Двое в (часть 2)

В районе конечной остановки автобуса номер одиннадцать была всего одна улица и три переулка, ведущих в тупик. Одинаковые, выкрашенные белой, набухшей от непрекращающегося дождя краской, двухэтажные домики с коричневыми оконными рамами и розовыми от цветущих растений палисадниками, выглядели нарисованными акварелью.

Я слонялся туда-сюда, надеясь, что на одной из мокрых асфальтовых дорожек появится знакомый силуэт в черном, блестящем от воды плаще, когда рядом остановилась полицейская машина.

— Заблудились, мистер? — грубовато спросил усатый мужчина в форме карабинера.

— Не совсем, — я приветливо улыбнулся, — Я приехал сюда на автобусе номер одиннадцать, встретиться со своей знакомой, но забыл бумажку с адресом в гостинице. А все дома тут такие одинаковые.

— Так вы не местный, — он смерил меня взглядом, — Имя у вашей знакомой есть?

— Лизбет, — ляпнул я, — Лизбет Гепардье.

— Лизбет Гепардье? Что это за имя такое? — карабинер нахмурился.

— Французское, — подсказал я.

— Никогда не слышал такого. Надеюсь, ваша девушка вас найдет. Не промокните. Как мохноногие пожаловали, так ни одного дня без дождя не было.

Полицейская машина уехала, а я не нашел ничего лучше, чем забраться на высокий вяз, росший прямо посередине уличного тротуара. Ветки были мокрые, но толстые, справился я без труда. Вид с него открывался, как с балкона — прямо в окна одинаковых домиков.

— Слезайте оттуда, — раздался женский голос, когда я промок хуже бездомной псины.

Я посмотрел вниз, боясь увидеть даму в квадратных очках, но под деревом стояла незнакомая мне женщина.

— Извините, я заблудился, — сказал я, когда уже стоял двумя ногами на асфальте.

— Заметно, — ответила она тоном нисколько не дружелюбнее, чем у карабинера, — И промокли до нитки. Пойдемте, высушим вас.

Отчего-то все женщины Долины разговаривали со мной повелительным тоном и повелительным наклонением. Я действительно замерз. Сухой, теплый свитер, кружка горячего чаю и немного информации о моей Лизбет пришлись бы сейчас очень кстати.

— Как вас зовут? — спросил я, когда мы шли к одному из одинаковых домиков.

— Вероника. А вас?

— Я Себастьян Диего Карлос Мария Ромеро. Приехал в Долину по рабочим делам, но пришлось задержаться чуть дольше, чем планировалось.

— Карлос Мария, значит, — она посмотрела на меня внимательно, — Приятно познакомиться, Карлос.

Домик Вероники находился в дальнем переулке. Из его окон вряд ли был виден вяз, но уточнять, каким образом она меня заметила, я пока не стал.

— Снимите плащ и обувь, — скомандовала она, закрыв дверь на два оборота замка, — Носки, если они мокрые, тоже. Гостевая ванная наверху. Горячей воды должно хватить. Я дам вам полотенца и чистую одежду.

— Вашу? — второй раз за день ляпнул я.

Вероника даже не улыбнулась.

Через полчаса я, облаченный в болотного цвета вельветовые брюки, темно-синюю футболку и клетчатую фланелевую рубашку в стиле канадских лесорубов, сидел на диване в симпатичной, но чрезмерно заставленной мебелью гостиной. На низком столике с изогнутыми ножками стоял металлический поднос с чашкой крепко заваренного чая, сахарницей и хрустальной вазочкой с домашним печеньем. В чай Вероника добавила изрядно рому, от которого язык мой развязался, как шнурки на ботинках у школьника.

Я рассказал ей о Гекторе, о даме в квадратных очках, о Жираве Гепардье, о сеньоре Морено, и конечно, о моей прекрасной Лизбет.

— Вы знаете ее? — спросил я, — Она живет в этом районе?

— Знаю, — себе Вероника сварила кофе, — Но живет она не здесь.

— А где?

— Я не знакома с ней лично, и разумеется, никогда не была у нее в гостях, но знаю, что зовут ее Андреа. Работает она в книжном магазине на улице Лас Росас, это рядом с парком Бисмарка.

— Андреа? — протянул я, — Ей совсем не идет это имя.

Вероника ничего не сказала.

— Чем вы зарабатываете на жизнь, Карлос? — неожиданно спросила она.

— Я? — мой развязанный язык тут же завязался на бантик, — Ничего интересного, так, поездки, бумажки, другая скучная рутина.

Не говорить же ей, что я мелкий и не самый удачливый мошенник, пережидающий, пока в большом мире утихнет суета вокруг моего дурного имени.

— Вы могли бы стать актером, — Вероника снова внимательно посмотрела на меня, — У вас подходящая внешность и тонкая душевная организация.

Я глупо хихикнул, и сразу смутившись, расхохотался басом.

— Об этом я и говорю, — кивнула она.

В книжный магазин на улице Лас Росас я отправился на следующий день утром. Еле дотерпел до часа открытия. Оделся поприличнее, побрился, купил по дороге букет круглых багровых роз и коробку маленьких, но очень дорогих пирожных.

— Андреа! — я влетел в магазин, снеся по пути несколько детских книг с крутящегося стенда.

— Андреас, — поправил меня стоящий за прилавком высокий молодой человек в белой шелковой рубашке и твидовом жилете, — Рад вас видеть в нашем магазине. Желаете приобрести что-то конкретное или хотите самостоятельно изучить ассортимент?

— Мне нужна Лизбет, — выдохнул я.

Андреас ничего не знал о ней. Он терпеливо выслушал мой рассказ о кинотеатре, Жираве Гепардье, даме в квадратных очках и прекрасной незнакомке.

— Она очень похожа на актрису Лизбет Скотт.

— Никогда не видел такую, — продавец с сожалением покачал головой.

— Совсем? Может, у вас есть книги по кинематографическому искусству? Альбомы с фотографиями актеров?

— С Гепардье точно что-то было, — Андреас задумчиво потер переносицу, — Вы подождите, я поищу. Постойте пока за прилавком? Хозяин не любит, когда тут никого нет.

— Но я не знаю, что делать.

— Просто стойте. Я быстро, — он вбежал по деревянной винтовой лестнице на второй этаж, и я остался один, но ненадолго.

— Я нашел, — Андреас держал стопку книг большого формата, — Сейчас покажу.

Он разложил книги на прилавке и открыл заложенные разноцветными бумажками страницы.
— Вот детективы с Гепардье, а вот нуарные драмы.

От Жирава я отмахнулся, сразу стал смотреть женские фото. Хорошенькое личико Лизбет Скотт я бы не перепутал ни с каким другим.

— Вот она, — я ткнул пальцем в черно-белое фото, — Вы знаете ее?

— Знаю, — Андреас заморгал так же растерянно, как сеньор Морено над правилами правописания, — Это Пилар.

— Пи — кто? — я подпрыгнул.

— Пилар из больницы Сан-Игнасио. Она там медсестрой работает.

— Вы уверены?

— Конечно. Мой дедушка недавно лежал там с грыжей. Она так хорошо за ним ухаживала. Удивительное сходство. Никогда бы не подумал, что наша Пилар настолько похожа на известную актрису.

Это «наша Пилар» успокоило меня. Вероника могла ошибиться, тем более, они не были знакомы с Лизбет лично. Андреас же видел ее много раз.

— Спасибо. Я возьму эту книгу?

— Конечно. С вас двадцать песо.

— Как мне добраться до этой больницы?

— Автобус номер одиннадцать ходит туда, — он отсчитал сдачу с сотни, — Хорошего дня вам, мистер Морено.

В клинике Сан-Игнасио мне пришлось выстоять длинную очередь.

— Мне нужна Пилар, — сказал я рыжеволосой, усыпанной веснушками девушке в окошке регистратуры.

— Справок не даем, следующий, — нелюбезно ответила она.

— Мне нужна Пилар, — я придвинул в окошко коробку с маленькими, но очень дорогими пирожными, — Она медсестра, работает тут в больнице. Как мне ее найти?

— Фамилия? — девушка забрала пирожные.

— Не знаю. Вот, посмотрите, — я открыл книгу на странице с фото Лизбет Скотт, — Они очень похожи.

— Никогда не видела, — девушка покачала головой, — Следующий.

Я отодвинулся, пропуская вперед пожилого мужчину в фетровой шляпе.

— Никакая это не Пилар, — он заглянул в открытую книгу, — Это Ирена, племянница Маргариты, учится в городе, в университете.

— Совсем с ума спятил, — сказала стоящая рядом женщина в цветастой косынке, — Какая ж это Ирена, когда она София из универмага, из отдела готового платья.

— Глаза протрите, — вытянул шею мужчина средних лет в рабочем комбинезоне, — На фотографии — Мартина, учительница из начальной школы. Моя девочка в ее классе.

Очередь загалдела.

— Фиона! Мария! Исабелла!

От выкрикиваемых имен у меня шла кругом голова. Я вышел на улицу. На остановке, раздвинув в сторону двери, ждал блестящий от воды автобус номер одиннадцать. Он привез меня в кинотеатр.

 

— Приходите завтра, — дама в квадратных очках смотрела куда-то сквозь меня, — Будет детектив «Двое в городе». Начало сеанса в восемнадцать часов ровно. Двери я закрываю после второго звонка. Антракт — двадцать минут. В буфете можно взять бутерброды, кофе и пирожные.

— Я уже пришел сегодня!

Дама в квадратных очках с грохотом закрыла окно кассы.

До гостиницы я добрался на такси. Гектор дремал за стойкой, но услышав меня, тут же открыл глаза.

— Вам письмо, — он коротко зевнул, — Правда я его куда-то задевал. Что, впрочем, не страшно. Оно от дамы в квадратных очках. Просит вас придти завтра.

— Куда? — спросил я, и так зная ответ.

— В кинотеатр. Сеанс в восемнадцать часов ровно.

Я заперся в комнате, задернул шторы, лёг, не раздеваясь в кровать и укрылся с головой одеялом. Меня знобило. Видимо, бдения на вязе под проливным дождем не прошли даром — я подхватил простуду или даже воспаление легких.

Сон был тяжелым. Я то проваливался в горячую и душную дремоту, то просыпался от того, что сердце начинало колотиться в горле. Мне снился юный Жирав Гепардье с черными, как у барана кудрями, выпачканный чернилами Гектор, черно-белая дама в квадратных очках. Снилась Лизбет Скотт и моя любимая Лизбет. Мне нужно было различить их, но я не мог, как ни пытался — выглядели они так похоже.

Весь следующий день я провалялся в постели. Гектор принес мне завтрак, аспирин и свежие газеты. От ужина я отказался. Идти в кинотеатр не было сил.

— Передайте даме в квадратных очках, — попросил я Гектора, — Что я приду завтра, к восемнадцати часам.
Он пообещал, что сделает.

В кинотеатр я явился больной, небритый, дрожащий, как вязовый лист. Букет круглых багровых роз завял, новый я не купил.

— С вас двадцать песо, — начала дама в квадратных очках, — Сеанс начинается в восемнадцать часов ровно.

— Стоп! — остановил я ее.

Она тут же умолкла, как выдернутое из розетки радио.

Лизбет уже ждала меня в зале. Я попытался протиснуться в ее третий ряд, но невидимая преграда не давала мне пройти.

— Лизбет! — крикнул я, — Что ты тут делаешь, Лизбет?

Она обернулась, похожая на актрису, играющую главную роль в нуарной драме «Слишком рано для ужина», на даму в квадратных очках, на Веронику, на девушку из регистратуры в Сан-Игнасио, похожая на всех женщин, которых я знал в своей жизни.

— Живу. А ты, Карлос?

Ее голос звучал очень тихо, но я отчетливо слышал каждое слово.

— Не знаю. Пережидаю, когда в большом мире утихнет шум вокруг моего дурного имени.

Свет в зале погас, затрещал киноаппарат.

— Те люди, которые возвращаются из Долины домой после сезона дождей, и сходят там с ума, — снова заговорил я, — Они когда-нибудь выздоравливают? Они возвращаются в себя?

— Они возвращаются сюда, Гектор.

Лизбет снова смотрела на меня лицом дамы в квадратных очках.

— Почему? — тонким голосом спросил я, — И где Карлос?

— Смотри, — она кивнула в сторону экрана.

Я повернул голову и стал смотреть.

Юный Себастьян Диего Карлос Мария Ромеро с кудрявыми, как у барана волосами, сидел в автомобиле, когда к нему подсела девушка в черном, блестящем от воды плаще. Прическа у нее была по моде пятидесятых, в ушах блестели бриллиантовые сережки-капельки.

— Лизбет Скотт, — представилась она мягким голосом.

— Жирав Гепардье.

— Какое интересное имя. Французское?