Лилии
А у Лилии тонкие линии
да уютные уголки.
Полукружья зелёные, синие,
треугольники глубоки.
Откровенно изящны кубики,
звонки ромбики и шары.
Ароматны, хрустящи бублики,
остры вилы и топоры.
Часовые свирепы строгие,
парабеллум заряжен впрок.
Ненасытны, опасны оргии,
и нежны окончанья строк.
А какие у Лилии сочные
груши, яблоки, огурцы,
помидоры, редис и прочие
с мясом нежные голубцы!
Вот ведь горе — пропала Лилия…
Ну, а в пятницу то была!
Плыли чёрточки в изобилии,
метки с вешками пополам.
А потом истончилась, яркая,
киноплёнкой сгорела: «вжжииик»
Мнилось, пелось и снилось всякое:
Ямы, бочки и стеллажи,
бомж упоротый и хохочущий,
важный карлик во фраке фраз,
дом хрустальный, овраг, урочище,
филин, странница, дикобраз…
Я ходил по округе, спрашивал…
Тополь, ясень и друг молчат, —
слишком, мол, хороша для нашего
старомодного кумача,
слишком радужна для убогого
мира этого и тонка…
Пил, к медведю спускался в логово,
теребил его, бил, толкал —
не проснулся, храпел бессовестно
беспробудный лентяй и сноб…
По кафешкам искал, по офисам,
по окраинам хлипких снов.
Влёт стрелял, но бездарно — мимо я
клал стихи откровенных пуль.
Не упала с небес любимая,
ком светящийся, пенный куль.
Испарилась, растаяв дымкою.
Плачу, вою, и вновь ищу,
в снег подтаявший пальцем тыкаю
/да, такой допотопный щуп/
Чу! Под снегом родное, мягкое.
Вот же дурочка!
Тело тряс…
Ромбы, шарики также звякают,
но не радуют в этот раз.
**
Может, осени верность рыжая
тишиной листопадных куч
мёртвость лилий из тела вырежет…
Ветер зол, небосвод текуч.
Аномалию чувств не вывести
и не вынести из души.
Ты мне строчками алой извести
в глупость синюю напиши!
Буду ждать, занесясь над пропастью
той неловкой строфой стопы,
что отрезало время лопастью
и швырнуло в золу да в пыль…