты, любви и, конечно же, поскорее выбраться из свалившейся на нас ситуации.

Никогда не думал, что женщины могут радоваться, такому подарку — картофелине. Особенно ликовала Светлана:

— Вау, фантастика! Мне никогда не дарили картошку на восьмое марта! Марин, признайся, тебе дарили?

— Не только на восьмое, мне вообще никогда в жизни не дарили картошку. — Созналась Марина

Благодарили искренне, Света даже поцеловала меня в небритую щеку.

 

«На огонек» зашел Михалыч, тоже поздравил девушек и предложил накрыть праздничный стол у них в комнате, ибо других столов в подвале не было. Пока дамы накрывали стол, я выстрогал несколько деревянных палочек, чтобы такой «ложкой» можно было отведать икры из баклажан, которую Михалыч настоятельно рекомендовал.

Девчонки оказались не только красавицами, но и умницами-хозяюшками. Из подаренных мной картошек, они приготовили изумительное блюдо — порезали картошку кружка́ми и поджарили их на листочках из книжки «Оружие народов мира». Бумага там плотная, лощенная, горит долго, а зажигалка у Маринки была с собой в сумочке...

 

Продолжение здесь https://alterlit.ru/post/65205/

Подписывайтесь на нас в соцсетях:
  • 89

Комментарии

Для того, чтобы оставлять комментарии, необходимо авторизоваться или зарегистрироваться в системе.
  • Комментарии отсутствуют