Культурная деменция

В 1998 году на экраны вышел фильм «Брат», который стал культовым. Будь я сотрудником института сложности в Санта Фе или служащим института человеческих отношений в Тавистоке, я бы внимательно «по кирпичикам» изучил это кино, потому что в нём содержится квинтэссенция ментальных свойств русского человека.

Факт большого успеха этого фильма не явился для прозападных идеологов, сидевших в Кремле, каким-то культурным шоком, но заставил внимательней отнестись к внедряемой на русскую почву мировоззренческой установке. Потому что она никак не приживалась. Как не единожды заявлял Кургинян в интервью разных лет, придворный философ 90-х - Анатолий Ракитов (который основывался, конечно, не на балабановском творчестве, но русское сердце знал хорошо) не раз прилюдно озвучивал мысль, что власть должна залезть в сердцевину народного характера, влезть с тем, чтобы всё поменять в нём на западный манер. Метафорически Ракитов выражал это так: по итогам нашей деятельности русский народ должен быть озабочен в первую очередь чистотой и презентабельным видом своих сортиров, а уж все эти идейные борения пусть остаются где-нибудь на задворках сознания.

Фильм Балабанова самой своей атмосферой утверждает ровно противоположное (не говоря уж о содержании). Соответственно, если этот фильм почти мгновенно стал всенародно любимым, необходимо менять сам народ, потому что с таким менталитетом никакого «здорового» либерализма/капитализма здесь не построишь.  Для активного проталкивания в русское сознание либерализма (как идейного обоснования капитализма) необходимо было сначала накормить массы, едва не подыхавшие тогда с голодухи. После дефолта 1998 года людям позволили заработать. Но этот пряник сразу же начали оборачивать в совершенно чуждую нам обёртку: началось время гламура. К примеру, в моду вошло такое страшилище как «Муз-ТВ» - канал с бесконечной жвачкой из проплаченных видеоклипов с ведущими недоумками, собственной премией и даже какими-то дешёвыми выпусками новостей. Тогда же, помнится, у людей вдруг начался повальной психоз евроремонтов. В этом угаре минуло десять лет.

Если в начале 2000-х годов, основным обитателем спальных районов был гопник, то есть человек с какими-то ещё духовными установками, то уже десятью годами позже им стал хипстер, такой полупластиковый человек, помешанный исключительно на интересах тела. Хипстер живёт исключительно внешним, визуальным: шмотки, бренды, модификации тела, тату-салоны, фитнесс-клубы. Диктатура телесности, которая естественным образом встаёт в оппозицию к внутреннему духовному содержанию. Хипстер не только не стесняется собственной поверхностности, но даже настаивает на ней, а людей вдумчивых презрительно зовёт «душнилами» и «глубинариями». Он совершенно не против экспериментов в сексе, зачастую почти равнодушен к полу, возрасту и даже биологическому виду партнёра/ов. Главное тут – неумеренность физиологического наслаждения. Начали входить в моду разные фрики, порно обрело даже не бытовой, а  почти духовный статус, потому как для многих сыграло роль суррогата любви, близости, люди почуяли интерес к ЗОЖ, к туризму, к походам в торговые центры и парки аттракционов. Понаблюдайте когда-нибудь за маленькими детьми, когда их приводят на ублюдочные мероприятия в парках аттракционов, где ряженые идиоты орут в микрофон «ну где же ваши ручки?». У детей испуганный вид, и только по науськиванию глупых мамочек, они начинают изображать веселье… Короче говоря, воспитание квалифицированного потребителя шло полной силой. Сумасшествие господствует и теперь. Находясь внутри него, всё сложнее придерживаться прежних заданных ещё в нормальные времена жизненных ориентиров, так что не только юное поколение, но и многие зрелые люди слетают с катушек.

Мир уплощается, становится пресным и схематичным. Спектр разнообразных внутренних переживаний, испытываемых человеком 90-х годов, в сравнении со спектром эмоций сегодняшнего обывателя чрезвычайно беден. На место эмоциональной жизни, (того, что ещё называлось духовным/душевным созерцанием) пришла чистая физиология: алкоголь, наркотики, секс, обжорство и пр. Человека целенаправленно превращают в «машину желания». «Машина желания» - это такой концепт, выведенный философами-постмодернистами Делёзом и Гваттари. Человекоподобное существо с нулевой степенью сопротивления внешним влияниям, потому как внутреннего содержания у него нет. С ним как с машиной можно делать всё, что заблагорассудится. Бунтовать он не будет. Он даже не поймёт, есть ли угроза и откуда она идёт. Будущее началось.

На первый взгляд сдвиги в ментальности не слишком эффективны и малозаметны, но оценивать их последствия нужно в долгосрочной перспективе. Эта яд с отложенным действием. Можно снести ракетой институт сложности в Санта Фе, но нельзя в одночасье избавиться от разжижения мозга миллионов своих соотечественников. Вскоре поколение 2000-х начнёт занимать должности в госструктурах, войдёт в штат правительства. Как истинные материалисты, они сразу же начнут торговать: должностями, полномочиями, своей жопой. Дело ведь не ценностях, а в ценах.

Именно тип учёного-рационалиста, атеиста и материалиста продал страну в 1991 году и дело не в том, что нам не хватало свободы, просто учёная рациональность сама по себе устроена таким образом, что она не приемлет высших моральных ценностей, она прагматична и максимально приземлённа. Вспомните хоть врача-нигилиста Базарова. Вспомните все эти кружки авиамоделирования, секции радиолюбителей, нормы ГТО и прочее. В СССР культивировался именно тип рационалиста-естественника. Для учёного естественника принципиально не существует ничего сверхъестественного. Это сухарь и циник. И что для него значит слово Родина, её история, её метафизическая роль в мире? Да ничего она для него не значит. Но зато Родину можно выгодно продать, что и было сделано.

Иные возразят, что вот дескать мы победили в войне, первыми полетели в космос и так далее. Но всё это достижения той когорты людей, которая ещё переживала революцию как религиозное откровение. Они готовы были умирать и умирали за идею революции. Как только на их место заступили люди нового поколения, воспитанные на историческом материализме, они тут же и продали все завоевания своих отцов. И вот в 90-е, когда продавшаяся с потрохами учёная элитка, была согнана со своих мест, ценностные гуманитарные вопросы (которые, ещё раз напомню, были задавлены при советской власти) стали как-то оформляться заново.

Они оформлялись теми, кого согласно теории элит принято относить к антиэлитам, а именно – представителями криминального мира. Что такое антиэлита? По сути дела эта та же самая элита, но которая подходит к решению вопросов не с конструктивной повесткой, а с деструктивной. Если представители настоящей элиты идут во власть, чтобы творить беззаконие, прикрываясь благими интересами социума, то антиэлита прямо объявляет, что желает действовать исключительно во имя собственных интересов, не считаясь с интересами окружающих. В условиях, когда законодательство перестаёт нормально работать, и разные Чубайсы и Кашпировские сеют обман с телеэкранов, что вполне ожидаемо, возникает запрос на неправовые способы регулирования общественных отношений, а это и есть зоновские понятия. Как грибы после дождя в 90-е разрослись соответствующие субкультуры, появился запрос на шансон, госаппарат стал сближаться с организованной преступностью. Но они несли хоть какую-то идейную составляющую, пускай уродливую, но идейную. Поэтому-то нужно было её уничтожить.

Живут ли сегодня идеи Ракитова? Как видно, да – живут и здравствуют. Имеет место всё тот же зажим в области гуманитарной мысли, в искусстве и философии. Правительством, к примеру, активно поощряется массовый спорт и упорное зарабатывание денег во имя благ просвещённого потребительства, на духовную сферу у обывателя не остаётся ни времени ни сил, а главное как нечто само собой разумеющееся подаётся та мысль, что сфера эта в нынешних условиях и не нуждается в развитии. Сидите смирно на жопе, за вас всё сделает кино и интернет. Но даже кино – этот инструмент господства – остаётся на самом низком уровне. Все ключевые идеи, формирующие самосознание на ранних этапах взросления, черпаются из той же голливудской продукции. Своего родного русскому человеку ничего не предлагается даже сейчас спустя год после начала СВО - ничего, кроме дебильного похохатывания буруновых и никогда не взрослеющих «Чебурашек».

Необходим, наверное, обобщающий вывод. Господствующий сегодня тип рациональности по преимуществу является актуализацией интеллектуально-ценностного склада британцев. Без отказа от этой рациональности невозможен полноценный суверенитет. У нас на подкорке записан качественно иной, русский тип рациональности, не такой сухой, не столь прагматичный, не нигилистической. Даже такой универсальный, казалось бы, предмет как наука может иметь другие методы и задачи.