Немой вопрос
Наверняка многие еще помнят эту симпатичную немочку.
Сандра, до замужества с Майклом Крету, в девичестве — Сандра Анн Лауэр, бывшая солистка девчачьей группы Arabesque.
Как она была популярна во второй половине восьмидесятых, начале девяностых! Куча хитов.
Одна Maria Magdalena чего стоит. Еще у неё была очень хорошая вещь Hirosima. Ею открывался альбом девяностого года Paintings in Yellow.
Ритмичная, красивая вещь.
Хотя, если по факту, — сто сорок тысяч погибло. Мирных обывателей.
Ясно и понятно: который год шла война. Поэтому в основном это были женщины, дети, старики.
Как? Зачем? За что?!
В вагон метро Комов заскочил удачно, — удалось даже втиснуться на свободное место. Между семейной парой и двумя девчонками-пигалицами. Оживлённо обсуждавшими, похоже, вчерашние похождения.
— ...А потом он по попе меня погладил и говорит, понятно — с намёком, — А можно я тебя провожу домой? А я за тебя вспомнила и, такая, — Мне тогда подруге надо будет сказать! А он, — Ну так вперёд, ищи её! Я тебя искала — а тебя нигде нет!
— Да мы с моим на улице, наверное, тогда целовались!
— Ну вот! Из-за тебя всё! Когда я вернулась, смотрю — он уже какую-то худющую фифу с зелёными волосами обнимает! А я, такая, — сделала вид, что мне похер, и мимо прошла. А знаешь, как обидно! И всё из-за тебя!
Комов скосил глаза на семейную пару. Прислушался.
Оказалось — не супруги. Коллеги по работе.
-...И представляете — бухгалтерша просматривает спецификацию и спрашивает меня, — А зачем вам анкерные болты? Думаю, — Ах ты ж, коза драная, тебе-то какое дело? А сама в ответ, — А что вас не устраивает? Та, поджав губы, бросает, — Они дороже, чем обычные! — Ну, конечно, говорю, — но конструктивно только они и должны быть! Отвечает, с вызовом, — Я тоже технический вуз заканчивала! А я ей, — Вижу-вижу, что по специальности работаете. Заткнулась. Тоже мне — жопа с ручкой. Юрист потом еще, долбаный, уже по договору с поставщиками метизов, — А давайте включим пункт о неустойке! Отвечаю, — Да мы с ними уже два года работаем, всегда всё вовремя поставляли, зачем людям на ровном месте дополнительно нервы мотать?!
— Да... У нас в отделе то же самое... — это ей мужик отвечает. Который мужем сначала показался.
Комов перевёл глаза на лавку напротив. Взгляд поневоле задержался на красивом, ухоженном лице женщины лет сорока пяти, болтающей о чём-то с подругой.
— Хороша! — отметил Комов.
Вдруг подумал, — Но такое чувство, будто я её уже где-то видел. Или напоминает мне кого-то.
Тут же осенило, — Да на певичку Сандру очень похожа! Только немного постаревшую. Но шарм не отнять!
Рядом с «Сандрой» сидел дедок с удочками и дюралевой коробкой-сидушкой. Дремал.
— Наверное, еще затемно вставал! — подумал Комов, — Но, похоже, возвращается с уловом, — лицо довольное.
С грустью Комов вспомнил, что карасей в сметане, считай, сто лет не видал. Точнее — не едал.
По другую сторону от деда сидела могучая деваха возраста тридцать плюс.
Из тех, у которых на фэйсе написано, — Ты меня только тронь, и мало не покажется... Было видно, что не только коня, а кого угодно остановит.
Комов долго и пристально вглядывался в надпись на майке девахи. Хотя майка и была широко растянута на двух арбузных, тугих полушариях, лозунг на ней, по-нынешнему — принт, всё не давался Комову.
Вернее — давался, но почему-то он никак не мог поверить, что он действительно видит то, что читает. Или читает то, что видит.
«Я не ебанутая. Я уникальная».
Комов осторожно огляделся вокруг. Казалось, кроме него, никто не замечал этой вызывающей, брутальной надписи.
Мужичок лет сорока, державшийся за поручень над девахой, правда, как-то неестественно, судорожно дёргался.
То ли надпись прочёл и всё никак в себя не мог прийти после ментального шока, то ли реально больной. Или контуженый.
— Эх! — вздохнул Комов, — Перевелась в метро читающая публика...
— Или всем всё похуй! — выдвинул альтернативную версию внутренний голос.
Но тут же Комов сам себя и поправил, — стоящий наискосок от него молодой паренёк читал книгу в мягкой обложке. С присущей ему дотошностью Комов рассмотрел обложку, — Джозеф Хеллер, Уловка — 22.
— Ишь ты! — он уважительно посмотрел на паренька, — Да, ловкое слово — уловка. Экзистенциально и трансцедентально неуловимое. Да еще как провидчески автор дату угадал!
Вспомнил, как когда-то он удивился, прочитав мнение одного из критиков, что эта книга — одна из лучших честных книг о войне. Резануло слово «честных». По умолчанию подразумевающее обилие нечестных.
На одной из остановок у «Сандры» зазвонила мобилка.
Небрежным, но изящным жестом отбросив прядь со лба, красавица поднесла телефон к уху.
Неожиданно лицо её мгновенно изменилось.
Будто посерело.
И будто постарело.
И искривилось в мучительной, горестной гримасе.
— Как?! Как?!...Его же только совсем недавно...
Она положила мобилку в сумочку. Закинув голову назад, подняла лицо вверх.
Чтобы не размазать тушь.
Скомканным платочком начала пытаться унять слёзы, которые будто независимо от неё побежали из набухших глаз.
Подруга с испуганным лицом пробовала что-то спросить, но «Сандра», похоже, сцепив зубы, молча качнула головой, — Не сейчас, не здесь...
Кто-то глянул с любопытством.
Но в основном народ занимался обычным любимым делом.
То есть — безмолвствовал.
Комова как ожгло. Подумал, — Наверное...
Да хули, наверняка каждый подумал...
О том же.
Ох, проклятая...
Как?!
Зачем?!
За что?!
Немой вопрос.
Не мой.
И не твой.
Ага.