Двое в (часть 1)
В Райской Долине, где мне пришлось задержаться на всю осень, беспрестанно лил дождь. Он начинался с раннего утра, продолжался до обеда, усиливался к вечеру и потом моросил всю ночь.
Мое новое скромное жилище на авеню Силенсиа оказалось сухим и теплым.
Гостиница «Альгамбра» занимала два ветхих этажа, надстроенных над массажным салоном.
Красная вывеска салона мигала белыми и желтыми буквами. Узкая коричневая дверь гостиницы вывески не имела вовсе.
В массажный салон время от времени заходили мужчины в деловых костюмах и начищенных ботинках. В гостиницу не приезжал никто. Я был в ней единственным постояльцем.
Гектор, хозяин «Альгамбры», невысокий галисиец с грозными черными бровями и слишком высоким для его комплекции и возраста голосом, объяснил отсутствие других гостей сезонным нашествием мохноногих вампиров.
— Разбегаются, как тараканы, — от резкого жеста пером чернила брызнули на бланк и обложку моего новенького паспорта, — Стоит только первым тварям объявиться в городе.
— Мохноногим? — переспросил я ставшим таким же, как у Гектора, голосом.
— Именно так, сеньор. Не стоит путать со свиноносыми, те до наших краев не добираются.
— Почему?
— Размах крыл не тот.
Я кивнул, изображая понимание.
— Свиноносые — они что? — Гектор взял чистый бланк, — Натурально, мышь-шмель, без хвоста только.
— А мохноногие — они что?
— Галдят. Шуму от них, как от ярмарочной трещотки. Уши вянут, и это у привыкших, а те, кто первый раз, с ума сходят, но не сразу. До дома доедут, и там уже сходят.
— Я ничего не слышал, когда добирался сюда.
— В том-то и дело, — хозяин гостиницы открыл мой паспорт, — Коварные твари. Непривыкшим ухом их не услышишь, сеньор Себастьян Диего Карлос Мария Ромеро.
На Карлосе с Марией я поморщился. По моему мнению, делавший этот паспорт Джованни, явно перестарался. По мнению Джованни, я определенно не разбирался в местных традициях и верованиях.
— Натурально с хвостами? — уточнил я, чтобы отвлечь Гектора от слишком внимательного изучения моего документа.
— Куда там. Распишитесь вот тут, — он перевернул бланк и придвинул его мне.
Пока я выводил доставшуюся мне не так давно размашистую подпись, Гектор положил на стойку ключ.
— Ваши апартаменты на втором этаже, номер двести четыре, по коридору направо. Если вам нужен портье, я вызову кого-нибудь из массажного салона. Лифт не работает.
— В этом доме есть лифт?
— Приятного вам вечера, сеньор Ромеро, — он проигнорировал мой вопрос, — Если будет что-то нужно, просто позвоните или крикните из окна — я услышу.
— По поводу мохноногих вампиров, — я поднял стоящий на полу саквояж, — Какие средства защиты вы рекомендуете? Чеснок, распятие, серебряные пули, осиновый кол?
Гектор посмотрел на меня так, будто я сошел с ума, еще не доехав до дома.
— Даже не вздумайте. Наши твари находятся под защитой общества охраны редких видов. От него вы не скроетесь ни в одной точке мира.
— Редких видов чего? Вампиров? Животных? Ах, это мыши! — догадался наконец я, — Летучие мыши.
— Натурально, сеньор, — хозяин гостиницы вышел из-за стойки, чтобы проводить меня до лестницы, — И не тратьте понапрасну воск.
— Простите?
— Бесполезно лить воск в уши, — неожиданно громко сказал Гектор, — Не помогает!
Апартаменты: две смежные комнаты, одна поменьше, вторая еще меньше, плюс просторная ванная, полностью устроили меня.
Первые несколько дней я не выходил из гостиницы. Не из-за мышей, просто хотел отдохнуть. Заказывал в номер завтрак, ужин и свежие газеты. Ожидал, что обслуживать меня придет кто-то из массажного салона, но еду сервировал Гектор, прессу доставлял тоже он сам. Вопросами он не докучал и вообще оказался не таким разговорчивым, как в день моего приезда.
Потом я заскучал. Дождь лил, лил и лил. О том, какие развлечения, кроме массажного салона внизу, есть в Долине, газеты не писали. Про массажный салон, впрочем, тоже, но его я хотя бы видел своими глазами. У меня были и деловой костюм, и начищенные туфли, но воспользоваться ими я не спешил.
Идею, чем себя занять, подал мне Гектор.
— Сидите тут сиднем, — сказал он, принеся восьмой по счету завтрак, — В кино бы сходили. Кинотеатр в трех кварталах отсюда. Новый фильм дают. В главной роли — Жирав Гепардье.
— Кто? — плохо расслышал я.
— Жирав Гепардье.
— Что это за имя такое — Жирав?
— Имя, как имя, — он положил на стол свернутую цветком салфетку, — Французское.
— Никогда не слышал.
— Вот и сходите, посмотрите-послушайте. Зонт у меня внизу возьмете.
Вход в небольшой, построенный в колониальном стиле кинотеатр украшала нарисованная от руки афиша. Я подошел ближе, чтобы рассмотреть ее. В главной роли действительно значился Жирав Гепардье в паре с Кароль Дэвис. Фильм назывался «Двое в городе».
— Не правда ли странное имя — Жирав? — поинтересовался я у кассирши, немолодой дамы в квадратных очках.
— Обычное, — строго сказала она, — Билет брать будете?
— Буду.
— С вас двадцать песо. Начало сеанса через полчаса, в восемнадцать часов ровно. Двери я закрываю после второго звонка. Антракт — двадцать минут. В буфете можно взять бутерброды, кофе и пирожные.
Делать в фойе кинотеатра было совершенно нечего. Буфет еще не работал, никаких красочных анонсов, только тусклые фото актеров на оклеенных темно-зелеными обоями стенах. Искать среди них Жирава Гепардье я не стал, отправился в зрительный зал еще до первого звонка. Дама в квадратных очках тщательно проверила мой билет, прежде чем пустить меня внутрь, будто это не она продала мне его пять минут назад.
Ни после первого, ни тем более после второго звонка в зал больше никто не пришел. Я смотрел «Двоих в городе» в полном одиночестве. Жирав Гепардье, атлетически сложенный молодой человек с вьющимися, как у барана, черными волосами, дерзко грабил банки, дерзко уходил от преследователей, дерзко обставлял полицейских и дерзко клеил надменную Кароль Дэвис. Убаюканный мельтешением черно-белых кадров и заунывной музыкой, я уснул и безмятежно проспал в удобном кожаном кресле до самых титров.
«В роли молодого уголовника — Жерар Депардье», — успел прочесть я бегущую вверх строчку.
— Приходите завтра, — сказала мне дама в квадратных очках, запирая зрительный зал, — Будет нуарная драма «Слишком рано для ужина». Начало сеанса в восемнадцать часов ровно. Двери я закрываю после второго звонка. Антракт — двадцать минут. В буфете можно взять бутерброды, кофе и пирожные.
— Кто у вас рисует афиши? — спросил я.
— Сеньор Морено.
— Где я могу его найти?
— Он бывает тут по вторникам, четвергам и субботам, с девяти до полудня, — голосом автомата, дающего справку отчеканила она, даже не поинтересовавшись, зачем мне сдался сеньор Морено, — А вы приходите завтра.
Завтра я пришел. На этом сеансе я не был единственным зрителем. Место номер четырнадцать в третьем ряду занимала девушка в черном, блестящем от воды плаще. Прежде, чем погасили свет, я успел рассмотреть только ее светлые, уложенные по моде пятидесятых годов волосы и бриллиантовые сережки-капельки в нежных ушках.
В нуарной драме «Слишком рано для ужина» много разговаривали, много ездили на автомобилях, много спорили и много убивали. Вместо того, чтобы следить за круто завернутым, но медленно разворачивающимся сюжетом, я пялился на сидящую в пяти рядах от меня девушку. Она не сводила глаз от экрана, смущенно замирала, когда герои целовались в пылу ссоры и трогательно вздрагивала, когда раздавались выстрелы.
Мне не было видно ее лица, но я был уверен, что оно такое же хорошенькое, как ее ушки. Я намеревался убедиться в этом во время антракта, угощая ее пирожными и кофе. Даже выбрал тему для первого непринужденного разговора, но моих планов прекрасная незнакомка не разделила. Я прождал ее возле входа в буфет, полагая, что она, как и полагается, отправилась припудрить носик, пока не раздался первый звонок.
Мы столкнулись в дверях.
— Извините, — девушка даже не посмотрела на меня, — Вы бы не могли пропустить меня, я спешу.
— Вы спешите в зал или из зала? — учтиво осведомился я.
— Мне нужно идти, — повторила она с той же настойчивой интонацией.
— Конечно, пожалуйста. Как вас зовут? — крикнул я ей уже вслед.
Она не обернулась и не ответила.
Рассмотреть ее я успел. И правда хорошенькая — тонкие черты, высокий лоб, серые глаза с длинными ресницами, изящный носик, яркие без помады, по-детски пухлые губы. Она напоминала всех ранее знакомых мне женщин и одновременно не была похожа ни на одну из них. Впрочем, сломать голову, гадая, где же мне встречалось это лицо, я не успел — моя незнакомка смотрела на меня с экрана.
Сходство было поразительным, учитывая, что с появления на свет фильма прошло лет тридцать, а девушке из кинотеатра едва ли исполнилось восемнадцать. Я промаялся до конца сеанса, так и не сумев вникнуть в перипетии. Остался только для того, чтобы почитать финальные титры.
«В роли Джейн Рид — Лизбет Скотт», — прочел я бегущую вверх строку.
— Приходите завтра, — сказала мне дама в квадратных очках, запирая зрительный зал, — Будет детектив «Двое в городе».
Вряд ли она не помнила, что я уже смотрел это фильм вчера.
— Вы случайно не знаете, кто эта девушка, что разделила со мной просмотр нуарной драмы? — спросил я, ожидая снова получить справку.
— Приходите завтра, — бесстрастно ответила дама в квадратных очках, — Начало сеанса в восемнадцать часов ровно. Двери я закрываю после второго звонка. Антракт — двадцать минут. В буфете можно взять бутерброды, кофе и пирожные.
Я пришел, дважды. Во-первых, был четверг, и я хотел застать сеньора Морено. Во-вторых, я надеялся, что моя прекрасная незнакомка появится для просмотра «Двоих в городе» — не ради истории о молодом уголовнике, а ради еще пока не существующих нас. Имея брутальный вид при тонкой душевной организации, я часто скатываюсь в неуместную романтичность.
Сеньора Морено я застал. Нашел его в полуподвальной комнатке, техническом помещении, если цитировать справку, которую мне дала дама в квадратных очках.
— Позвольте задать вам вопрос, — попросил я, представившись и кратко обсудив с ним нестабильность погоды и курса мировых валют.
Художник кивнул, позволяя.
— Вы рисуете прекрасные афиши. Рассматривал их с огромным удовольствием, особенно ту, что для фильма «Двое в городе».
Сеньор Морено прищурился, то ли подозревая меня в неискренности, то ли ожидая подвоха.
— На афише написано, что в главной роли — Жирав Гепардье. Почему?
— Что-то не так? — забеспокоился художник, — Неправильно написал? Пропустил букву?
— Жирав.
— Жирав, да.
— Жирав Гепардье?
— Жирав Гепардье, да.
— Что это за имя такое? — я начал заводиться.
— Имя, как имя, — он пожал плечами, — Французское.
— По-вашему, есть такое имя Жирав?
— Каких только имен нет на свете.
— Хорошо, допустим. Вы по какой-то только вам известной причине захотели назвать известного актера жирафом, но ошиблись и написали жирав через «в».
— Побойтесь Бога, сеньор, — художник взял со стола измазанную красками тряпку и скомкал ее, — Я учился в школе, пусть и давно. Я знаю, как писать слова.
— Знаете? — я не удержался и повысил голос, — Раз знаете, то скажите проверочное слово к слову жирав!
— Жиравы, — не задумываясь, ответил сеньор Морено, часто моргая белесыми ресницами.
Я развернулся и вышел, опасаясь, что сейчас его поколочу.
Моя прекрасная незнакомка на фильм «Двое в городе» не явилась. Я снова сидел в зрительном зале совершенно один, следя без интереса за тем, как молодой Жирав Гепардье дерзко уходит от преследователей, дерзко обставляет полицейских и дерзко клеит надменную Кароль Дэвис.
— Приходите завтра, — сказала мне дама в квадратных очках, запирая зрительный зал, — Будет нуарная драма «Слишком рано для ужина». Начало сеанса в восемнадцать часов ровно. Двери я закрываю после второго звонка. Антракт — двадцать минут. В буфете можно взять бутерброды, кофе и пирожные.
Я пришел. Место номер четырнадцать в третьем ряду занимала моя незнакомка в черном, блестящем от воды плаще. Я рассматривал ее светлые, уложенные по моде пятидесятых годов волосы, бриллиантовые сережки-капельки в нежных ушках, хорошенький профиль, принадлежащий актрисе, исполнившей главную роль в нуарной драме «Слишком рано для ужина», пока в зале не погасили свет.
В этот раз я оказался куда проворнее. Лизбет (я решил пока называть ее так) выскользнула из зала за несколько минут до антракта, я выскользнул за ней. Мне удалось проследовать за ней до ближайшей остановки, где она села на первый приехавший автобус. Номер автобуса я запомнил.
— Автобус номер одиннадцать идет куда? — спросил я Гектора, когда вернулся в гостиницу, миновав повеление дамы в квадратных очках придти завтра.
— Откуда? — не отрываясь от чтения, уточнил хозяин «Альгамбры».
— От кинотеатра.
— О, посмотрели фильм? — он отложил газету, — Как вам молодой Жирав Гепардье?
— Прекрасно играет, — я не стал вдаваться в подробности, — Меня интересует автобус.
— Далеко вы на нем не уедете, сеньор Ромеро, следующая остановка — конечная.
Вряд ли я мог бы услышать что-то более обнадеживающее.
Продолжение тут