Стулья
В девяносто два года Авраам не перестал спорить с врачами. Они говорили одно и то же: «В вашем возрасте надо беречь себя», — а он отвечал:
— Доктор, я берегу себя уже столько лет, что, по-моему, пора поберечь кого-нибудь другого.
Саре было восемьдесят семь, и она всякий раз просила мужа не пугать людей.
— Они подумают, что ты ещё способен на подвиг.
— Сара, я способен.
— На какой?
— Пока не знаю, сначала с тобой посоветуюсь.
Они прожили вместе семьдесят лет. Авраам утверждал, что женился на Саре, когда ей было восемнадцать.
— Семнадцать, — поправляла она. — Ты был слишком самоуверенным, как и сейчас.
— Где ты нашла во мне самоуверенность? Я даже не знал, умею ли танцевать.
— Не умел. Но тебя это не останавливало.
В день годовщины Авраам с самого утра начал расставлять в комнате стулья. Переносил по одному, а после третьего сел передохнуть и объявил, что проверяет, не шатаются ли ножки.
— Зачем столько? — спросила Сара.
— Приедут дети.
— Позвонили?
— Ещё нет.
— Значит, не приедут.
— Сара, если бы гости приезжали только после звонка, у нас бы водились деньги.
Она посмотрела на мужа с улыбкой: знала не только его привычные шутки, но и то, какую надежду он ими прикрывает.
— Ждёшь, что они позвонят.
— Жду, что они приедут.
В полдень позвонила дочь, поздравила, а потом долго извинялась: у сына поднялась температура, а тут ещё дорога, пробки — словом, нашлись важные причины, по которым приехать к родителям она не могла.
Авраам держал трубку у уха и с серьёзным видом отвечал:
— Конечно, конечно. Мы всё понимаем. Нет, не расстраивайся. У нас всё прекрасно.
Сара кивнула на пустые стулья и спросила:
— Они приедут?
— Они очень хотели. Обещала приехать на следующей неделе. Сказал, что будем ждать.
К обеду накрыли стол на двоих: Сара поставила две тарелки, две вилки, маленькую вазу с цветами, Авраам принёс с полки старую фотографию, где они молодые, нарядные, стоят у моря, а ветер треплет Саре волосы, она задорно смеётся, и на мгновение они снова оказались там, у моря, где им было по тридцать с небольшим и казалось, что впереди столько времени, что его можно тратить не считая.
Сара опёрлась рукой о край стола, устраиваясь на стуле, а Авраам осторожно придвинул свой, не выпуская из рук трость.
Поднял бокал.
— За нашу годовщину.
— За то, что мы её помним, — улыбнулась Сара.
— Я помню всё. Ты кто? — пошутил Авраам.
— Вчера очки искал, которые были у тебя на носу.
— Проверял тебя на внимательность.
— А на прошлой неделе забыл, как зовут нашего врача.
— Зато помню, что он ничего не понимает в медицине.
— Его зовут Менахем.
— Я знал. Не хотел портить ему настроение.
Они чокнулись. Вино было сладковатым, торт слишком большим, а стулья вокруг стола оставались пустыми. Сара отрезала Аврааму большой кусок, а он, как всегда, попросил поменьше.
После обеда позвонила правнучка.
— Мама сказала, чтобы я спросила, в чём секрет вашего брака.
Авраам включил громкую связь и ответил:
— Передай маме: секрета нет, я женился на женщине, которая лучше меня.
Сара покачала головой.
— Это просто ты удачно устроился.
Правнучка засмеялась.
— А что ещё?
Сара задумалась.
— Не старайтесь всегда быть правыми. Если один из вас прав сегодня, пусть другой будет прав завтра.
— А если оба?
— Тогда, — сказал Авраам, — нужно немедленно сменить тему.
Сара добавила:
— И не ждите, пока вам будет что сказать, говорите, пока есть кому.
Авраам посмотрел на неё, потом на пустые стулья и придвинул свой ещё поближе.
— Ты ещё расскажи, что выходила за меня по любви.
— Я и вышла.
— Не смущай ребёнка.
— А ты расскажи, что обещал купить дом у моря.
— Я обещал?
Авраам сделал вид, будто выискивает в памяти тот самый дом.
— Ну что ж, — сказал он наконец. — Зато подарил тебе семьдесят лет.
— Не дарил. Мы их прожили.
Почти не тронутый торт Сара сложила обратно в коробку и отнесла в холодильник, а Авраам принялся убирать лишние стулья, передвигая их по одному и останавливаясь отдохнуть после каждого.
— Этот оставь, — попросила Сара.
Авраам поставил стул у окна. Сара поднялась и придвинула второй, чтобы у окна оказалось два.