Катуллу
Исхудал я, Катулл, с перелюба,
все кровати поломаны дома,
был я раньше из круглого дуба,
а теперь точно кость Парфенона.
Это Цинтия, Флавия дочерь,
как земля, пожрала мое семя,
ну ты знаешь — понравилась очень.
Мы такое гулящее племя!
Я как сеятель — сею и сею,
припадаю к землице устами
и вином фалернийским косею
под её молодыми перстами.
Что погибло, Катулл, то погибло,
и довольно, не будем об этом.
Посмотри, неужели не видно,
что я бледен луническим светом?
Я умру, как крестьянин на пашне,
я смирился с такою судьбою.
Но в стихах мое имя, друг старший,
вознеси над жестокой землею.