Старуха Парфёниха («Совиновские рассказы»)
Я не собиралась выкладывать эту историю, поскольку уже две байки про деревенских колдунов (по рассказам очевидцев!) есть у меня на страничке. Думаю, хватит. И вот начала читать книгу Ольги Сороки «Вёрса», а там упоминается примета народа коми про соломинку во рту от колдунов.
Так что байка моя приобрела этнографически- фольклорный окрас и захотелось поделиться. Видимо, в нашей местности (русский юг Западной Сибири) было схожее средство от сглаза и прочего «зла, волшебства, чародейства, ближних и дальних соседей, девки-простоволоски и бабы-самокрутки...»
Вспоминает Владимир
Раньше в деревнях почти все дворы держали скотину и разводили большие огороды. Иначе как жить, чем кормиться семье? Крестьянину вся надежда на землю. Я был маленький. Наверно, лет восемь- десять, но как сейчас помню тот роковой летний день. Накануне у нас в хлеву опоросилась свинья. Двенадцать здоровеньких поросят — хозяевам радость и прибыль!
Мне очень любопытно было посмотреть. Бабушка Маня сначала не разрешала, но я упросил.
— Только возьми в рот соломинку. Постой с соломинкой во рту и посмотри. Вслух не вздумай хвалить и не удивляйся.
Уж не знаю, зачем нужна была соломинка во рту при таком осмотре, наверно, примета. Бабушка знала много примет, умела на картах гадать, к ней даже люди ходили спросить о своих невзгодах.
В тот день остался я на хозяйстве один. Мать работала в конторе, бабушка ушла в магазин. Слышу в ворота стук, старушка Парфёниха из Лысанова приехала к совиновской родне, и вот зашла к моей бабуле повидаться. Я гостью в ограду пустил, проводил в избу за стол. Она пьет чаёк и расспрашивает:
— Какое же у вас хозяйство?
Я не утерпел и похвастал:
— Есть маленькие поросятки.
— Ох, ты! А пойдем- покажи.
Мне бы отказать, да был я мал и не догадлив. Повел Парфёниху в хлев.
— У-у, сколько мно-ого, да какие все ладные, гладкие. Холё-осенькие! — долго умилялась старушка, цокала языком, качала из стороны в сторону седой головёнкой.
Потом быстро собралась и ушла, не дождалась мою бабушку. У меня на душе смутное беспокойство, ничего родным о гостье не сказал. А наутро все наши поросята были мертвы.
Бабушка Маня в стон и слезы, допытываться начала — может, кто посторонний был? Тут я не стал таиться, признался честно.
— И в хлев Парфёниха заходила? — вскрикнула бабушка. — И поросяток наших хвалила вслух? А ты соломинку хоть во рту держал?
— Шибко хвалила. Баба, прости! Забыл про соломинку, — плакал я.
— Кого ж ты пустил, мила-ай! У неё ж худой глаз и колючий язык, всё Лысаново знает. На кого с завистью посмотрит — тот заболеет. Чье добро похвалит — захиреет, попортится. Будь я дома, ни за что бы не повела в хлев такую глазливую тётку.
Бабушка долго меня ругала. Потом мы еще держали свиней, но никогда-никогда не удавалось вырастить поросят. То матка их задавит-загрызёт, то заболеют и передохнут. Приходилось подросших покупать на колхозной ферме или у соседей.
А про свою бабушку Марию Ильиничну еще расскажу случай. Однажды зашёл к ней знакомый немец Гефельт, у него свинья потерялась, уже неделю нет дома. Раньше ведь свиней не держали весь день в хлеву, отпускали побегать на воле, они в канавах валялись, подъедали траву, нагуливали жирок. Ребятишки вечером их загоняли во двор.
А теперь у Гефельта пропажа. Всю округу обыскал и следа нет.
Бабушка раскинула карты, попросила гостя вслух задать чёткий прямой вопрос.
— Найду ли свою свинью? — выпалил Гефельт.
Бабушка внимательно оглядела расклад, пошевелила губами, задумалась ненадолго и сказала уверенно:
— Найдешь, но утешения от этого не будет.
Через две недели тушу гефельтовой свиньи вытащили из болота. Но старый немец уже смирился с потерей.