Мы с Евой балуем цыгана Яшу и превращаем соседей в рыб

Ей бы больше подошло имя Коломбина или Урсула, но ввод статистических данных в цыгана Яшу, включающий в себя параметры её тела, черты характера и мнение окружающих, безжалостно приводит меня к имени Ева. До Адама мне далеко, но пусть хоть ходит по квартире голой. Это практично.

Ввод данных цыган выдержал стойко. Хотя вошли и не все. Яша жаловался, что он шаблонный конокрад и что это не в коня корм.

Такой дурень.

Но ему виднее. Ева дала ему овса, и он затих, посасывая семена.

Что ж, пусть будет Ева. Кто я такой, чтобы спорить с цыганом? Хотя, возможно, он нагло привирает. Последнее время он вообще не слишком стабилен и благоразумен. Видимо, нервничает. С Яковами такое бывает, ближе к зиме.

Конь заржёт — цыган проснётся. Вот и зима на дворе.

 

Наше решение отказаться от средств коммуникации с внешним миром основано на вопиющем безрассудстве и безграничном авантюризме. Она сожгла свой ноутбук. Я измельчил телефоны в электрической мясорубке, а планшет мы прибили гвоздём к полу и вращаем его по четвергам, будто рулетку. Он указывает нам путь к нравственному распаду.

Вообще, в живых оставили только цыгана Яшу. В виде домашнего питомца, словно он хомяк или ручная шиншилла. Я люблю шиншилл, а Ева любит хомяков. А вдвоём мы оба вместе на двоих и парой любим белых цапель. Но какая же из Яши цапля? Не цапля, а позорище. А вот шиншилла Яша отменная. И хомяк охуенный.

Так и живём.

Втроём.

Я, Ева, и пушной цыган Яша.

 

Отвращение Евы к варёному луку ещё сильнее, чем мой страх остаться наедине с куклой, чья неподвижность и остекленевший взгляд вызывают во мне страшно-страшный ужас.

Не знаю, к чему, но Ева утверждает, что число вещей, с которыми сталкивается Алиса, упав в кроличью нору, являет собой бесконечную последовательность символических действий в числовом значении, следующих в условном порядке. А это не что иное, как параллельная реальность, которая, впрочем, ничем не отличается от реальности нашей, хотя и совсем другая.

Совершенно такая же другая реальность и совершенно другая такая же реальность. Это ведь совсем не одно и тоже. Верно?

Я бы сказал, что это как кушать пуговицы — абсолютно бесполезно, но совершенно необходимо. Клоун, например, который не ест пуговиц — просто размалёванная подделка. Фальсификат в дешёвом гриме. Таких обычно обвиняют в шальном рукоблудстве и посягательстве на чужой мусор. Падшая же личность. А ел бы пуговицы, может и стал бы человеком.

Или представьте себе качественного министра подъезда без пуговичного пирога на ужин. Даже смешно. Но вареный лук и куклы, это совсем другое, хотя почти одно и тоже. Всё зависит от того, насколько глубока кроличья нора и являетесь ли вы Алисой.

 

Зануда Яша снова просит есть, трётся о колени Евы, урчит и бесцельно соединяет хвост с хоботом. Так забавно. Ева гладит его и одновременно ищет место для зонтика.

Зонты ставят в угол на случай неожиданного знакомства или драки. Случись чего, он всегда под рукой. Необыкновенно нужный и стильный аксессуар. Самая вожделенная мечта канализационных крыс и амбарных мышей.

Ева считает зонт предметом роскоши, но пользуется им охотно, особенно в доме. Я столько раз пытался облить её спиртом, но купол зонта безупречен в своей эффективности. Будь в доме ветер, у меня был бы шанс. Я даже хотел использовать вентилятор, но Ева пристыдила меня, обвинив в излишней надуманности. Умница.

 

Когда я назло Еве варю лук, она прячется под зонтом и бросает мне под ноги куклу. Я жутко пугаюсь, выбрасываюсь в окно, и каждый раз разбиваюсь насмерть. Буквально в лепёшку. С картошкой и грибами.

Потом кроличья нора с перевернутыми зеркалами, недоумевающая Алиса, которая кидает в меня гнилыми сливами. Амбарные мыши. Я дарю им розовый зонт, и они выводят меня по свинцовым трубам наверх. Шляпник дарит мне модный кепи, предлагает приобрести нелегальные отмычки в виде скрепок. Мы все вместе смотрим на окно и машем Еве потрёпанным постером с надписью: «Эквадор для тебя закрыт, детка».

Она улыбается и пускает мыльные пузыри цвета милори, которые лопаются у самой земли. Пуф-пуф-пуф.

Наступают минуты счастья, и я утопаю в нежности Евы. А она в моей. Такая гармония вдохновляет, и я луплю по рукам Шляпника, который расстёгивает штаны. Мерзавец.

 

Мы смотрим радио, и в форточку летят паровозы и поезда. Скорые, но слишком запоздалые для полночи. Интересно, почему ночные никогда не приходят вовремя? Я закуриваю тростник и кидаю в Яшу печёной тыквой.

Ева открывает окно и, закрыв глаза, встаёт на подоконник с открытой книгой. Балансируя на одной ноге у самого края, она читает не глядя:

— Алиса ни капельки не ушиблась; она моментально вскочила на ноги и осмотрелась: первым делом она взглянула наверх, но там было совершенно темно.

Потом она прыгает вниз и, уже совсем разбившись насмерть, кричит:

— Давай купим Чеширского Кота со скидкой?

Я соглашаюсь. Я вообще не против живности в доме, тем более со скидкой. А в ярмарочные дни можно и бесплатно приобрести. Хотя ярмарок мы не любим. Там продают кукол и уж точно варят лук. Какая же ярмарка без лука и кукол. Так что уж лучше со скидкой. Или в кредит. В крайнем случае — аренда. Но только если не против сам Кот. Иначе какой смысл? Ну, сами посудите, зачем брать Кота, хотя бы даже со скидкой, если сам он того совсем не желает. Это уже вовсе никуда не годится. Это, я бы даже сказал, откровенная чепуха.

 

Яша линяет фиолетовым. Ева кормит его рецептами веселья и сценками про стрекоз, которые показывает пантомимой. Сегодня у него десертный день. Яша радуется и натирает мылом копытца. Десертный день — день цыганского хоккея.

Яша игрив до невозможности. И вратарь отличный.

 

Очень кстати выяснилось, что сегодня моя очередь заливать соседей сверху. Надев подаренный Евой зелёный вязаный пиджак, я беру вёдра и, насвистывая бодрый австрийский марш, лихо шагаю на самую крышу. Пока я набираю воду из вечных луж, Ева подпирает лопатой соседскую дверь, это чтобы вышеупомянутые не могли спастись бегством. Она смеётся и хлопает в ладоши. Теперь у нас будет свой аквариум и, уж, конечно, Чеширский Кот.

Праздник-праздник.

 

К вечеру соседи совсем затихли. У них открылись жабры и выросли хвосты. Соседские чешуйки серебрятся и золотятся в лучах солнышка. Мы кормим их, словно голубей, крошками от батона, забрасывая их через дымовую трубу. Соседи радуются пище и игриво пенят воду плавниками. У женской особи особенно яркий радужный хвост, возможно, она форель. Мы назвали её Сарой. Хотя, совсем недавно она была Верой Сергеевной. Не уберегла Сергеевна семью от зарыбления. Теперь у неё муж — окунь. А она говорила, что он олень. Странно.

 

У нас немножко льет с потолка, но мы сделали целлофановые отводы и направили их в окно. Теперь вода льется на клумбу, где расцветают карие анютины глазки и чудные цикламены. Думаем посадить подсолнечник и кукурузу, чтобы делать попкорн и семечки. Семечками мы будем кормить соседей, а попкорн будем употреблять самостоятельно.

Такие вот планы на жизнь.

 

Сегодня утром, сразу после обеда и ближе к вечеру, к нам в гости придёт Алиса. Мы будем кормить соседей-рыб, варить лук, пугаться кукол и насмерть выбрасываться из окон. Все вместе.

А за всем этим будет с улыбкой наблюдать счастливый Чеширский кот, купленный со скидкой. Надеюсь, с Яшей они подружатся.

Хотя Коту, я думаю, как всегда откровенно похуй.