На закате
Ходят по пляжу девушки с «гудками», силиконовыми грудями торчком, накачанными попами и татухами. Купаются, потом мокрыми руками достают телефоны и залипают в них. А одна, без «гудка» и силикона, молоденькая, вдруг как достала читалку Киндл и как давай читать. Потрясенный, я преодолел природную робость, подсел к ней и спрашиваю:
— Что читаешь?
— «Невыносимую легкость бытия».
— Прикольно. У него еще первый роман хороший. «Шутка».
— В смысле — шутка?
— Роман так называется — «Шутка».
— Ааа. Чем могу помочь?
Как, думаю, вежливо она посылает.
— Просто удивился, все в телефонах, а ты в читалке. Дай, думаю, спрошу — почему?
Девушка села и положила читалку лицом вниз.
— Сейчас почти никто не читает. Старики только. Тебе сколько?
— Сорок.
— Ну вот. И я подумала — если я буду читать, то это станет моим конкурентным преимуществом. Ты знал, что чтение — уникальный процесс, который формирует уникальные нейронные связи?
Кивнул.
— Ну вот. А еще я подумала — мои подруги делают губы, груди, попы, пытаются захватить мир мужчин с помощью круглосуточной сексуальности. Но мужчинам не нужна круглосуточная сексуальность. Минут десятm в сутки, максимум пятнадцать. Получается, они вкладывают в свои тела кучу бабок, а тела эти пользуются спросом десять минут. А остальные двадцать три часа пятьдесят минут что? А ничего! Потому что внутренний мир в зачаточном состоянии. Нормальному мужчине с такой просто неинтересно. К тому же, тело быстро стареет. Фуух! И все твои вложения отвисли, сдулись. Поэтому я решила вкладываться во внутренний мир. Да, у меня нет таких губ и грудей, но со мной интересно, я много чего знаю. Мужчина со мной поговорит и песок будет есть, чтоб еще раз поговорить. А когда я состарюсь, мой внутренний мир станет только богаче. Сеешь в плоть, пожинаешь тлен, сеешь в дух — жизнь вечную. Ну, может, не вечную, но мне хотя бы не скучно, когда я сама с собой.
Сочтя вопрос закрытым, девушка легла и уткнулась в Кундеру. Я наклонился, зачерпнул песка, поднес к губам и... медленно высыпал сквозь пальцы. Ведь никакой девушки не было. Это я лежал с читалкой Киндл, а больше никто не лежал, как и с книгой. Неужели я представитель умирающего искусства? Это как дрейфовать в океане и быть спасенным «Титаником». Закат над морем. Художник темперной живописи на яичной имульсии дочитывает Апдайка.