букашечное
девять нимбов на тысячу благопристойных букашек
и счастливый билет отрывным волоском в бороде.
на бесплатное манны. на завтраки манная каша.
нет подобий подобиям строем идущих к черте,
где лишают призрения, глаз, равновесия, крови,
зацелованных первенцев, крова, последних рубах.
погибание планово — за красоту и здоровье,
но уже в коридорах и выдохов воздух иссяк.
на булавке в коробке двукрылая особь подвида,
не вставая с колен подошедшего к матерной мгле,
проигравшего споры с божественной липой либидо
на своих языках на чужой и далёкой земле.
повторяя судьбу, знаменитую кратной отдачей,
вместе с пресной легендой о нашей живучей душе,
мы не можем никак. ни за что, ни за так, ни иначе,
убивая друг друга на ужин, на память уже,
потому не с руки выгребать из казеных сусеков
каменеющих плесенью баек бесплодный песок.
это бред для приезжих. не стерпится-слю. «лучший лекарь»,
не моргнув, намотает на прежние свеженький срок,
подберёт упыря дальнобойщик на вымытой трассе,
оставляющей выбор играть на пустой интерес
до мечты, наготы, нищеты, несогласий, согласий —
без надежды, без пафоса, без сожаления. без
угрызений в везенье, но нимб расположен к потере
головы с подголовником. райские тесны сады.
не вставая с колен, насекомым удобно не верить,
что спаслись, опоздав на раздачу лучей доброты.
