Торгаши

В 2010 году я продавал женские сумки на Центральном колхозном рынке. Там клатчи были, торбы, середнюхи обычные и «пузыри», чтобы женщина точно нихрена не нашла.

Я приходил на смену к девяти, открывал «ракушку» — это жалюзи, за которыми киоск в рост, — раскладывал зажимы, клатчи, портмоне, обертки для паспортов и садился на стул ждать Румаза.

Румаз был из Средней Азии, он катал за собой маленькую тележку, в которой были кофе, чай, сгущенка и пончики, по горло утопленные в сахарную пудру. Но ждал я его не ради ништяков, у меня был термос с Иван-чаем и пирожки с луком и яйцом, я ждал его, чтоб смотреть, как он открывает банку сгущенки. Румаз втыкал в банку консервный нож и одним движением срезал крышку, не клевал её, а как бы — фух! — и нету. Я пробовал это повторить, но не смог, палец только чуть не ампутировал. Сегодня я хотел расспросить Румаза о технике и осмотреть его консервный нож. Может, он супер-пупер заточенный?

Напротив меня торгует Наташа — квадратная девушка в леопардовом пальто. Я давно хочу ей сказать, что леопардовое ее не стройнит, но не говорю, потому что и не леопардовое ее тоже не стройнит.

Наташа растит дочку Настю и постоянно говорит о диете и замужестве, будто от этих разговоров можно похудеть или выйти замуж.

Наташа дружит с Аней. Аня приняла Иисуса Христа своим личным Господом и Спасителем, чего вслух желает и нам, но так мило и наивно желает, что я почти принял.

Фигурой Аня похожа на виолончель — вроде свитер, а изгибы и грудь такая.

Аня живет с Денисом — красивым молодым наркоманом. У Ани своя точка турецких спортивных и домашних костюмов. Она за ними в Турцию летает, набирает 50 кг и в Челябинск тащит. Короче, Денису этому только деньги от нее нужны, а она его любит, как Кэри Отис Микки Рурка из «Дикой орхидеи».

Наташа торгует напротив, справа — Аня, а слева — Николай. Николай два месяца как жену бросил. Он — альфач. Николай так прямо и говорит: я альфач, хули. Ему чуть за тридцать, а лицо такое, будто кругом враги. Николай любит играть желваками и плеваться через дырочку между зубов — тысь.

Я пришел утром на смену пораньше, разложился и сел ждать Румаза. Тут Наташа пришла.

— Привет, Андрюшка!

— Привет, Наташа.

Мне не нравится быть Андрюшкой, я люблю быть Андреем. Всякий раз хочу сказать об этом Наташе и всякий раз только хочу. А еще хочу назвать ее «Наташкой», но как-то стыдно.

Наташа подошла ко мне и достала из кармана чекушку коньяка:

— У Настьки день рождения отмечали, тяжко. Есть стаканчики?

— А ты из горла.

— А ты со мной?

— А я с тобой.

Раздавили. Я не то чтобы алкоголик — я пьяница. Алкоголику нужен продукт, пьянице — контекст.

Тут Аня подошла с иконописным лицом:

— Денис сорвался.

— Да ладно!

— Не может быть!

Аня посмотрела на нас, поморгала.

— Это только для меня сюрприз, да? Вы знали?

Наташа заковырялась в карманах, я ответил:

— Ну, не знали. Просто... ну... он в пятый раз уже срывается. Срыв его обычное состояние.

— Телевизор с утра унес. Почему Иисус со мной так?

Наташа извлекла из второго кармана вторую чекушку:

— Анька, давай дерябнем?

Аня посмотрела на бутылку, как на слишком дорогую красивую сумку.

— Это не по вере.

Я был вкрадчив:

— Иисус пил вино. Главное — не напиваться.

Наташа была груба — открутила бутылку и протянула Ане, Аня взяла и выпила половину. Это как я торт нечаянно в три часа ночи на кухне ем.

Тут подошел Николай с пакетом:

— Пьете?

Аня потрясла полупустой чекушкой, Николай отреагировал:

— Несерьезно.

И достал из пакета литровую бутылку «Белуги» и красную икру, баночку. Я, Наташа, Аня и Николай переглянулись, как перед разбоем. Началась ни с того ни с сего тотальная пьянка.

Единственный плюс алкоголя — выявление наших минусов и болей. Я это понял, когда Коля под финал бутылки сказал:

— От меня жена ушла. Фотки утром выложила с отдыха. С новым мужиком. Я щас...

Коля ушел к себе в палатку, долго там был, а потом вернулся с тремя парами кожаных перчаток: двумя женскими и одними мужскими. Он перчатками торгует, акссусуарщик.

Подошла женщина — я продал ей сумку. Подходили мало, все-таки водка. Вы не подумайте, что у нас так постоянно. Звезды просто сошлись, вот и сплотились.

На второй бутылке я полез в бутылку:

— Наташа, тебе надо бегать!

— Побежали!

Наташа побежала куда-то вбок, я догнал её и вернул обратно:

— Завтра утром вместе бежим!

— Стопудово! И мужа мне найдем!

— Я лично на тебе женюсь!

Через три часа пришел Денис и схватил Аню за шею. Аня вырвалась, взяла плечики и начала его лупить с такой первобытной страстью, что мы с Колей почти невольно примкнули. Денису пришлось спасаться бегством.

Дальше не помню.

На следующей день все пришли к двенадцати. Аня с цветами от Дениса. Всё было забыто, всё растворилось, делось непонятно куда. Мы стояли на своих точках и молча торговали, не подходя друг к другу. Тут я понял: единственный минус трезвости — это возможность ничего не делать с теми минусами и болью, которые открыл в себе пьяным. Зато утром пришел Румаз и показал мне секрет. Там надо не бояться резко дернуть нож на себя, задать импульс. Я взял его нож и дернул. О-па, сгущенка!