«И Осень тихою вдовой...» I часть

Материала накопилось много, за первую неделю, если собирать за месяц - портянка потянет на пять частей. Поэтому изменил алгоритм на календарную неделю. 

Предметом внимания в сентябре стал художественный приём олицетворения. Обычно его роль исполняют глаголы. Но есть исключения. В раннем стихотворении И.А.Бунина "Листопад", он называет осень вдовой. Распространённый троп, позволяющий увидеть в сезоне не только одно какое-то качество, а целый фрейм состояний, знакомый сегодня не понаслышке. Если образно, то вдовья участь чем-то похожа на обрыв, стояние у кручи, но не той, с которой сорвалась Катерина Островского, а той - которая настойчиво предлагается со стороны. Не добровольное вдовство. 

Лес пахнет дубом и сосной,
За лето высох он от солнца,
И Осень тихою вдовой
Вступает в пестрый терем свой.
/И.А.Бунин/ 

Словарь литературоведческих терминов трактует приём, как наделение неживой природы свойствами человека. На языке сегодняшнего финтеха это можно обозначить, как делегирование качеств живого живущему по-своему. В корне слова спряталось то, что представляет иконку души - лицо. Если глаза образно считаются её зеркалом, то лицо ближе к картине или старым обоям, где можно рассмотреть всё, что угодно. Лицо не отражает, как взгляд, не множит повторения, а резонирует неповторимым рисунком мимики почти на все, что встречает. Более эмоционального индикатора в теле найти трудно, разве что - руки. Значит, передача эмоциональной волны, экспрессии, которая оживляет неорганику, связана не столько со свойствами самого предмета, вещи, сколько со способностью человека их воспринимать. 
Представитель классической школы литературоведения Ю.Лотман считал, что тропы - это создание автором своего надъязыка. А особенности его речи, личный лексикон, отличающийся от нормативного, и есть его собственный почерк, хварна, отражение души. Сравнения и аналогии у каждого возникают из особенностей пережитого опыта. Вот мы и попробуем прочитать частности по-своему в поэтических строчках коллективного осознанного. К этому приёму прибегают те, кому не хватает "жизни", её праны и изменчивости в обычном окружении, чаще в социуме. Когда ребёнок разговаривает с игрушкой, это не только игра, это сигнал, что в коммуникациях со взрослыми он чего-то не добирает. Сохранившие своего внутреннего ребёнка: боевого и хулиганистого вождя краснокожих или задумчивого флегматичного Кая в чертогах Снежной, - создают свой мир в стихах и прозе через олицетворения.

 

1 сентября

 

Маленькая поэтесса

То, что я считала жизнью...

На холодный пол из камня,
Сбрось своё лицо.
Пусть подбросит хворост память
Пред немым концом,

Наделение памяти способностью развести костер, явления все-таки человеческого порядка, наверное, нельзя  в полной мере отнести к приему олицетворения, но с появлением памяти в виде DDR и ОЗУ, кто знает, может листание архивов, спрятанных в физических носителях, тоже способно согреть эхо остывающей души. Мало ли кто читает эти строки, может быть, человек, ставший продолжением своего мака или пенька сегодня именно так первично воспринимает эту фразу. Деталь хвороста как-то недвусмысленно отсылает к социалке и разрешению иметь права на валежник. В этой детализации скрывается некая нетребовательность героини, хворост сгорает быстро, а это значит, что она не рассчитывает на длительность не только отношений, но и свои способности их поддержать. 

 

Все напополам
Можно поделить, помножить,
Можно ль дальше жить?
Лифтом сломанным тревожат
Сердце этажи...

 

Второе олицетворение, где сломанные лифты "тревожат" сердце - очень тонкое и чувственное, передающее то косвенное напряжение, когда человек ждет стука в дверь от  дорогого визави или хотя бы звонка. Эта напряженность, мотив ожидания, связанный с сердцем, которое считается своеобразным радио-резонатором эмоциональных волн, невидимой нитью соединяет внутренний и внешний мир, дом и улицу, взгляд и размышление. Второе значение этой тревоги носит чисто физический характер - поднятие вверх без посторонней помощи требует усиленной работы сердца. И если дешифровать эту аллегорию, она говорит о том, что героиня прилагает большие усилия, что сохранить статус кво. В сочетании этих двух парадигм и создается стерео-ощущение жизни, превращая слово в живую ткань речи.

 

Последние транки и грыжа

 

01.09

 

Годы мелькают, как будто вязальные спицы.
Вяжется шарфик добра вперемешку со злом.
Новая осень дождями в окошки стучится.
Новые школьники к знаниям прут напролом

Осень, которая стучит в окно. Придание сезону свойств случайных или нет гостей, ждущих отклика хозяина, наделяют образ метой тревоги. Это наверное уже в коллективной памяти - отторжение от стука в окно, ибо он редко является добрым знаком. Само стекло, холодная и хрупкая преграда, делящая мир на до и после, особенно сегодня, в стихотворении, где автор вопрошает об инвариантности судеб учеников, говорит о том, что - первое сентября праздник с неопределённостью в глазах. Этот звуковой фон дождя по стеклу хоть и выглядит щадяще, в отличие от кулака, способного и разбить окно на осколки, но все равно оставляет ощущение какой-то обречённости не только от первого сентября, но и от всей осени.

 

Елена Лесная

Кажимость

Не перебраться: ни вдоль, ни по дну, ни через,
И не спасёт рандомно-безликое «живы».
Кажимость равнодушия, вдруг ощерясь,
Топит до сути.
Чужие.

Если воспринимать напускное равнодушие образом, отвлечённым от лирического героя, то как мыслеформа, способная щериться (мимическое выражение акта предупредительной агрессии) может быть воспринята как олицетворение, хотя с очень большой натяжкой. Но это же уже не равнодушие, тогда почему оно кажется. Тогда в этом кажется, если уживаются антагонисты может поместиться целый ряд градиентов чувств по шкале "любить/ненавидеть" или "уважать/презирать". 

Так автор с помощью замысловатого трехступенчатого конструкта создает атмосферность текста в эмоциональном нарративе. Видимо, простых слов для передачи внутреннего состояния хватает не всегда, когда речь идет об отчуждении при еще живой физической оболочке. И слышится тайное - поменять местами..Хоть что-то в этой монаде. Чтобы оправдать холод "чужих".

 

2 сентября

Поддатый шарманщик

Шестидесятники

 

А мир всё болеет и корчится,
Царапает, воет и мочится,
И кружит над всею Россией
Болезнь что зовут амнезией!

Множественное олицетворение, обращённое к понятию мир, за которым спрятан скорее всего номинативный смысл в виде "глобального места обитания", не одухотворен, а скорее дочеловечен до уровня хронического больного. Косвенно, здесь можно прочитать метафору или оттеночный мотив "без вины виноватого" мира. Раз у него амнезия, то он и не знает, что с ним происходит. Хотя здесь автор допускает фактическую ошибку, ибо амнезия ближе к каталепсии обездвиженности, а не к буйному помешательству, выраженному в неконтролируемых действиях (воет, царапается).

 

Лиза Виолонова

Трава изранена шагами

Трава изранена шагами,
Земля глотает сок.
У ночи, знаешь, нюх шакалий...
Глазами сов

Глядят из гущи неба звёзды —
И словно душу пьют.

Если о правдоподобии, то глоток земли соком растоптанной травы - городская фантастика и гипербола, оправданная авторским желанием провести эту аналогию. Если сравнивать - то глотает земля иначе, трагедиями катастроф и тектоникой. Уложить под обычный шаг или даже под ассоциированное с татами место борьбы нанайских мальчиков судорожное сжимание тора мускулатуры чернозёма и даже асфальта - очевидное и невероятное. Хотя на фоне провалов дорог, уже, наверное, можно.

Перенос потребительского отношения светил к человеку и употребление жидкости звездами в гуще(!) неба выглядит жестоко. Если немного физики, то жить на этой планете невозможно, то земля сглотнёт, то звёзды высосут...А название нежное, суть стихотворения более кровожадная. Наверное, шакалий нюх ночей виноват. Понравилось финальное примирительное: все умрём. Кто бы спорил.

 

Инна Ш

Неосеннее

Оседает утро в капкане туч,
Полунебо щурится в полусне.
И уже понятно не только мне,
Что под летом время ведёт черту.

Утро, напоминающее израненное животное, уставшее бороться с ловушкой капкана, позволяет увидеть в этом расширенном тропе олицетворение. Правда связанное не с переносом человеческих качеств, а с его восприятием окружающего мира. Такая картинка - необходимость, где жестокость, обычная реальность? Не совсем раскрывается подтекст из первого катрена. Но ощущение болезненности и тягостности этого временного периода суток очевидно.
Второе олицетворение о "щурится" стигмат биполярного расстройства, здесь все половинчато и небо, и сон, и птичий  клин. Учитывая первую строфу с ощущением, граничащим между эмпатией и равнодушием, сконструировать эту половинчатость, что требует рацио, при включенной сильной эмоции (капкан все же) почти невозможно. Формально - это олицетворение (аналогия с мимикой лица, когда картинка расфокусирована или съел дольку лимона), но по семантике - все сложнее.

Пару солнц назад был другим рассказ,
Но сейчас ползёт в сердце осень-мышь.

Ползущая осень-мышь выглядит хоть и противоестественно, не ползают они, в реале, ну, может быть новый сорт осенних - уже научили, отчётливо сигнализирует о взаимосвязи больного неба и такого же нездорового проявления сезона. Олицетворение  времени года намекает, что оно получает такие свойства:
- снижение скорости
- упадок сил
- масштабирование в сторону концентрации размеров (мышь и сезон)
- выгорание красок (с золотой на серую)
и все это в направлении сердца.

От безумной падалицы — беда,
Ветер держит яблони за грудки,

Ветер, схвативший яблони за грудки - аллегория с очень большим процентом погрешности. Тогда либо яблони должны летать, либо ветер стать солитоном стоячей волны. Самое релевантное в тексте - название. 

Научить любить желтизну листа
Не кого-то там, а себя, себя!

А желтизну листа можно аллегорически увидеть и в старой стопке распечаток забытых стихов. Незримое путешествие йода по белому красит бумагу старых книг лучше любых художников и цветных фильтров .

 

Ф.И.

после слов

...на выдохе — очередная клеть. смирительная пауза на вдохе. отговорить хоть строчку у эпохи, хоть искру силы сохранить успеть, чтобы опять, когда слова пройдут, когда и небеса ответно внимут звучанью слов, меняющему климат, и крылья на доспехах отрастут, знать — воли для размаха хватит им, достанет миру цвета золотого.

Деталь не только слушающих, но и слышащих небес, встраивает эту огромную стихию в коммуникативный ряд, соединяя обладателей второй сигнальной с почти трансцендентными сферами. Это олицетворение напомнило раннее стихотворение М.Ю.Лермонтова, "Ангел", где он размышляет о том, что мы говорим языком, который мешает понимать друг друга, но в другой системе небесных координат существует тихий, проникновенный срез языка, в котором эта проблема отсутствует - песня ангела.

И звук его песни в душе молодой
Остался - без слов, но живой.
И долго на свете томилась она,
Желанием чудным полна,
И звуков небес заменить не могли
Ей скучные песни земли. (с)

 Приятна классическая преемственность мысли, опровергающей необходимость разрушения вавилонского многоязычия.

 

3 сентября

 

Марципан Богорадов

У рая на краю

Тесовые бока в рёбрах сгнивших стропил,
Что прежде выше ставили плотники,
Дождь мёртвою водицею впрок окропил,
И льда наколдовал для колодника.

Мысль о том, что лучшее спасение от безвыходной ситуации - осёдлость в контексте рая интроверта, наверное, не очень нова, но звучит убедительно. И на фоне этой статики, приобретающий свойства служителя небесной церкви, осадочный конденсат выглядит почти пилигримом, не побоявшимся спуститься на землю (в который раз). Правда цель, намеренная или случайная, в представлении лирического героя, не человек, а "неказистое зодчество", где освящение - бессрочно (впрок).

 

 

Константин Кот

Неумолимо-бодрая память

«Моей родины нет» — вздрогнул сам и затих
Она есть, дремлет в запахе лужи бензина.

Претензии или наоборот, сострадание родине, которая перемешала внутренний мир с внешним на волне запахов, сезонов и стихов, воспринимается не так болезненно, когда узнаёшь, что есть смягчающие обстоятельства. Именно они и спрятались в олицетворении такого глобального явления. 

Вечно спящие сраму не имут, а временно дремлющие, хоть иногда и имут, но искать приходится долго. Олицетворение полифоничное, в нем удалось спрятать социалку, психологию и даже трансцендентность. Если рассматривать лужу, как аллегорию других водоёмов, тоже пригубивших бензиновую радугу.

 

Кузьма Нафаньевич

Отжужжало

Я колючестью ежа

ощетинился как щётка,
как терновника кусты.
Отбивает дождь чечётку,
но надеждами пусты

Второй дождь за день. В отличие от предыдущего, наполнен жизнью и ритмами степа. Олицетворение хорошо вписывается в размер, очень напоминающий звук танца, выбранного для осадка. Однако контрастом для этого оптимистического контекста идет следующая деталь - пустые вёдра баб. Это говорит о том, что даже задорное может быть грустным, если верить приметам. Да и лирический герой - колючий.

4 августа

 

Полковник Васин

Скрепное

— Наливай!
И я тихонько
«банку» с русской откупорю.
Вкусно, жарко, ёмко, горько.
Эх, волшебный вкус у горя!
Хватка слабая. Гранёный
бью на острые, на части.
Надо мной вздыхают клёны:
— Это к счастью, это к счастью...

 

Ментальный брудершафт с усталым дворником резонирует с унылостью осенней поры. Когда градус единства доходит до определённой кондиции, соображать на троих согласны даже клёны. Финальное олицетворение напоминает о единстве углеродной жизни, где ранняя седина и осенняя линька деревьев вещи одного порядка. Вздыхающий клён - ну красиво же. Именно в состоянии искусственного вызова расширителя астрального тела так хочется понимания, хотя бы от деревьев.

 

Красная Ш

Осенний натюрморт

Осенний сад... Плоды воображения.
Венецианской роскоши букеты.
И листья, чуя силу притяжения,
летят безвольно в поздние рассветы.

Растворяться в осеннем вайбе становится все сложнее, золото листьев отработано еще лет десять назад, остаются натюрморты. Набор красок, холстов, грунтовки, картин, рам (с тоже объеденной позолотой). Но, чтобы все это работало, от физики не уйдешь. Олицетворение о листве, утратившей старую магию  удивительно и полезно. Чуйка силы тяжести у почти эфемерного подсохшего листа это и правда тонкая настройка волны. Показалось, что Ньютон никогда бы не открыл свой гравитационный закон, если бы смотрел на падающие листья, да еще и в чужом воображении.

 

 

Наталия Лазарева

Апартаменты с видом на сад

 

туманны скоро станут дали, наряд для осени готов.

деревья кланяться устали под тучной тяжестью плодов — 
они, запретные, созрели, отравой лета налиты.

 

Про апартаменты ничего, про сад - всё. Олицетворений много, чаще всего они не односложные, а составные, что может говорить о том, что приём используется давно и со вкусом. Деревья кланяться устали, постарел день, день утратил молодецкий пыл, ветер извёлся собирать осколки звёзд, а потом, может быть начнёт пить за упокой, осень совершает требы. Такой ритуальный набор новых свойств, сложно улавливаемых взглядом через стекло апартаментов, что впору над садом раскрывать купола церквей. Вычурно, но запахи в тексте отрезвляют...

Сложно представить, что так может думать обычный человек, глядя в окно...Если кто не знает волшебного поэтического зелья,  скорее запаха, ищите его в четвёртой строфе.

 

5 августа

 

Юрий Старухин

Гитара

Это стихотворение прочлось, как маленькое эротическое путешествие. Пусть автор не осерчает, вполне допустимо, что музыкант может и часто ассоциирует свой инструмент с живой плотью. Но, человеку, только вспоминающему этапы покорения чужих простыней, такая экспрессия показалась немного нарочитой. От того и восприятие использованных тропов в виде одушевления шестиструнной (?) получило легкий оттенок иронии.

Гитара-девушка сегодня в непокое
Склоняет бант у гитариста над плечом.

Олицетворение, раскрывающее доминирующую позицию музыкального инструмента "гитара склоняет бант у гитариста над плечом" - им бы не стало, если бы до этого шестиструнную (на рисунке) в девушку не превратили. Натурализм и фантазия иногда шутят из детства эйдетическими вспышками "Весёлых картинок". Представил девушку, лежащую в состоянии каталепсии на колене музыканта попёрек, с ремнём бантом и в непокое. 

Ведёт задумчивой рукой по грифу-шее
Лаская пальцами блестящие лады.

***
И сквозь рыдания почти целует руки,
Что в ритме блюзовом насилуют её.

 

Дальше влечение музыканта к струнам описано как руководство к пользованию девушкой-гитарой. Движения пальцами по ладам  действительно ли могут ассоциироваться тактильной лаской прелюдий? Дальше-больше, гитара рыдает, но целует руки за то, что её изнасиловали. Если вспомнить начальную ассоциацию про девушку...Как бы сказал Фрейд, больше похоже на анамнез. Де-юре это олицетворения. Де-факто - экспрессивная не очень естественная гипербола.

 

Colibry

Послание второе

Уход от формы возвратности "прячется" в сочетание "прячет себя" превращает глагол, который мог стать олицетворением, в оксюморон. Это как спрятать себя в себе. Это такой немного недошредингер с котом, но без газа. 

Осень прячет себя в саду,
Откупается туберозами.
Я по первому смеху жду
От тебя, мой друг, сани-розвальни.

Откупающаяся цветами - сложно воспринять, не зная дополнительных деталей - от кого откупается, зачем откупается. Фраза выглядит оборванной: пришла и откупается. 
Неожиданно прозвучал фрейм, больше относящийся к безопасному флирту, чем к духовному родству поэтической братии.

Упаду в них, вольюсь в поток
Рысаков высокооктановых.
Будет рифма просить листок,
Под санями шептать-постанывать.

Стонущая под санями (ударение не вариативно) просительница рифма в потоке высокооктановых воспринимается не отдельно, а в синергии с ЛГ, поэтому и здесь олицетворение только кажущееся.

 

Продолжение во второй части