Нежный человек (3)
— Пойдем на улицу, хочу курить, твой «Манхеттен» заебал. Я ненавижу его.
Неохотно возвращаюсь в реальность, мы с Кирой на кровати едва касаясь лбами, она рисует пальцем у меня на губах сердечко.
Я ищу деньги, их все меньше, надо искать работу, надо завязывать хотя бы с водкой. Телефон ее внезапно, она убегает говорить на улицу. Пропадает на неделю.
Между нами ничего не было, то есть я хотел сказать отношений, любовь там, или как эта хуйня называется. Часто видел ее с какими-то упырями у «Пятерочки», по их лицам всегда заметно — денег нет. И не будет никогда. Стоят, ждут чего-то. Мне было совершенно безразлично с кем она, кто все эти черти.
Лишь однажды, что-то случилось ранним утром. Я проснулся за полчаса до будильника, разбудил ее. Она сказала:
— Кончи в меня...
На мгновение представил, какие у нас получатся дети, у меня сразу обмяк. Иди ты в жопу, дура. Мне надо было ехать в город, зачем не помню. Когда оделся и собрал сумку, она все сидела на кровати, я подошел, положил руку ей на плечо.
— Все, пошли. А то я опоздаю.
Кира вдруг схватила меня за ногу, обняла, как это делают непослушные дети в садике по утрам, когда уходят папа или мама.
Однажды позвонила жена, нет, официально мы не расписаны, вместе никогда не жили, встречались у нее дома, там были еще мама, бабушка и собака тоже сука. Лена сказала — я приеду, мне интересно, как ты живешь. Я быстренько посчитал, когда у нас последний раз было с Кирой, ладно, если я подцеплю какой-нибудь кибертрипер, но заражать старых друзей неприлично. И я сказал — приезжай.
Мы ходили купаться на водопады, Лена загорала, я в тени ракиты пил теплое пиво. Вечером Лена спросила:
— Что за умственно отсталая девочка во дворе?
— Соседи. На втором этаже живут.
— Так посмотрела на меня...
Рано утром ей надо было на работу. Я поплелся провожать.
— Ну, когда в город возвращаешься?
— Не знаю, — говорю, — еще лето, а там видно будет.
Я подождал, пока последний вагон электрички исчезнет за поворотом и пошел домой. Я уже знал, что никуда отсюда не уеду, Лена тоже все поняла и очень скоро перестала звонить. Может, просто пора разбегаться, десять лет все-таки очень много, особенно, если нет никакой любви.
А Кира почему-то обиделась, исчезла на полмесяца, я даже заскучал. Вернулась с рюкзаком набитым яблоками, принесла мне немного в подоле.
— Я у бабушки жила, что бы тебя не видеть...
Кончилось лето, кончились деньги, надо было искать работу. У метро «Обухово» купил свежий номер «Вакансии», работы навалом, выбирай любую. Рекламный модуль на полстраницы — газета «Деловой Петербург» приглашает пеших курьеров, работа с девяти утра до четырнадцати часов. Я сразу позвонил, у них был для меня маршрут у Московского вокзала...
...Кира переживает за Донецк. Она сидит у меня на кровати, смотрит новости. Потом помогает заклеивать окна, говорит, что выходит замуж, что ее «увезут по осени», что беременна.
Планшет проебан, не беда, теперь у нее есть Лепешка молодой бомж, я их и раньше видел вместе. Они очень похожи Лепешка бородатый, в разных ботинках, у Киры на кроссовках вместо шнурков проволока. Черные джинсы блестят от грязи, их можно принять за кожаные. Интересно, она ебется с ним? Не может быть.
Каждое утро топчут банки во дворе, рядом куча металлолома собранного по помойкам. Этого хватает на пару бомж-пакетов и пол литра разведенного спирта.
Как-то вижу — идут. Полные карманы конфет, у Лепехи слюни шоколадные висят. Кира высыпала мне в ладонь, дорогие конфетины — «Трюфеля», «Золотая Москва»...
— Еще водка есть, будешь?
— Откуда?!
— С кладбища...
Лепешка захихикал, достал из карманов несколько недопитых бутылок, были еще бутерброды.
— Сегодня много похорон, удачно сходили...
Октябрь. Грязь, дождь круглые сутки. Тоска. Ничего не хочется. Надо убить мышь, залить «макрофлексом» все ее норки. Каждую ночь это ничтожество шуршит, попискивая, что-то грызет под тумбочкой.
Киру не видел несколько дней, думал шляется где-нибудь, как обычно. Но по вечерам горел свет в ее окне, заболела, наверное. Звоню.
— Ну, ч-ты?
— Сдохну сегодня.
— Так заходи, налью.
— Мне не встать, зайди сам...
В общем. Может быть, когда-нибудь я стану писателем, и смогу нарисовать, представить вам коробочку из дерева и полиэтилена, эти девять, может, десять или двенадцать квадратных метров под названием КОМНАТА КИРЫ. Сейчас я бессилен, у меня нет нужных слов, нет прилагательных и глаголов, деепричастий и междометий.
Но попробую. Начну с того, в единственном окне нет стекла, рама забита полиэтиленом. Как она живет зимой, не понятно. Переступив порог, я оказался на дне воронки, стен не видно, углы до самого потолка завалены самым разнообразным мусором. В основном железо: огрызки электроприборов, мотки проволоки, напизженный по огородам садовый инвентарь, дырявые ведра и кастрюли.
— Это мы потом сдадим...
Пола тоже не видно, есть маленький кусочек, эпицентр этого хаоса, на котором стоит табуретка. На табурете тарелка, кружка и оплавленный тройник с проводами в разные стороны — лампа, телевизор и электропечка. С потолка свисают два оголенных, растопыренных в разные стороны провода. У дальней стены кровать и большое зеркало с надписью губной помадой — «я тебя люблю». На единственной живой стене портреты Аршавина, еще какие-то лица из журнала «COOL» с тех времен, когда Кира ходила в школу.
— Посмотри телевизор, совсем сдох. Скоро «Физрук» начнется.
— А где?
— Вон.
Выпуклый экран торчал из завалов грязной одежды. Совсем старенький «Рубин», я таких тысячу лет не видел.
— Твоя кровь на лестнице?
— Наверное...
Она сидит на кровати в «кенгурухе» нахлобучив капюшон, вижу только ее губы разбитые в фарш. Конкуренты на кладбище поймали, Лепехе вообще не встать, по хребту каким-то железом уебали, лежит у себя в вагончике. Телевизор ее сдох, я даже ничего и не пытался.
— Ладно, — говорю, — пошли ко мне.
— Иди, попозже зайду. Спасибо за пиво.
Пришла вечером, принесла спирт, я отказался — завтра рано вставать. Ночью разделась, включила порнуху. Я тоже проснулся.
— Как у тебя хуй, — говорит.
Я смотрю будто издалека на ее белое лицо в черных пятнах гематом, голые плечи. Комната в фиолетовой мгле, телевизор без звука. На экране жилистый поршень херачит ротовую полость, у Киры глаза блестят.
— Видел? Тоже хочу, что бы мне так на лицо кончили.
Она лижет воздух, имитируя шлюху на экране. Я отворачиваюсь к стенке и засыпаю...
Продолжение по ссылке https://alterlit.ru/post/63871/
