levr Лев Рыжков 29.03.24 в 09:52

Акунин* под фанеру: новый роман Даниэля Бергера

(Даниэль Бергер. Кофе с перцем. М., АСТ, Редакция Елены Шубиной, 2024)

Помните, друзья, где-то с год назад разбирали мы с вами изданный в «Редакции Елены Шубиной» буквопродукт некоего вундеркинда из Кыргызстана Даниэля Бергера? Там, напомню, целое расследование приключилось. Давайте я дам вам для понимания

 

КРАТКОЕ СОДЕРЖАНИЕ ПРЕДЫДУЩИХ СЕРИЙ

В момент издания прошлогоднего буквопродукта — сборника рассказов «О нечисти и не только» — Даниэль Бергер представлял из себя абсолютного дебютанта. Никто в литературном мире о нём ничего не слышал, в толстых журналах его следов замечено не было. Однако неким неведомым образом, не шустря на тусовках, не претендуя на премии, человек с улицы — он с одного броска выбил невероятный страйк. А именно издал сборник рассказов у самой Елены Даниловны. А ведь люди идут к этому Эвересту годами — дружа с нужными людьми, убивая печень на творческих семинарах, методом проб и ошибок просачиваясь в журналы-«толстяки».

Но это не про нашего героя. В боллитру он влетел, повторюсь, страйком. Кто он — этот феномен? Этот орёл, этот (как сообщалось в издательской аннотации) кинематографист из Кыргызстана!

Не скрою, я был озадачен внезапным профессионализмом никому не ведомого Бергера. Я не знал объяснения. И вот, уже после публикации рецензии, меня вдруг как ошпарило. Я ведь, друзья, даже не попытался получить ответы на вопросы, хотя мог бы их узнать. Я погуглил в Кинопоиске, не нашёл ни одного фильма этого удивительного автора. Предположил, что не вся кыргызская кинопродукция учитывается на российских ресурсах. И позорно на этом успокоился! Не ответив ни на один вопрос!

А ведь с кыргызскими кинематографистами я нормально так знаком! По фестивалям, например. Я позвонил в Бишкек, и никто из опрошенных киношников Бишкеквуда Бергера не вспомнил. Казалось бы, это был тупик. Но нет, друзья, открылись глаза. Стало очевидно, что перед нами — подпоручик Киже, личность виртуальная. Эта чья-то маска. Но чья?

Ответ очевиден. Того автора, кто наиболее похож стилем, композицией, диалогами на, будем всё ещё думать, Бергера. Наиболее похожим оказался стиль Бориса Акунина*. Даже сама структура сборника «О нечисти...» фактически повторяла текстуальную конструкцию акунинского* сборника «Сказки народов мира».

Но, спрашивается, зачем это было надо Акунину*? Год назад он ведь был королём, чемпионом продаж. Лев Валерьевич тогда, в прошлом году, предположил, что этот кассовый автор предчувствует, что со дня на день его объявят иностранным агентом и готовит для себя лазейку. А что — через нейтральный Кыргызстан? Лазейку и к нам на прилавки, да и на Запад, который против кыргызских авторов, в отличие от российских, ничего не имеет.

И что мы видим год спустя? Так ведь всё и случилось. Акунина*, не прошло и года, мало того, что объявили иноагентом, так ещё и внесли в списки террористов и экстремистов. Всё как Лев Валерьич и предсказывал. Даже в квадрате.

Но ещё тогда, прошлым летом, на связь со мной вышел сам Даниэль Бергер. И дал что-то вроде интервью — потрясающе некрасноречивого и непонятного. Если он — успешный дебютант, он никак не раскрывал секрета своего триумфа, не излучал флюиды дурной радости, как все дебютанты РЕШ. Он всего лишь опроверг «заблатованность» редакции, ничего, по сути, не прояснив и никого ни в чём не разубедив.

Впрочем, один интересный огрызок информации промелькнул. Про будущий роман. Он должен был быть про Турцию и затрагивать тему геноцида армян. Это было значимое признание, которое ещё больше убедило меня в собственной правоте. Ну, судите сами, Акунину* про Турцию писать не впервой. Если мы вспомним фандоринский цикл, то второй буквопродукт в ней так и назывался — «Турецкий гамбит». А в проекте «Даниэль Бергер» перед нами — тоже буквопродукт № 2.

Потом были ещё и

 

НОВЫЕ ОТКРЫТИЯ

Но они остались уже за кадром. Ибо сколько можно силами нашего прекрасного Альтерлита почесывать брюшко самолюбия одного и того же автора? Но несколько монеток новой информации свалилось в копилку журналистского любопытства.

Я, например, думал, что Бергер — это марионетка Акунина*, подставное лицо. Оказалось, не совсем так. Совершенно неожиданно нашлись фильмы Бергера, вся фильмография. Оказалось, что они находятся по запросу «Даниил Бергер». Не «Даниэль». Картин оказалось аж пять — и всё это цикл образовательных короткометражек для подростков о правилах кибербезопасности.

Также этот перспективный автор Редакции Елены Шубиной отметился в качестве представителя генерального спонсора на детском шахматном турнире. А ещё представлял инвесторов на строительстве некоего провинциального стадиона.

А тут ещё и из Кыргызстана пришёл ответ на запрос. В Жайыльском (бывшем Калининском) районе Чуйской области никакого литературного самородка вспомнить не могут. Да и во всём Кыргызстане — тоже как-то нет. Тут уж — большое спасибо коллегам-журналистам из этой прекрасной страны.

И неожиданно картина мира стала видеться под иным углом. Зачем бы инвестору в стадионы, спонсору шахматных турниров выступать марионеткой пусть успешного, но писаки? Всё в точности наоборот! Перед нами просто богатый человек с литературными амбициями. Лично я таких встречал не в единственном экземпляре. Эти ребята хотели нанять «негра», чтобы писал для них непременно бестселлеры. И это обязательно должен быть лауреат премий, не меньше. (Собственно, вот ответ — почему у Льва Валерьича с ними не срослось сотрудничество.)

Ну, а кто-то, возможно, решил не размениваться, и нанял сразу Акунина*. А что? Всяко дешевле стадиона...

Давайте посмотрим, что ещё произошло в промежутке

 

МЕЖДУ ПЕРВОЙ И ВТОРОЙ

Борис Акунин* незадачливо поговорил с пранкерами Вованом и Лексусом, похвастался финансированием ВСУ и прочими заслугами. Дальше все знают. Буквопродукты его стали подвергаться убиранию с полок книжных магазинов.

В жизни Даниэля Бергера тоже произошло значимое событие. Его выдвинули на премию «Большая книга». В официальном пресс-релизе он упомянут в числе «молодых, ярко входящих в литературу писателей» среди таких дарований, как Наталья Илишкина, Антон Секисов, Иван Шипнигов.

Теперь давайте проведём простой эксперимент. Забиваем в яндекс-поисковике имя фамилию этого короля подростковых короткометражек. И что мы видим? Рецензия вашего покорного (правда, самая безобидная) — в третьей строке выдачи. Всё прочее — маркетинговые объявления от издательства да интернет-магазинов. Одна рецензия. Одна! И всё равно нашего мальчика волокут на премию фактически на помочах. На премию...

Хотя персона — явно неоднозначная, на что со всей наглядностью указано в единственной (!) рецензии на буквопродукцию этого молодого и ярко входящего.

О чём это говорит? О том, что, пожалуй, оргкомитету и номинаторам хоть что лей в глаза. Боллитра — она такая. Хоть в шлейфе миазмов врывайся, но если литературным кардиналам ты выгоден, тебя отметят, а то и наградят. Впрочем, может быть и так, что составители пресс-релизов считают рецензии по количеству, не вникая в написанное. Одна есть — и зашибись. Молодой и ярко входящий, значит.

Не знаю, правда, за какой из продуктов Бергера номинируют — за первый или, авансом, за новый. Наверное, всё же за первый, потому что «Кофе с перцем» при всём желании сколько-нибудь большим не назовёшь. Даже до среднего объёма сильно недотягивает. Всего-то 220 страниц, буквы крупные, отступы широкие. В общем-то, страниц 50 вордовских. Ну, 60, может. Но роман, да.

Я «Кофе с перцем», конечно, вдумчиво прочёл. И вот о чём задумался...

Вот смотрите. Представьте, что вы — ну, допустим, начинающий рок-музыкант. И вам говорят: «Ты же один в один как Юрий Лоза или там Ричи Блэкмор (не суть) играешь!» Что сделает музыкант? Да он пальцы в кровь сотрёт, но избавится от этого сходства. Разработает свою какую-то манеру игры. Это если он — хороший музыкант. Да даже если плохой — он всё равно попытается от сходства уйти.

Но совсем другое дело, если наш музыкант играет «под фанеру». Все звуки уже записаны. Музыканту важно изображать игру на гитаре и пафосно изгибаться. Но ничего в звукоряде изменить он не в силах.

И вот наш номинант на «Большую книгу» напоминает мне, друзья, такого вот фанерострадальца. За него всё решено и всё написано.

Если автор — такой супер-вундеркинд, с улицы покоривший Редакцию Елены Шубиной, он неминуемо честолюбив. Блин! Да он ни за что не допустит, чтобы его с кем-то там сравнивали. Пусть даже с мэтром! Он стиснет зубы, изменит свой почерк, сделает его оригинальным и неповторимым. Правильно ведь рассуждаю? Он — дебютант. Он ещё может это сделать.

Но совсем другое дело, если на счету автора уже не один десяток книг. Если почерк окончательно устаканился и задубел. Тогда хоть голову разбей — он не изменится.

После критики, которую Бергер читал, на которую он даже откликнулся, он нисколько не изменил свой почерк. И умудрился издать буквопродукт, который оказался

 

АКУНИНИСТЕЕ* САМОГО АКУНИНА*

Но давайте рассмотрим текст, что называется, с буквами на руках. Почему у меня есть основания думать, что автор — всё-таки собеседник Вована и Лексуса?

Во-первых, композиционное решение. Уже на первой странице буковпродукта декларируется:

«Не знаю, что является сутью других земель, — я ведь нигде не был, но моя родина имеет в своей основе тройственность — кофе, перец и кровь».

Роман посвящён, не забываем, Турции. Дальше автор поясняет композиционную схему: каждая глава построена на сочетании двух из этих трёх элементов. Притом имеет значение и очерёдность. Так что, например, глава «Перец и кровь» — совсем не то, что «Кровь и перец».

«Вот поэтому-то сочетаний будет шесть», — говорится в авторском предисловии. Ну, ОК.

Акунин* тоже любил такие конструкции. Может ли это служить доказательством? Наверное, нет. Мало ли кому такое взбредёт в голову?

Сюда же, к «во-первых», в таком случае отнесём и такие приметы, как диалоги, язык, стилистику. Мало ли! Ну, похожи. И что?

Действительно. Но давайте перейдём к «во-вторых».

Во-вторых, на Акунина* может указывать очень преклонный возраст главных героев.

«Я счастливый человек. Даже сейчас, когда среди волос темные стали попадаться все реже и больные суставы порой совсем не слушаются, а спина к вечеру ноет так, что, будь я собакой, завыл бы… Даже сейчас».

Этот старческий автофикшн вложен в уста одного из главных героев — кофевара-виртуоза Фарука. Вот он говорит любящей его жене:

«Да, мне уже семьдесят. Ну и что? Некоторые и в семьдесят пять работают… И потом, на что нам жить, если я буду цветочками в саду заниматься? Ведь детей у нас нет, и некому нам помочь!»

Сам-то Акунин* помладше. Ему 67. И он вынужден заниматься — ну, примерно догадываетесь, чем. А детей у него с женой и правда нет.

Дальше — ещё трогательнее.

«Да, я не умею устраивать свои финансовые дела. Многие мои бывшие помощники уже открыли собственные рестораны, а я продолжал работать шеф-поваром, так и не накопив ничего. Но, если не брать в расчет неизбежную старость и немощь, меня моя жизнь устраивала гораздо больше, чем бесконечная беготня владельца ресторана».

Ну, такой вот человек искусства. А вот — другой главный герой:

«Я готов к смерти, но что-то останавливает меня. Так бывает перед дальней поездкой, когда уже ставишь на порог ногу, но тут вдруг начинает казаться, что ты забыл нечто важное…»

Два главных героя из примерно четырёх — глубокие пенсионеры, чья старость описана не сказать, чтобы карикатурно, а со знанием дела... Это нас в чём-нибудь убеждает? Особенно, если сам, указанный на обложке, автор 1983 года рождения.

Да нет, тоже не убеждает. Мог ли сорокалетний дядька вообразить старческие недуги? Мог.

Не могут, наверное, служить доказательством и повесточные мотивы. Ну, и подумаешь, что были у Акунина* во многих прежних текстах, начиная от «Внеклассного чтения» до «Сказок народов мира», всяческие ледибои. Ну, и что доказывает их наличие в разбираемом буквопродукте?

Тем более, что автор всякий раз останавливается на грани. Трансгендер Аида с беглым нищим релокантом так и не доходят до стадии проникновения, а всего лишь лежат вместе на диване и «греют друг друга». Одна из вставных новелл у нас — про подростковую гомосексуальную любовь, которая тоже не приводит к результатам. Все остаются несчастными. Так что, может быть, и не пропаганда. Да и на обложке 18+.

Это ладно. Но к кульминации действие совершило некий кульбит, после которого лично у меня

 

ПРОПАЛИ ВСЕ СОМНЕНИЯ

Вот этот кульбит. Один из главных героев-старикашек, олигарх, при помощи кофе с перцем (не спрашивайте) организовывает в аэропорту покушение на главу государства, в связи с чем пишет в самые значимые турецкие и мировые СМИ подробное письмо, которое завершается вот чем:

«Сегодня утром я почистил и смазал револьвер. Теперь мне остается только дописать и отправить вам это признание. А заодно помочь полиции, раскрыв дело об убийстве ковровщика из дома напротив. Тело преступника будет лежать передо мною, а его чистосердечное признание — у меня на столе.

Позже вы сможете убедиться, что мое письмо отправлено точно в момент взрыва, хотя я и не знаю наверняка, сработает ли мой план. Моя цель — не дать вам возможности додумать за меня мотивацию, ведь так легко списать всё произошедшее на месть старого сумасшедшего армянина. Но нет, так вы спутаете цель и средство к ее достижению».

Почерк собеседника пранкеров именно здесь настолько очевиден, что спутать его ни с чем не возможно. Криминальные конструкции, перемены угла восприятия, этакие литературные машины Руба Голдберга — всё, как любит тот, за чьим бесславным псевдонимом я заколебался ставить звёздочку.

Да, это высший пилотаж. Но это и тот случай, когда торчащие уши выдают с головой. Впрочем, я ничего не утверждаю.

А теперь, золотые мои, давайте-ка устроим

 

МИНУТКУ КОНСПИРОЛОГИИ

Вот смотрите, если автор — действительно тот самый звёздочно-после-фамильный, то он же, как минимум поднаторел в логике. Он не в силах изменить свой почерк, но просчитать-то ситуацию он может.

А ситуация такова, что его — скорее всего разоблачат. И даже известно, кто. И он сам об этом знает — не случайно его аватар (или заказчик, или сам он) выходил со мной на связь. Не мог же он, неназываемый, гнуть свою линию, несмотря ни на что? Особенно если учитывать, что, в общем-то, мои рецензии — это единственный отклик на это вот, неведомо чьё, творчество.

Если автор таков, как я о нём думаю, то он это учитывал. Даже появление вот этой вот рецензии. Она входит в его планы, и он на неё рассчитывает. Возможно, будет скандал. И это-то как раз ему, неназываемому, на руку. Его разоблачат, причём в скором времени. И он это знает.

Может быть, он рассчитывает на всплеск продаж? Или буквопродукт содержит некий мессидж? Думаю, что и то, и другое. Автор — явно не дурак в маркетинге. Вот что написано в предсмертном «пресс-релизе во все СМИ»:

«Если хочешь сообщить СМИ о чем-то не существенном для них, но важном для тебя, — привяжи сообщение к подходящему инфоповоду. Если его нет — создай. И чем громче будет повод, тем шире распространится твое сообщение. Видите, несмотря на возраст я кое-что смыслю в маркетинге и даже могу говорить с вами на одном языке, когда мне это нужно».

То есть, неназываемый создаёт сам для себя инфоповод. Ну, он так, во всяком случае, думает. Но что же он хочет сообщить? Ответ прямо здесь:

«Но как еще заставить вас, черти, прочесть историю любви Анаит и Бюзанда? Как запихнуть вам обратно в глотки ваше «пусть прошлое останется в прошлом»? Как утопить вас, ваши семьи и всех ваших близких в слезах моей бабушки?»

Давайте-ка, друзья, поступим вот как: я не буду пересказывать вам эту историю, тем более, что она реально омерзительна, а скрытый в ней смысл по-настоящему гнусен. Не будем облегчать написавшему его задачу. Просто из соображений читательской гигиены. Да и рецензия не резиновая. Пора закругляться.

Кстати, знаете, я подумал, что, может быть, льщу себе. Лев Валерьевич и его рецензии не значат, наверное, ничего. Распотрошённые им буквопродукты (у многих из которых он является единственным рецензентом), как ни в чём ни бывало выдвигают на главные литературные премии. Ведь боллитровский бомонд — ему хоть что лей в глаза.

Так что да. На этот текст расчёта не было. Скорее, на другое. На премию. Не обязательно Бергер её получит. Достаточно будет шорт-листа, и пропитанные горьким изгнанническим калом иноагента мысли полетят в читательскую аудиторию.

Вот смеху-то будет.

И ещё раз повторю: я ничего не утверждаю. Так, предоставляю пищу для размышлений. Выводы делать не мне.

* Физическое лицо, выполняющее функции иноагента в России, внесен в список террористов и экстремистов.

#новые_критики  #даниэль_бергер  #редакция_шубиной #мистификация #борис_акунин #реш #аст #кофе_с_перцем #буквопродукт

Подписывайтесь на нас в соцсетях:
  • 20
    10
    656

Комментарии

Для того, чтобы оставлять комментарии, необходимо авторизоваться или зарегистрироваться в системе.
  • Karl

    Тут по ТВ Культура в передаче с С.Шаргуновым Арсений  Гончцков был. Шаргунов ему про критику от Вас вопрос задал, на что Гончуков сказал мол это не критика когда вырывают из контекста)))

  • Karl

    Анастасия Темнова 

    Кузьменков так виртуозно расправлялся с графоманами великого пошиба(автроами Книнг, номинантами корнкурсов больших) просто своим флолологическим интеллектом их поражал, хотя в свою бытность раьботал путейцем в тагилском заводе.

  • levr

    Kremnev207 

    Тагил - инфернальное место хтонической мощи. Там прямо видно, как она из самой земли исходит и над зиккуратами исполинских заводов пылает. Особенно по ночам. Стивен Кинг со своими игрушечный Кастл-Роками - младенец. Такое не вообразить. И люди там тоже своеобразные. Не как в столицах. Слабаки там не живут. 

  • Samarin

    Анастасия Темнова 

    ты даже знаешь, что Гончукова зовут Арсений? а чем он заслуживает внимания и даже попадания на телеканал Культура? недоумеваю... пытался смотреть его веб-сериал что-то там про тьму (не тебя) и ужасы - ужас какая фигня

  • TEHb

    Совершу кощунство — отправлюсь почивать, не зачитав обзор. Но с самого утра припрусь, честное тьмовье. )

  • TEHb

    *исполняет ритуальный тыгыдык*

    Эхъ, жаль Лев Валерьевич в имитационном блице не разминается. Одной левой расписал бы, ху из ху. )

  • Samarin

    Валерьич могёт! Это уже бренд - рецензия от Рыжкова. Стиль, юмор (т.е. когда смешно), и нещадная сатира  (когда остро)

  • Samarin

    Пытался когда-то что-то акунинское читать и смотреть какую-то экранизацию. Нудотина немыслимая и то, и другое.