Что сталось бы с русской поэзией
Она купила деревню под Звенигородом не ради тихой старости, а ради темноволосого внука, от которого отворачивалась собственная мать. Именно там, среди крестьянских детей и сказок деревенской няни, будущий поэт впервые заговорил по-русски свободно и по-настоящему.
Осенью 1804 года Мария Алексеевна Ганнибал приобрела Захарово — скромное сельцо из тринадцати дворов. Земля и избы были лишь предлогом: настоящее её намерение состояло в том, чтобы забрать к себе Сашу, которого родители словно стеснялись. Мальчик рос нелюбимым. Отец, Сергей Львович, не слишком интересовался детьми, а мать, Надежда Осиповна, и вовсе не скрывала раздражения. Слишком смуглый, слишком пухлый, слишком медлительный — она называла его «увальнем» и «рохлей», а за глаза и «обезьянкой». В детстве он и правда был неуклюж, молчалив, вечно забивался в угол. Позже в лицее за ним закрепится прозвище «обезьяна», а затем — «смесь обезьяны с тигром».
Мать невзлюбила старшего сына не только за внешность. В его чертах она узнала своего отца — Осипа Ганнибала, того самого, из-за которого её детство прошло в бедности и унижениях. Африканский характер деда, его пылкие страсти и легкомыслие разрушили семью: он бросил Марию Алексеевну с маленькой дочерью, женился на другой, предъявив фальшивое свидетельство о смерти первой жены. Обман раскрылся, брак признали незаконным, дочь вернули матери, а самого Осипа сослали на флот. Тридцать лет они прожили порознь, и Надежда Осиповна так и не простила отцу этих страданий. Когда же родился сын, пугающе похожий на деда, она бессознательно перенесла на него всю свою обиду. Всю нежность получил младший брат Лёвушка, а Саше остались холод и придирки.
Мария Алексеевна видела эту несправедливость. Умная, волевая, рассудительная женщина, в девичестве носившая фамилию Пушкина, она не стала спорить с дочерью. Она просто поселилась в её доме, а затем увезла внука в Захарово, где установила свои порядки. Французская речь там была запрещена, иноземные гувернёры распущены, а воспитание доверено двум людям: няне Арине Родионовне и дядьке Никите Козлову. Именно Арину выбрала сама бабушка — та была её крепостной, знала толк в сказках, песнях и старинных поверьях. Когда-то в детстве Арина сама выросла с младшими братьями и сёстрами и научилась рассказывать так, что те забывали о голоде и слезах. Теперь её сказки о лешем, бабе-яге, чудо-богатырях и царевне-лебеди заполняли воображение маленького Саши — позже герои этих историй перекочуют в «Руслана и Людмилу».
Рядом с няней был и Никита Козлов — преданный слуга, который спустя годы понесёт раненого Пушкина с дуэли в карету, а затем, не отходя почти от гроба, проводит его в Святогорский монастырь. Но тогда, в Захарово, Козлов был просто добрым дядькой, который водил мальчика гулять и охранял его покой.
Бабушка учила внука читать и писать по-русски, хотя мальчик почти не знал родного языка: дома все общались по-французски. Она показывала ему историю рода, рассказывая о его прадеде — Ибрагиме Ганнибале, африканском воспитаннике Петра Великого. Позже эти семейные предания лягут в основу повести «Арап Петра Великого». Сама Мария Алексеевна говорила и писала на чистом, живом русском языке. Уже в шесть лет Саша зачитывался переводами Гомера и Плутарха, а в девять — собственноручно поставил дома спектакль по мотивам пьесы Мольера. Сестра Ольга, единственный зритель, игру не оценила, зато бабушка была в восторге.
В деревне мальчик преобразился. Из зажатого, пухлого дитяти с мутным взглядом он превратился в быстрого, озорного шалуна с живыми глазами. Он бегал с крестьянскими мальчишками, купался в реке, слушал песни, разглядывал окрестности. Поблизости находилась усадьба Голицыных, куда бабушка часто возила внуков, а чуть дальше — древний Звенигород с его монастырём. Эти места навсегда врезались в память Пушкина. Позже он опишет «своё Захарово» в стихах, а в «Борисе Годунове» промелькнут реальные окрестные деревни — Хлопино, Захарьево, Чеканский ручей.
Когда Александр поступил в Царскосельский лицей, бабушка продала Захарово. Через двадцать лет он неожиданно вернулся в эти места — уже как чужой человек, и увидел запущенный парк, заросшие дорожки и постаревших крестьян. Он почти не рассказывал об этой поездке, но в «Истории села Горюхина» есть сцена, похожая на то свидание: бывшие дворовые мальчишки стали бородатыми мужиками, девчонки — замужними бабами; он обнимался с ними, а они, всплакнув, честно ответили, что он, барин, тоже подурнел.
После лицея Пушкин несколько раз наведывался к бабушке в Михайловское. Они сидели по вечерам в её любимом кресле, и она снова рассказывала ему семейные истории. Последняя встреча состоялась летом 1817 года, а 27 июня следующего года Мария Алексеевна умерла. Ей было семьдесят три года. Похоронили её на кладбище Святогорского монастыря — рядом с тем самым мужем, с которым она тридцать лет прожила врозь. Как напишет сам Пушкин, смерть соединила их после долгой разлуки и вражды.
Эта женщина, которую внук называл не «бабушкой», а нежным словом «мамушка», успела дать ему главное: язык, на котором он будет говорить с вечностью. Она разглядела в неуклюжем, нелюбимом ребёнке то, что не заметили родители, — и подарила ему счастливые годы, к которым он возвращался в памяти всю жизнь.
Что сталось бы с русской поэзией, если бы осенью 1804 года Мария Алексеевна не купила то самое Захарово?