Мифы и реальность: образ леса в повести Ольги Сороки «Вӧрса»** II часть

4. Лес как действующее лицо: пассивная и активная роль в сюжете

Первая встреча с лесом происходит на кладбище поселенцев. И здесь состояние социума и флоры уравниваются холодом. На могилах лежат обломанные ветки соснового лапника. И в первой главе он так и не выйдет из своего пассивного пейзажного  состояния. Но по мере развития сюжета его роль активизируется и возрастает.

Первым актом активного вмешательства леса в сюжет можно назвать непогоду, которая возникла в походе на медведя после избиения охотника Мезенцева. Лес, как-будто запирает тропинки чужим и не пускает в свои владения.

Погода портилась. Около десяти часов повалил снег, заиграла пурга...и дальше собственного носа ничего не видать...Ветер крутил между деревьями, казалось, дул со всех сторон, лепил снегом в лицо. Группа скучилась под разлапистой елью. Срубили нижние ветки на подстилку.

Необычно проявляется влияние леса на героев. Так ответственность за угодья и Парму после смерти Ван Степа принимает племянник Митяй. Он решает бросить работу в посёлке и стать промысловиком. И именно в это время усугубляется конфликт в нарративе свои/чужие. Он действует уже не только по линии социального противостояния, но и личностного. Так лесное обобщённое восприятие чужого расслаивается на человеческое по принципу - власть и соперник. 

Митяй, не убивший своего соперника Егорку, а наоборот, спасший его и его невесту, мечтает при посещении города застрелить уполномоченного Боровко из-за Насти. С этой мыслью, сразу после принятия решения об уходе из поселения к корням и наследию дяди, он с ружьём отправляется на поиски дома, где живет враг, а не соперник. Здесь активное действие леса реализуется исподволь, опосредованно, соблюдением уклада коренного народа коми.

Но не только лес влияет на внутреннее состояние героев. Иногда и его подопечные несут ему силу и свет. Воодушевленный встречей с любимой, но недоступной девушкой, Митяй на крыльях возвращается с города. С появлением нового молодого влюблённого колдуна оживает и лес. Его путь после поцелуя, который Настя велела передать Егорке, и лёгкий хмель от выпитого похожи на праздничный перезвон украшенной бубенцами тройки. Красивая метафора о везущем весну в сердце инициирует молодого колдуна, как нового представителя родовой династии охотников. Весна едет в лес.

Встреченная стая волков, разговор которых рассказчик переводит на человеческий, символизирует недоверие к еще слабому колдуну и продолжает линию старого чёрного мага, убитого в облике медведя. Это стая волков-оборотней. Митяй их разговор не понимает, слышит только вой, пока в его руках не оказывается свадебный венок, как напоминание о проделках старого колдуна, превратившего всех гостей свадьбы в волков. И всё-таки, первое испытание лесом новый колдун проходит. Ему удается снять чары и превратить волков в праздничный свадебный поезд. И сложно сказать, что больше помогло ему - лес или влюблённость. Так чувство и стихия вступают если не в противоречие, то в некую диспозицию, способную ослаблять одно через другое. 

Место навязчивого кавалера Боровко занимает другой герой после того, как Настя убегает из города и движется снежным лесом в поселок, назад к Егорке. Этим новым героем становится медведь, старый колдун, который не тронул ее в общей схватке. А может быть и сам лес.

Контур любовного квадрата размыкается приездом оскорбленного уполномоченного в поселение с новым планом по вырубке и сплаву леса. Это уже явное противостояние Пармы и чужого. Но месть распространяется не только на лес, на удачливого соперника - тоже. Отвергнутый ухажер мечтает разлучить влюбленных не только расстоянием, но и спиленными вековыми соснами.

5. Особенности мистического элемента (народные поверья, волшебные превращения, тема нижнего мира)

Первое упоминание о хозяине леса появляется в экспозиции и звучит как определение "Ош" - медведь с коми. В поверье считается, что дикий медведь - одна из основных инициаций Вӧрсы. Но в контексте эпизода речь идёт о чёрном колдуне, духе, рангом пониже. Об этом упоминает промысловик Степан Иванович Мезенцев, объясняя случившееся на кладбище, где были разнесены захоронения:

-Ош. - Кивнул охотник, присаживаясь. - Начальник лес рубил, ош просыпался. Ещё, может, месяц спал. Ош небо смотрел. Солнце на лето, его время. Кушать надо, однако. Живот шурум-бурум сидеть ой плохо. Ош нашёл еда. Мёртвый девять локтей надо земля рыть. Тогда ош не находит. Теперь совсем плохо. Ош кушает, ещё приходит.
- Не придёт. Всё засыпали известью и закопали в тот же день. - Засуетил Вежев, комендант посёлка.

 

У хозяина леса было несколько инициаций не только в облике, но и в имени. И считалось запретным звать его "Вӧрса". Ради этого табу этого было придумано множество других имен и терминов. О нем старались говорить через аллегории: лесной старик (вор айка), лесной дядя (ворись дядько), рогатый-ушастый, долговязый Иван. Дух мог походить на обычного человека, но без одежды и гигантского размера, считалось, что его кости прозрачны, как вода, зубы блестят, а уши - сухие. 

Иногда описывали инфернальные приметы - рога и копыта, люминисцентные или горящие глаза, отсутствие теней. Случалось, что вӧрса летал птицей над кронами вековых елей. Он мог кричать филином, обратиться в корягу, любого живущего человека и зверя. Но взгляд и глаза у него всегда оставались человеческими. Он мог быть защитой и помощником для добросовестных промысловиков, не нарушающих законов Пармы. Однако гнев и причуды духа леса были непредсказуемыми и порой жестоки. 

Меняется линия поведения медведя  после многочисленных убийств только вблизи влюблённой пары. В эпизоде высокого напряжения сторон, когда раненный Егорка увидел чудовище рядом с любимой, дух начинает вести себя непредсказуемо. Он не нападает, а впитывает в себя дух девушки. Так семантика Вӧрсы (леший и властелин леса) и вӧрсы-оз (земляника, как мотив сильной привязанности) встречаются в сюжете. 

6. Любовная линия и значение образ леса в её раскрытии

В переломной ситуации, когда медведя-колдуна удалось убить на свидании Насти и Егорки, и сделал это Митяй и его дядя Ван Степ, рассказчик уходит от социального плана повествования, рассказывающего о тяжелой жизни поселенцев. Теперь внимание сосредотачивается почти на одной сюжетной линии, связанной с Настей. Во время борьбы с ошем её друга сильно помяло. И уезжая в город прислугой Боровко, она остается в неведении  - выживет они или нет. Несколько дней Егорка провел в бессознательном состоянии. Вместе с ним в больнице, ощущая последние дни земного пути, находится и старый промысловик Ван Степ.

Между тем из треугольника, любовная линия превращается в квадрат. Молодая девушка в доме чиновника становится предметом неловких домогательств и намеков со стороны хозяина. В поселении в это время все озабочены пропажей туши оборотня с места бойни. Два перемещения, Настино и оша, на фоне инфернальной лесной темы становятся элементом сакрализации сюжетного действия, которое отдаляется от яви и приближается к истокам нижнего мира, живущего по законам народных поверий и обрядов. 

Роль любовной линии в этой части фабулы представляется как выпуклый эмоциональный фон, позволяющий представить события на волне, которая резонирует в восприятии почти любого читателя. Элементы сказочности, хоррора и постоянное напряжение внимания между узловыми точками событий, окрашенными темой сильного внутреннего притяжения, превращают героев в порог, через который реализуется вовлеченность читателя. А лес, как явление, воспринимается действующим лицом, в защиту и покровительство которого хочется верить.

Внутренний накал линии нарастает после разговора в больнице двух воздыхателей Насти, выздоравливающего Егорки и Митяя. Племянник Ван Степа признаётся, что во время схватки с Ошем хотел своего соперника застрелить. 

Стихия леса превращает человеческое чувство, напитанное веками культурным слоем литературы, музыки и живописи, в ткань природной жизни, где духовное притяжение не доминирует, а скорее, пронизывает всех обитателей Пармы, превращая ее в единый организм. Чувство обыденно и естественно, оно больше руководствуется не целевыми установками нравственных нарративов, а тем, что зовётся зовом природы и рода (для человека). Именно оно не даёт погибнуть молодому колдуну, отправившемуся за Каменный пояс получить благословение от верховного шамана. После встречи с ним и общения с духами предков, Митяй становится ответственным покровителем обитателей Пармы. За его преданность лес дарит ему силу и твёрдость в решении нелёгкой задачи по поиску украденной медведем-колдуном Насти. 

Вернувшаяся из многомесячного плена и ожидающая ребёнка с непонятным отцовством героиня становится предметом осуждения, причиной страхов и отчуждается от общества. Номинативно этот разрыв выражен в её немоте и последующем заикании. Но по мнению рассказчика, язык любви это не слова , а поступки. И реабилитация, благодаря терпеливому ожиданию Егора, его заботе идёт хоть и медленно, но успешно. Родившийся ребёнок, в появлении которого многие ждали "неведому зверушку", похож на обычного новорождённого, если не считать маленького родового пятна на щеке с пучком щетины. Наградой Пармы можно интерпретировать и появление невесты у Митяя, наследника старого охотника. Избранница - внучка верховного шамана, сама приходит в дом его матери Райды.

Вопросы любви, как общечеловеческого проявления гуманизма, на страницах повести слышатся в беседах Митяя с шаманом, духом дяди. Во встречах со стариками на сорокадневном пути и обратно. Знакомство с проводником Зырянского тракта Авдеем, забытым своими хозяевами в старой сторожке и старообрядцем раскольником-скрытником, характеризует Митяя, как человека открытого и отзывчивого. Сакральный вопрос нравственного выбора о пассивном принятии зла второй щекой мудрым предком решается в пользу справедливости. Однако о том, что такое справедливость в ситуации резонанса на зло - ответа не дают ни герой, ни автор. 

7. Мифологические, художественные и современные реминисценции

Узнавание цитат из фильмов, знакомых фраз из мемов, классических сюжетов литературы в повести чаще всего идёт на уровне невербального восприятия текста. Так в начале повести после слов уполномоченного Боровко коменданту Вежеву:

-Людям хоть не болтайте, что у вас медведь по улице разгуливает.
Ещё паники не оберёшься.

отыгрывается старый стереотип о том, что Россия, в представлении зарубежья, долгое время ассоциировалась с медведем, водкой и балалайкой, с тем уточнением, что медведи по улицам ходят. 

В разговоре Настёны с Митяем, когда он пытается предметно проявить интерес к девушке, соблазняя ее более обеспеченной жизнью, всплывает деталь о том, что для его дяди, который собирается с уполномоченным и поселенцами в засаду на медведя, это будет уже сороковой медведь. Здесь ассоциативно по памяти возникают две кинематографические версии, связанные с медведями и охотой "Медвежий поцелуй" Бодрова-старшего и захаровское "Обыкновенное Чудо" по сказке Шварца. В обоих случаях темы роднит не только образ человека-оборотня, но и любовная линия.

Отражается это и в символическом ключе текста. Так в имени духа леса и земляники (лесной клубники) есть общий корень Вӧрса(леший) и вӧрса оз (земляника). Клубничный нарратив в сочетании с флиртом чаще всего приземленного свойства неплохо знаком и современным читателям. Любовная магия и волшба инфернального медведя-оборотня вещи взаимосвязанные.

Пьесу швейцарского драматурга Фридриха Дюрренматта "Визит пожилой дамы",1956) и её блестящую экранизацию М.Козаковым "Визит дамы" напоминают два близнеца Вень и Гень. Они играют роль неких фильтров восприятии окружения из-за сильного сходства, что позволяет им постоянно морочить других, смещая оптику восприятия на одну человеческую жизнь. 

У близнецов фильма роль более приземлённая, чем в "Вӧрсе", там Коби и Лоби, за бутылку водки сломавшие жизнь девушки, отвечают за это ослеплением и оскоплением. И если в этом лишении каналов физической любви и зрения аллегорически увидеть собирательный образ общества, осудившего героиню и выгнавшего ее из города, то ситуация с реальным и кажущимся - повторяется как в "Вӧрсе". В случаях, когда автор инициирует показ реальности, оба брата обозначаются общим именем Гень-Вень.

Фраза о том, как делят шкуру неубитого медведя, реализована в ситуации с уполномоченным Боровко, мечтающем убить оборотня. В метафорическом значении это выражение пришло из басен Жана Лафонтена и символизирует определенную вероятность негативного исхода событий в случае высокой самонадеянности. Развитие сюжета полностью оправдало эту мысль. По другому, но близко этот смысл можно найти в советах не делиться своими планами, чтобы не смешить богов. 

Говорящая рыба-сиг, которую поймал Митяй на своей полосе испытаний, путешествуя за Каменный пояс, темой трёх желаний напоминает русские сказки, про щуку и классическую про золотую. Из волшебных предметов в повести можно провести ассоциацию со скатертью самобранкой. Мотив рождения "неведомой зверюшки", как аналогия пушкинской сказки, возникает в финале, когда Настю освобождают из лесного плена.

Почти сразу угадывается "Белое солнце пустыни" в эпизоде пробуждения Митяя, когда его подстрелили в виде птицы-варыш. Узнавание идёт через речевую характеристику так напоминающую обращение товарища Сухова к гарему.

– Здравствуйте, товарищи женщины, – вежливо так Митяй обратился.
 

Десять женщин с одинаковым лицом разглядывали небесного посланника. Ситуация с "гаремом"повторится дважды, второй раз - когда Митяй вызовется охранять сборщиц брусники от дикого зверя.

Счастливый финал интонационно, по смыслу и конструкции фразы напомнил последние кадры "Иронии судьбы"...

Поднялся Митяй, посмотрел, заулыбался и говорит:
– Накрывай на стол, мам, Енька моя приехала!

Кинематографичность повести и современная частотность использования киноцитат позволяет вытаскивать реминисценции на невербальной волне, каким-то новым цифровым чутьём.

Повесть о мифологии народа коми и его бережном отношении к Парме, любви и насилии, молодости и старости, фантазии и суровой истории читается не очень легко. Из-за обилия трагических реалий, неизвестных слов и явлений из другого мира, из-за сложной подстройки к принятию иного образа жизни. Но ведь то, что легко дается, так же легко теряется. И это касается не только вещей, но и памяти.
-------

** Рецензия на повесть "Вӧрса" написана с учётом одной условности. В названии  отражен один из персонажей мифологии народов коми, аналогом которого является леший. Но со своими нюансами. В таком виде слово "вӧрса" в самом тексте не встречается ни разу. Это позволяет сделать вывод о том, что в названии подразумевается собирательный образ, в составе которого можно рассматривать целую галерею персонажей - от черного колдуна Дарук Паша до всех инфернальных ситуаций двойничества образов и превращений. Это необходимо принять как условность рецензии, из-за особенностей данного персонажа по классическим нарративам мифологии народов коми. Дважды в тексте появляется производная слова в виде "вӧрсаяс" (множественное число существительного вӧрса), когда речь идёт о посетителях умирающего охотника в больнице и о заколдованном свадебном поезде. 

Повесть здесь: https://ridero.ru/books/v_rsa_1/ 

#врса #ворса #Вӧрса #жизнь_боль #ичетды #мартовский_снег #про_любовь