В ритме регги

Мир соткан из пустоты. Кажется, потрогать руками — это такой бред, обман зрения. Между атомами, кварками, глюонами и шкварками — огромные поля микромира, бесконечность, запутанность. Иллюзорная условность якобы видимого, наталкивает на предчувствие — будто и впрямь всё погружено в сон Господа и ничего нет вне, всё только в нём. Материального нет, память о тактильном скрыта в подушечках пальцев, и это ещё один летучий элемент сна. Можно вообразить что угодно, и в этом тоже обман, хоть и чуточку меньше, чем в окружающем. Можно не воображать, а знать — уже сейчас, где-то там за сценой таинственный писарь ведёт учёт в толстенной старинной книге. Он знает точно, сколько отмерено каждому вдохов и выдохов, ошибок, боков, косяков. Сколько крох добра. И на чаше весов всё перевешивает один единственный шанс.

Он в выборе.

Но, кроме возможности выбора, самая смешная шутка текущего бытия скрыта на поверхности. Она в том, что у человеческого существа по-настоящему реальны только три вещи: это его язык. Тот, на котором говорила мать.

Это его любовь. Частица волшебства, даруемая Всевышним при рождении.

И его ненависть.

Это не червяк проел дыру в твоей голове. Это не зарос «родничок», ибо ты выполз в мир ногами вперёд. В тебе изначально было слишком мало любви. Как в пустом семени. Ты родился уродом, и нет в том вины матери или отца. Пустоцвет. Пустой свет. Маленький лучик любви постепенно угас, истончился, и ты возненавидел свой язык. Сожрав язык, твоя ненависть сожрала тебя всего. Теперь ты пустая ходячая оболочка, набитая мусором чужих слов и идеологий. Ты, и толпы таких же безликих, бездушных чудовищ. Вас много, в попытке чуть согреться, вы тянетесь друг к другу как слизни или мокрицы, в этом ваша сила. Тёмная, тупая, шевелящаяся биомасса, из которой так удобно лепить послушных кукол.

Нет, ну ладно, что сейчас слушаешь? Что в наушниках? Какой-нибудь блюз, наверное. В любом случае, что-то классное, да? Качаешь головой в такт, тепло и приятно, — весел, счастлив, талантлив. Ну, есть же у тебя таланты, не так ли? Не полный же кретин. Сидишь сейчас в мягком, может прилег на диванчике, попиваешь «энергос», может куришь какой-нибудь хитрый бутерброд, щедро унавоженный «солью». Так или иначе, жизнь удалась. В твоей природе всё хорошо, всё именно так и должно быть в твоей природе.

В твоих джунглях.

Чо там на мониторе? Где ты щас, по трассе идёшь? Ведёшь кого? А ну-ка, покажи... О, крутой хлопчина, отличное попадание. Но даже если промажешь, у тебя ведь есть ещё. Он же обратно не полетит; нет бензовоза, фуры или военных — по мирняку! Буржуин за спиной похлопает по плечу, даст заранее приготовленный медовый чникерс. Прямо на клык, за щеку. За щекой снежинка тает? Тает, тает.

Тебя выращивали не в пробирке. Ходил в школу как все, у учителей были русские имена. Одну из них недавно убил, но ты и понятия об этом не имеешь, потому что вместе с ней убил еще с десятка два совершенно не знакомых людей. Таков путь, да? Приказ? «Tötet, tötet, tötet, ich werde für euch alle verantwortlich sein!» — классно липнет на язык цитатка Геринга, скажы? Весь ваш выводок повторяет эту молитву на ночь, чтобы голову не разорвало от кошмаров. Чтобы было чем крыть. Чтобы взять суку-совесть (или что там за червь в твоей требухе) за горло и придушить, падлу. Виноваты они — мы выполняли приказ!

Тебя выращивали не в пробирке, а в компьютерных клубах. Сейчас уже ясно, к чему были все эти стрелялки, контр-страйки, командные игры, пиф-паф, ты убит. Ты убит.

ТЫ УБИТ.

Ты здоровый, упитанный мальчик, косая сажень румянца во всё лицо, но мертвее тебя только космос. Хотя нет, ты мертвее. В твоих глазах не отражается свет, они пьют свет дня, две чёрных дыры. Монстр? Нет, в том-то и дело. Война? Да, война. Но мы не воюем со старушками, с грудничками на руках у молодых мам, что падают на колени: «Не стреляй!».

И ты ведь не стреляешь, твоя правда. Ты не «тыснэш гачок», не «НАЖЫМАЕШЬ НА СПУСКОВОЙ КРЮЧОК», не загоняешь снаряд в ствол, не дёргаешь что-то там у пушки, чтобы дать залп, и конечно, никогда не сможешь всадить нож в сердце живого.

Ты аккуратно трогаешь пипочку джойстика. Вот и всё. Это как Джойс, только с пипочкой, окей? Ведь совсем разные вещи — спустить курок, то есть, выстрелить, совершить убийство, преступление, пролить кровь. Или же, сидя в тёплой землянке или в каком-нибудь подвале захлёбываться адреналином, дрожать от мурашек по коже, поджимая пальцы ног синхронно с мошонкой, просто продолжать игру, заниматься любимым, грести всеми четырьмя в море кайфа. Где-то там на мониторе игрушечные людишки, их машинки распадаются на пиксели, что-то вспыхивает, беззвучно, не страшно, в хаосе мультяшных взрывчиков не видно ни обломков, ни фрагментов тел. И вот уже буржуин в пробковом шлеме тычет тебе пряник в рот — НА. И на карту денежка — кап. Да? Вас же должны как-то любить, в хвост и в гриву. Чтобы старались.

Сейчас спишешь всё на ИИ, мол, не мы, а роботы. Это они, а я так, вышел покурить. Да и кстати, а вы чем лучше? А мы лучше. Мы лучше, понял? Просто потому. А ну-ка, повернись — хоп! На тебе, пропагандистскую прокламацию на лоб))) С красной точкой посерёдочке. Чтобы наверняка. Но это шутка, тебя не нужно убивать. Ты и так дохл и вонюч, раздавленная крыса. Курица с отрубленной головой, имитируешь деятельность, чтобы утащить с собой побольше.

Можно тебе ярлычок, упырь, прямо на лоб, прямо на шею, чтобы тянуло к земле, привыкай к земле, упырь, нюхай землю, пробуй на вкус, привыкай, привыкай, шевели пальчиками. Раскаленный воздух степи рассекают, режут как масло, жгут до палёного, до талого жгут, крылья, крылья бездушные, как ты, как ты могуч, упырь, как всесилен, как меток твой меч и оралло... Бабы Яги, ждуны, птички... в метре от земли, 400км/ч, в зад автобуса с детьми, обезжиренное чёрное солнце ждёт, чтоп ты сука сгорел под ним, скоро ты поймёшь, что необходимые вещи не всегда то, что нужно в дороге, иногда нужно верить на слово, тебя уже ничему не научить, не распять, не колесовать, это слишком просто, всё будет так, как никто не ждёт, никто не знает, никто не готов, ты ахуеешь, поверь, тебе скоро расскажут, покажут всё, те, другие, которых ты сделал другими, встретят, тебя встретят там, на пороге, литература уже не нужна, травы, запахи, твоя любовь, привычки — всё поздно, пIздно, не нужно, всё за порогом, всё за спиной, на шее жернов неподъёмный, впереди... ты уже в курсе, что впереди, окей? лучше бы захлестнулся пуповиной, лучше бы хакнулся, лучше бы сдох, лучше бы мама сдавила твою липкую головку ляжками и загнала обратно в гавно — поверь, ты бы только выиграл... все твои вдохи и выдохи наперечёт, все до последнего, и на последнем, смотри, вон за Стиксом встречает старушка, видишь глаза? Узнаёшь? Смотри в монитор, смотри сука в монитор, она упала на колени и ты летишь в ад на скорости 400 км/ч, прямо в её глаза, она держит белый платок, она на коленях и крестится, смотри в её глаза, смотри в глаза своей матери, смотри, сынок, любимый, родной, ёбаный ублюдок, что ты делаешь, а ты мягко трогаешь джойса, джойстика, а тебе так в облом свернуть, а тебе так хочется конфетку за щеку, а ты ещё так молод, бродяга, а вся жизнь впереди... а старушка на коленях и смотрит просто, без страха и мольбы, она уже знает, а ты ещё нет, а в твоих наушниках музон, клёвый донельзя, еще пока регги, Боб Марли, его лучшая вещь «No women No cry», но вумен но край, женщина, не плачь, потерпи, сейчас дрон разнесёт тебя на атомы, и ноу вумэн, ноу боли, ноу лайф, ноу край, я край, я уже лечу, я уже лечу, мама, на край, я на краю, мне пиздец, мама, мамочка