Ты говоришь ИИ?
Осень всё больше меняла свой облик: отходила от ярких и тёплых красок в сторону серой и холодной палитры цветов, становясь всё менее жизнерадостной, как это было в самом её начале, когда костры, когда позолота, багрец и все прочие, хорошо нам известные дела. Почти вся листва, давно уже опустившись на землю, почернела и смешалась с грязью. Лужи, рытвины грунтовки, залитые дождевой водой, отражали такое же серое беспросветное небо, как и сама жизнь под ним. Найти какую-то приятную картину для отрады души и отдыха глазам не представлялось возможным. В такие минуты почему-то часто в голову лезут квази интеллектуальные думы, желание остановить свои мысли на вечных вопросах — парадоксально, конечно, но почему-то это так работает в жизни.
— Ну, а ты что думаешь об ИИ? — спросил неожиданно Серый, после долгого молчания.
— А чего о нём думать? Я больше о хлебе насущном... — ответил ему сухо на это сосед, всматривающийся вдаль.
— Как чего?! Говорят, что все вокруг весьма обеспокоены скоростью развития искусственного интеллекта.
— Пургу несут, не больше..., — произнёс сидящий рядом приятель таким тоном, как отрезал.
— Пургу? А если, ну как в фильме «Терминатор. Судный день»?! Война, власть машин и программных комплексов, экологическая катастрофа, нарушение пищевых цепочек, конец всей органической жизни на земле и...
— Ой, не будь ребёнком. Ну хорошо, вот что думаю я об этом всём: к сожалению, в мире не было и нет независимой силы или инстанции... А посему, кто сильнее и быстрее в разработках, да и не только в них, а в целом, тот и прав. Развитие ИИ не остановить, по крайней мере сейчас, но способно ли самопроизвольно зародиться его самосознание? Вот скажи мне? Это ведь тоже под большим вопросом. Учёные всего мира до сих пор в лабораториях не могут искусственно воссоздать жизнь, слыхал, наверное, про первичный бульон Александра Опарина и подобные исследования после него? А здесь синтетика... Син-те-ти-ка! Код! А что есть код? Инструкция! По мне так, ИИ — просто удачный механизм в очень сомнительных и ненадёжных руках. В конце концов, всё приведёт не к войне с машинами, а к войне корпораций, как бы это банально не звучало.
— Ну, сложно спорить, конечно, с таким доводом, но, а как же, скажем, религия? Она не может выступать подобной инстанцией?
— К сожалению, религия — это слишком что-то эфемерное, неконкретное или даже абстрактное, когда больше слов, но не фактов. А всё научное и реальное — требует фактов. Ты существуешь, я существую — более-менее объективная реальность, а Бога кто видел, кто его слышал, встречал? Что он заявлял о себе сам? Только когда впечатлительные люди пережившие, к примеру, клиническую смерть или подобные потрясения, рассказывают нелепые истории, приключившиеся с ними, основанные на их воображении? Конечно и безусловно, религия могла бы стать подобной инстанцией, и должна была бы ей стать, если бы сам Бог так сказал! Но, как правило, в жизни он не очень-то разговорчив и вообще не любитель поговорить, поэтому, в основном, это делают за него. И кто? Кто все эти проводники? Такие же, как и мы — заинтересованные в благах существа? Среди них истинно верующих по пальцам одной руки можно пересчитать, не больше. По мне так, всё это из раздела мифологии, которая, уверен, обречена.
— А когда ты произнёс: «и кто?», то это случайно не из-за этого индивида внизу?
— Эхехе... Зришь в корень. Вот, посмотри, даже не верится, что кто-то из его сородичей настолько умён, что изобрёл ИИ, машины и механизмы, и даже способен полететь в космос.
— Дегенерат, что с него взять.
— Артефакт земного разума! Давай, как пройдёт под нами, мы на него облегчимся?
— Ыыыы. Ну, как получится. Ну и скотина же, ты только посмотри на него!
Небритый, со стеклянным равнодушным взглядом, плохо пахнущий человек, в замызганной старой кожаной куртке, пошатываясь и ступая короткими шажками, придерживаясь за частокол забора, пробирался сквозь грязь в сторону проезжей части. По пути несколько раз останавливался, тёр грязными руками лицо, и крепко выругавшись, продолжал свой поход дальше. Было видно, что его мутит, и что, судя по всему, он не совсем адекватен.
— Похмелиться хочет, да нечем, вот и ползёт в магаз. Будет у женщин и детей копеечку клянчить, алкашня конченная.
— Венец творения, не меньше.
— Оха-ха, не могу, а-ха-кар-кар-кааар!
— Ахаа-кааар! Кар! Ка-ар! Ка-ар! Ка-ар!
Человек поднял голову и увидел на чёрном толстом СИПе, свисающем между бетонными столбами гиперболическим косинусом, прямо над его головой, двух ворон.
— Чо бл.. разорались?! С.. ки... — выдал было он и получил подарок птичьего кала, стремительно опустившийся ему в область ресниц.
— Тьфу, бл...!!! — выругался снова он и нагнувшись к земле, стал счищать и вытирать вороньи экскременты с лица. Затем, как ни в чём не бывало, продолжил свой крестовый поход.
Вороны, сделав круг, приземлились снова на том же месте и, о чём-то между собой переговариваясь, с любопытством продолжали смотреть во след удаляющемуся царю природы, апогею эволюции и, безусловно, перлу творения, озарявшему своим существованием и интеллектом это тлетворное и болезное время серых осенних дней.