Если птице отрезать крылья

В человеке всё должно быть прекрасно: и лицо, и одежда, и душа, и мысли...

Палыч, да кто ж спорит?

Но почему, если этот человек ведёт свою родословную от пресловутого ребра невинно изувеченного Адама, в первую очередь хочется, чтобы именно лицо, а по гамбургскому счёту, — и тело было прекрасным.

Всё остальное как бы тоже — да, но на фоне тела набор других претензий выглядит вторичным, и где-то даже рудиментарным.

Вот, нашёл нужное слово, — придатком. Да, придатком. Бесплатным. Ага.

Мы же еще по Марксу помним, что первично, а что — вторично.

Как говорится — научно доказано.

А учение вечно почему? Потому что верно.

Нас силлогизмами не собьёшь.

Так вот, вернёмся к делу, то бишь к телу.

Казалось бы, за сотни лет женское тело было изучено вдоль и поперёк.

Учитывая складки «на местности», особенно — вдоль.

Тем более удивительно, как феномен, о котором пойдёт речь далее, не был замечен и отмечен. А ведь по значимости и воздействию на слабый мужской мозг он стоит на уровне улыбки Моны Лизы.

Но не будем растекаться по, перейдём к сути.

Итак, по определению, — тело должно быть прекрасным.

Начнём с лица, а точнее — его ингредиентов.

Есть ли определённые, чёткие, конкретные требования к цвету волос?

Ответ очевиден — нет. У красивой женщины цвет волос может быть абсолютно любым. И никоим образом не является решающим фактором.

Причёска? Да по большому счёту нам совершенно всё равно, как там эти волосы уложены. Есть — да и хорошо.

Глаза. Могут быть любого цвета. И обычно это фиолетово.

Нос. Непринципиально. Когда Софи Лорен была еще шестнадцатилетней девчонкой, Карло Понти потребовал, чтобы она укоротила нос. Софи наотрез отказалась. Что было дальше — общеизвестно.

Губы. Конечно, хотелось бы более пухлые, зовущие, влекущие, но — не критично.

Рот. А что рот? Он либо есть, либо его нет. Шучу. А так-то вещь, конечно, нужная, но функционально ограниченная своей утилитарностью.

Что еще? Овал лица? Который милый? Да ради бога. Тем более, что овал будет по-любому. Квадрат, как известно, застолбил Малевич.

Уши? Ну, как у африканского или индийского они быть не могут, а посему, в случае недостаточной изящности, всегда могут быть прикрыты причёской.

Шея, по большому счёту, вообще вещь бесполезная. Куда поворачивать, идти и что делать сами разберёмся.

Опуская взгляд ниже, попадаем на мягкий, округлый, объёмный и, чего греха таить, весьма привлекательный элемент. Для которого размер имеет значение.

Но, замечу, — вопреки расхожему мнению, не является определяющим.

Соглашусь: второй лучше, чем первый, а третий интересней, чем второй, но пятый, а тем более «пятый плюс» — это уже на любителя.

Элемент, безусловно, важный, по значению — точно не пятый, а повыше, но, опять же, — единого, чёткого требования нет.

Кому и второй размер мил, а кто-то «любит погорячее».

Опять же — разнообразие видов и форм. От стоящей до висящей, от каплевидной до грушевидной. Нет единообразия, нет. Это еще дель Торо в «Форме воды» хорошо подметил.

Далее — известный волнительный гитарный абрис бёдер.

Как бы — центр притяжения. Или ЦУП: Центр управления полётами.

По большому счёту — ничего особенного. Красиво, но внутреннее устройство достаточно примитивно: вход — выход.

Он же — запасной вход.

И, наконец, мы переходим к самому интересному, удивительному, по настоящему сбивающему нас с ног.

Женские ноги.

Это уже серьёзно.

Здесь шутки кончаются.

Женские ноги не могут быть толстыми, худыми, кривыми, выгнутыми колесом, вогнутыми буквой Х, короткими, косолапыми, одним словом, — какими-то не такими.

Жёсткие требования опытного ценителя заключаются в том, что женские ножки могут быть только: длинными, высокими, стройными, изящными, в то же время незаметно и неназойливо подчёркивающими заманчиво-таинственный изгиб бёдер.

В том самом месте, где ларчик открывается.

А теперь — внимание!, представим себе, что ног нет.

Исчезли.

Отрезаны, например.

Почему сразу — трамваем?

Можно, конечно, и паровозом, но зачем?

Да нет, бензопила тоже не нужна. Обойдёмся без Квентина.

Мы же живём в век 3D и 5G, сделаем это мысленно, условно, виртуально.

Почему-то общая картинка резко поменялась.

Будто солнце скрылось за тёмным, мрачным, кучевым дождевым облаком, сразу похолодало, потемнело, подул неприятный, порывистый ветер.

Поблекли краски и обаяние всего того, что выше пояса.

Как в свое время метко припечатал увы, уже покойный Олег Иванович, — Не греет.

Вот и получается, что самое главное, что создаёт феномен sexy?

То-то.

И еще — лайфхак. Инструментом надо владеть.

Поэтому обязательный штрих, как последний мазок кисти художника на полотне картины, — походка.

Лёгкая, воздушная, загадочная, обворожительная, возбуждающая, заставляющая тебя развернуться на сто восемьдесят градусов и завороженным, приклеенным, привязанным идти за этой фигуркой.

Которая как в дрожащем мареве струится перед тобой летящей походкой.

Которая без крыльев — никак.

И ты в очередной раз понимаешь, что сто раз был прав Олегович, вложив в уста Петруччио, верного Санчо Пансы Василия Ивановича, безукоризненную формулу смысла бытия:

...Представьте себе, что всё, что может дать прекрасная женщина, составляет сто процентов...

Да, сто. Так вот, девяносто процентов она дарит в тот момент, когда просто её видишь, а остальное, из-за чего идёт весь тысячелетний торг, всего лишь крохотный остаток.