Последнее дело Франца Инквизитора
Он сидел за столом из костей еретиков на табуретке, обтянутой кожей с жопы ведьмы. Тяжёлый рабочий день уходил к концу, едва начавшись. План по монтированию испанского сапога был выполнен, гаротта откалибрована, и он уже собирался уходить в отпуск, как в дверь постучали.
Франц намеревался незаметно уйти через камин, но чёрт не пустил его в трубу. Дверь распахнулась. На пороге с ведром эля в руке толстел трактирщик Франц.
- Не соизволите ли ознакомиться с моим нежнейшим прошением, - сказал Франц трясущейся рукой и протянул Францу кусок пергамента, завёрнутый в грязную бумажку, пахнущую селёдкой.
- Нет, не соизволю, - Франц снова попытался уйти через камин.
Трактирщик вытащил его за ногу и уложил на кушетку из жил алхимиков:
- Злобный колдун по имени Франц наслал проклятье на пиво, которое я подаю в своём трактире. Теперь из лагера оно превратилось в «Охоту крепкое». Испив, люди бегут от моего трактира как от чумы, но далеко убежать не могут. Пьяными телами завалены все мостовые. Горгульи терзают их отравленную бормотухой плоть и тоже падают на мостовые. Градоначальник, узрев этот ужас, тоже пал на мостовую. Смертью храбрых. Примите меры – сожгите наконец этого Франца-колдуна на костре! Под пивко и песни менестрелей и свиристелей.
Франц поморщился.
- Обратитесь в отдел сожжения на костре, - ответил он и попытался вновь уйти через камин.
- А они отправили к вам, - ответил Франц, выволакивая Франца из трубы.
Чертыхаясь, поскуливая и поминая кардинала, инквизитор пошёл разводить костёр. Вскоре сбежались менестрели, которые начали бряцать на своих мандолинах хаву-нагилу и другие патриотические песни. Через пять минут костёр уже фыркал как казначей при виде бедняка, но колдун к месту сожжения не явился.
Франц решил, что это отличный повод уйти в отпуск, однако Франц загородил ему путь в камин. Франц вздохнул, как прокажённый – последним вздохом, и выцедил:
- Да-с, такого тяжёлого дня у меня не было со времён потопа.
Конец.
- Нет, не конец! – потребовал Франц, - если не разберётесь с Францем, я буду жаловаться на вас кардиналу Франции Францу Францзускому и в департамент борьбы с колдунами и колтунами.
Дверь распахнулась, и к полыхающему посреди кабинета костру, отпихивая министрелей и свирестелей и сверстников, вшагала графиня Француаза.
- Я вам отдамся! Обоим! Только спустите на тормозах это дело. И штаны.
Но штанов на инквизиторе не было, а на Франце красовалось только исподнее.
- Хорошо, я спускаю, - объявил инквизитор и попытался уйти через каминг.
Но тактирзик привычно выволок его за ногу и пригрозил архиепископом Францем Бульонским.
Франц в отчаянье понял, что сжечь на костре кого-то всё-таки придётся. Он оглядел присутствующих, особенно пристально сощурившись на свирестелей, и принял непростое решение.
- Деус вульт! – возгласил он и швырнул в костёр Француазу.
- А ведь она могла нам отдаться! – завизжали минестрели, похтливо наяривая на своих волосатых мандолинах, но тут раскрылась истина!!!!!!!!
- Как ты узнал?! – завизжала Француаза из костра, превращаясь в колдуна Франца.
Минестрели ошарашенно пялились на превращение и благодарили провидение за то, что не успели возлечь с лже-Француазой и их мандолины остались неопороченными.
- Работа такая, - скромно потупил взор Француа и посмотрел в сторону камина.
- Постойте-ка, - преградил ему путь трактирщик, заблаговременно ухватив его за ногу, - а кто вернёт мне мой лагер? А кто очистит мостовые от горгулий и блевотины?
- Что ж, - обречённо сказал Франц, - видимо, это сделаю я.
И, дождавшись, пока Франц разожмёт пядипальпы и отпустит его ногу, бросился в костёр.
Минестрели, прочувствовав трагичность момента, наигрывали шестую симвонию Шестоковича.
Заливисто хохоча, чёрт из камина выскочил как чёрт из табакерки:
- Теперь этот суицидник будет вечно работать в министерстве у нас. Без отпуска и выходного пособия. За трудодни! Как при Сталине!
- Везёт же некоторым! – сокрушился Пётр Михайлович и открыл интернет, чтобы с орфографичесими ошибками ругаться на жертв ЕГЭ и прословлять лиушчее в миире советское новообразование.
Хэпииэнд.