Авторский синтаксис Каверина
Наткнулся недавно на интересное место у В. А. Каверина. Из книги "Литератор. Дневники и письма" (1988). Только на это место, саму книгу пока не читал. И вообще, кажется, ничего у него не читал, хотя фильм "Два капитана" с удовольствием смотрел не один раз.
"Скульпторы бывают разные — одни владеют умным резцом, с помощью которого живая нить незаметно связывает все значительное в жизни. Другие лишены таланта выбора".
Интересен синтаксис. Вслух два эти предложения читаются как одно:
"Скульпторы бывают разные: одни владеют умным резцом, с помощью которого живая нить незаметно связывает все значительное в жизни, другие лишены таланта выбора".
Если диктовать и даже интонационно выделить точку перед "другими", едва ли кто-то ее поставит. И нет, в принципе, сомнений, что автор отталкивался от варианта, в котором "одни" и "другие" входили в состав одного предложения. Смысл замены запятой точкой тоже, в принципе, ясен. Лишенных таланта выбора "других" не следует рассматривать как скульпторов вообще, они просто другие. Скульпторы же только те, кто владеют умным резцом, - одни они, - у них есть талант выбора, они выбирают разное, чем и выдают свою принадлежность к данному сословию. Отсюда - замена двоеточия на тире. Однако смысл этот проявляется, только если читать два предложения и отдавать себе отчет, что сначала они составляли одно. Если попытаться впихнуть этот смысл в первое, нужно, как минимум, поставить "они" перед или после "одни", которое в этом случае полностью теряет свою числительную сему и становится обозначением исключительности. И то мы еще будем вынуждены приложить некоторые умственные усилия, чтобы связать "разные" с "умным резцом", "живой нитью", "незаметностью", "всем значительным" и "жизнью". Впрочем, нам все равно приходится проделывать этот труд после прочтения второго предложения, и некоторые, несомненно, будут за него благодарны автору, ибо тут целый пучок перспективных тем.
Ну, а самое главное, что дает эта внешне не безупречная, но довольно остроумная замена двух пунктуационных знаков, - живая мысль автора. Мы очень хорошо представляем, как, зафиксировав яркую, образную и даже внутренне драматичную сентенцию, автор начинает размышлять над ней, подозревать тривиальность ее содержания, судить себя за лояльность к бездарностям, как он, стараясь не обидеть последних слишком явно (Церетели - в силе, и дача у него в том же Переделкине), идет на эту рискованную замену и сильно выигрывает в плане витально-ментальной насыщенности текста.