О скрепах

Чем меньше физики в обёртке от души,
Желаний быть, и зрения, и слуха,
Тем трепетнее внутреннее ухо
Ко всей несправедливости и лжи.

Вы слышите, родные старики? —
Ровесники моих загулов юных —
Как гулкие в ночи июльской лУны
Вибрируют под пальцами руки?
Как провода звенят тревожно ветром,
И пахнет свет крылами мотыльков,
Бессонницы меняют километры
На редкие мгновенья вещих снов.
Как пьёт осот отравленную воду
Болот зыбучих, стервенея ввысь,
Где небо пышет вычурной свободой,
Но шепчет кто-то за спиной:
— проснись…

Любой песчинке счёт ведётся строгий,
Размеренный, безжалостный, больной
в тоске своей о неподкупном Боге.
Но Бог чудит (спасибо, что живой©). —

Пресытится вселенской круговертью,
и Рим падёт©… И, что не говори,
А время пахнет непременной смертью.
Бессмертны только наши буквари. —
Там мать свечой стоит в оконной раме,
И в прописях стартующей зимы
Озимо-беззащитными словами
Живёт «мы не рабы!
Рабы не мы!»