Ирреальные флуктуации (окончание)

ПЕРЕМЕНА ОБРАЗА

Один сермяга наскучил сам себе и пожелал стать не тем, кем он являлся на самом деле. Начал прилаживаться к разным образам, перебирал и так и сяк, и наперекосяк, но все свежепримеряемые концепты казались ему слабоубедительными. В конце концов уморился мужик и махнул рукой:

— Не получился у меня гештальт с апгрейдом — ну и хрен с ней, с этой амбивалентной интенцией. Придётся и дальше оставаться в наклонении, имманентном моему фенотипу, эхма.

И вряд ли противопоставить его решению те или иные движения мыслей оказалось бы разумным при всём желании кого бы то ни было — хоть этого сермяги, а хоть и мало ли кого другого.

ЖИВОПИСЬ НИОТКУДА

Один потешник писал чудесные картины. Правда, только во сне. А стоило ему пробудиться — и вся тяга к художеству пропадала, точно корова языком слизывала.

Когда он об этом рассказывал, люди над ним смеялись:

— Экий ты бахарь! Да таким макаром любой может обозваться живописным искусником или ещё кем похлеще!

— Вот-вот, заливаешь о своих снотворных достижениях и глазом не сморгнёшь.

— А ты возьми и нарисуй что-нибудь ради доказательства. Так, чтобы не во сне. Картину потом и продать можно. Ведь художник должен своим уменьем хоть какой-никакой ломаный грош зарабатывать. А иначе это вовсе не умение, а издевательство.

На подобное зубоскальство с подначками упомянутый потешник отвечал приблизительно в таком расположении:

— Не стану я перед вами озадачиваться доказательствами, ишь чего захотели. Если на то пошло, я не для денежного выражения существую в искусстве. Мне просто интересно глядеть концептуальные сны!

ДОЖДЕЗВОН

Один мутовар сызмальства наловчился вычёсывать из дождя густым гребнем самые звонкие капли. Хотя каждый раз довольно малое количество вычёсывалось, а всё равно по ходу жизни собрал он двадцать бочек дождевого звона.

Доброхоты его отговаривали:

— Пустым делом занимаешься, брось ерундовничать. Ну какой тебе прибыток с этой небесной мокряди? Никакого. Занялся бы лучше каким-нибудь полезным рукомеслом.

Но мутовар не булгачился по поводу непонимания окружающих. И продолжал существовать в прежнем образе, не пропуская ни единого осадка — ни крупного ливня, ни мелкотравчатой мороси. А когда он закончил свои дни и его положили в домовину, собранные им капли поняли себя свободными — и враз порскнули из бочек обратно в вышину, зашаркотали по небу. Да столь зычно, что у окрестных жителей едва не полопались барабанные перепонки.

Жаль, никто так и не уразумел, зачем он вычёсывал из дождей звонкие капли. А мутовар-то разумел! Просто не нашлось ни одного согласника, которому он посчитал бы возможным всё обсказать.

ГИПЕРРЕАЛЬНЫЙ СЮЖЕТ

Один коломут плохо вписывался в реальность. Разумеется, это не могло его не беспокоить. Оттого он часто просил домочадцев присмотреться к нему беспристрастно и оценить обстояние дел.

— Ну как? — спрашивал. — Вписываюсь?

— Да нет, — честно говорили ему. — То есть, вписываться-то, может, и вписываешься, но не очень хорошо, слабоотчётливо.

Тогда коломут начинал принимать разные позы, напрягался и перемещался туда-сюда ради пущего достопримечания своего образа.

— А теперь? — интересовался он после каждого движения. — Лучше или нет?

— Не лучше, — звучало ответное мнение. — Да брось изгаляться над здравомыслием. Видно, таким уж ты уродился, ничего не поделаешь. Обойдись без выкрутас и существуй как есть.

И он, конечно, существовал скрепя сердце. До тех пор, пока не перестал сообразовываться с реальностью окончательно... Больше о нём и сказать нечего. Ну в самом деле, что скажешь о нереальном человеке?