Песнь ночи
Глава 7
Два дня до часа Х
Город Ниженск
Улица Героев Панфиловцев, 12
11:28
Семен уже и не помнил, когда просто спал. Без навязчивого ощущения, что сон - это всего лишь тонкая радужная пленка, перетекающая на границе сознания. И стоит только пожелать - он лопнет, растворится, останется несколькими каплями слез на усталом лице.
Когда-то он умолял Глеба обучить его этой технике. Теперь же Семен готов был отдать все за четыре часа здорового сна без сновидений.
Щупальца разума продолжали ощупывать комнату ежесекундно. Три больших схрона, как раз на случай войны. Первый, самый большой, оружейный, вмонтирован в пол и закрыт сильным отводящим заклинанием. Там, щедро обработанные смазкой, лежали переточенные и подшаманенные для дальнего боя с упырями "Валы", "Кедры", "Перначи", ТТ, "Дрозды", "Абаканы", СВД, АТ-1 - всего двадцать четыре наименования, судя по приложенной описи. Целый арсенал.
Второй схрон - химия. Стимуляторы, ингибиторы, катализаторы, эликсиры, психоприсадки. Самое ценное, чем он располагал на данный момент.
В третьем была аппаратура - старые, уже списанные нынче трекеры, две армейских старушки "Акции" на всякий пожарный, ну и спутниковый телефон. Туда же он скинул и Прибор. Технике Семен особо не доверял, особенно плотнее познакомившись с возможностями упырей.
Если бы Семен "включился" по полной, то быстро понял, что в этот раз его оперативная хватка подкачала. По брошенной им машине вычислили его за полчаса. Два звонка - и к полудню около неприметного дома и весьма приметной машины появились бойцы с Верфи. Два джипа и минивэн по-хозяйски заблокировали двор. Из пузатого "Инфинити" выбрался коренастый мужик с обветренным лицом, изрытом морщинами и парой шрамов. Свои уже изрядно поседевшие волосы он стриг по заведенной традиции машинкой, сам. К нему тут же подскочил вертлявый паренек в черной куртке -"аляске".
- Сивый, тута он. Мои ребятишки машину срисовали, пришли ко мне. А я сразу вам набрал. Из подъезда никто не выходил.
- Не бзди, воняет. Где он может быть?
- Пустых квартиры тута три. В одной уже лет десять никто не живет.
- В которой? Кум, сюда иди. В которой квартире никто не живет давно?
- На третьем там...
- Вы ее ломали?
- Так такое дело... Послал я, значит, комиссию, все чин по чину. Ну, они пришли. И говорят, что будто кто-то там есть. Стоит и в глазок на них смотрит. Божатся, что даже дыхание слышали. Ну они и не полезли. Пересрали манехо.
- Мне почему не сказал? Спрошу с тебя после, падла, по полной, а то, смотрю, вы тут себя уже чиновниками почувствовали - все чинно, все проверили. Крыса ты конченая.
- Так я...
- Уберу тебя, на хер, из управляющей компании. Заебал.
- Так ведь пацаны со мной работают...
- Если б не они - Солдат бы тебя вон там, за мусорным контейнером уработал. Да, Солдат?
Солдат, скучающего вида здоровяк с модной нынче бородкой, равнодушно кивнул. Кум судорожно сглотнул.
- Ладно, с тобой потом. Солдат, Копер - прикрываете. Вперед Сыч с Лесорубом. Как войдем - никакой стрельбы. Он нам живым нужен. И еще. Махается он путево, так что цацкаться не надо. Но без последствий. Ушатаете ненароком - Рыбак вас на барже по частям отправит. Все, пошли.
Старая, обитая дермантином и украшенная старыми добрыми ромбиками, дверь и впрямь выглядела жутковато. Лесоруб даже неуверенно мотнул башкой, поднявшись первым, будто стряхивая какое-то наваждение. Следовавший за ним Солдат равнодушно отстранил бойца и встал напротив зловещей двери. В его руках два внушительных ТТ смотрелись игрушками.
Сивый, в отличии от "торпед", прекрасно понимал, что раз Рыбак нагнал такое свору - клиент попался серьезный. Поэтому он предусмотрительно не стал подниматься на саму площадку, а сам встал на несколько ступенек ниже и сделал знак Сычу - мол, стучи. Тот остервенело потер шею и посмотрел на Лесоруба.
- Боязно че-та, братазеи...
- Ты че, бля, в кино пришел? - гневно зашипел Сивый. - С объезда на месяц сниму!
Сыч, бывший ППСовец, уволенный за избиение пьяного задержанного, неожиданно оказавшегося племянником городского прокурора, достал из кармана свинцовый кастет, зажал в кулаке, а затем постучал металлом по ручке двери. Сивый смачно выругался. Мозги им там, что ли, в ментовке удаляют?
Расчет бойцов был прост - застать "сладкого" врасплох - обычно четырех вооруженных мужиков хватает за глаза, чтобы запрессовать самого борзого баклана. Пока тот будет мирно сидеть в уголке под стволами и икать, Сивый с Солдатом обшмонают фатеру. Потом надо будет еще культурно замесить мужика, чтоб впредь не барагозил.
Но их расчет был изначально неверен. Как только защитный контур двери нанес удар по Лесорубу, Семен был уже на ногах. А при стуке Сыча уже застегивал штаны. Свою ошибку он уже осознал в полной мере и теперь готовился к устранению последствий.
- Кто там? - Семен нарочито тянул слова, чтобы успеть надеть свитер и куртку, но они валялись в коридоре. Твою мать. Опасно. Для убедительности он зашаркал ногами - будто в тапках плетется открывать.
- Слышь, сосед, там у тебя с кухни льет, надо бы посмотреть. Сантехника вот, видишь, пришлось вызвать.
Семен накрыл ладонью глазок. Если будут стрелять - сейчас самое время. Но за дверью по-прежнему кто-то переминался. Семен погрустнел - будут пробовать захватить. С одеждой придется повременить.
- Ща, погодь, ключи найду, - шаркнул еще пару раз Семен и встал в боевую стойку.
Сама по себе, без охранного заклятия, дверь не выдерживала никакой критики. От мощного удара она брызнула щепой и неуклюже провисла внутрь.
Полезший первым Сыч резко дернулся и хрипя, повалился ничком. Семен сместился влево, перехватил просунувшийся 74-укорот за цевье и сильно дернул. Обалдевший от встречного напора Лесоруб подался вперед и споткнулся о бесчувственное тело Сыча. Удара в основание черепа он уже не почувствовал - что-то просто выключило его. Упал он уже без сознания.
Копер, бывший боксер, на оружие не полагался. Не обращая внимания на двоих поверженных бойцов, внутрь он вошел расслабленно, как всегда входил в ринг. О силе его удара говорили много, прочили ему олимпийское будущее. И откровенно говоря, достойных противников он еще не встречал.
- Не дуркуй, - на неброскую фигуру Семена он посмотрел снисходительно. Выглядел Арбитр и впрямь не слишком угрожающе - никакой тебе рельефной мускулатуры - верткий, да и только. - Положи машину, не усугубляй. Мы вещи заберем - и отвалим. По-братски.
Следом вошли Солдат и Сивый. Солдат без лишних слов взял Семена на прицел.
- Слушай, парень, - Сивый поднял руки в примирительном жесте. - Нам твоей крови не надо. По тебе видно - ты пацан путевый. Да и фартовый. Сам уже, наверное, понял, что почем. Даже если с нами схлестнешься - внизу еще шестеро - положат любого, кроме нас, кто выйдет. Надо будет - Верфь город перевернет, чтобы до тебя добраться. Так что в Рэмбо не играй, хоть и хочется - по зенкам вижу. Отдай нам свой схрон с машинкой - и разбежимся.
- Какой схрон? Какую машинку? - Семен переводил прицел с одного бандита на другого. - Нет в квартире техники - ни стиралки, ни посудомойки.
- Ты че нам порожняк толкаешь? - неожиданно вызверился Копер и подался вперед, сжимая кулаки. Семен разочарованно цыкнул:
- Вот поэтому тебя из секции и поперли, Слава - не умеешь ты себя контролировать. А жаль - перспективы у тебя были радужные... Лови!
Семен акцентированно бросил автомат наступающему Копру. От неожиданности он замедлился и этого хватило, чтобы Семен коротким тычком парализовал дыхательные пути бандита. Копер всхрапнул и завалился. Семен поднырнул под возможную траекторию выстрелов второго, хотя знал, что палить не будут. Но так учили.
Он перехватил вооруженные руки Солдата на рывке и резко крутанулся. Что-то хрустнуло, Солдат взвыл, выпуская пистолеты.
И в этот момент страшный удар сбоку потушил свет.
***
- Руки-то помнят, - ласково приговаривал Сивый, погладив извлеченную из-под плаща короткую черную дубинку - свое излюбленное детище. Работал он во многих колониях, пока не попал в ИК-33 и не получил от начальства карт-бланш усмирять и карать. В узких кругах прапорщик Сивый даже получил кликуху Дуболом - за верность начальству и абсолютную несгибаемость. Но на самом деле секрет его крылся в простом оружии контролера. На спецконтингенте он опробовал множество разных ударов, но результатом был неизменно недоволен. Дубинка, пусть и с армированным сердечником, не могла дать нужного эффекта. Да, зэки корчились, харкали кровью. Но оставались в сознании.
Однажды в мастерской у него зашел разговор с одним зэка, Савельевым. Тот, говорили, как-то лихо отправил на тот свет тещу при помощи резинового шланга. И здесь Сивый неожиданно нашел родственную душу. Теперь вместо будничных отсидок в ШИЗО, буйный Савельев рассказывал ему о чудесных свойствах резины, каучука и так далее. Параллельно с разговорами начали они мастырить новую, совершенную дубинку. Так в жизни Сивого появилась первая и единственная любовь - "Дуня".
Работа у Савельева вышла на славу, да вот незадача - оказал он неожиданное сопротивление законным требованиям администрации и скоропостижно скончался в зоновской медчасти от разрыва селезенки.
Так "Дуня" прошла свое боевое крещение.
С тех пор Сивого - Дуболома стали уважать еще пуще прежнего, доверяли усмирять отморозков и беспредельщиков. И даже попав раз на "черную" зону, смог правильно себя поставить.
Сопляк этот ему сразу не глянулся. А когда он начал лихо метелить его лучших бойцов, проснулась в нем страсть усмирять борзых. Рисковал он, конечно, но, кажись, не прогадал. Такого кекса срезать - это тебе не фунт изюму. Да и перед Рыбаком вистов набрал. Тот мужик дельный, хорошее помнит.
- Пакуйте его, - распорядился Сивый. Подоспевшие на шум Коряга и Воля перешагнули через попавших под замес ребят, лязгнули наручники.
- Живой он там? - Сивый по-хозяйски прошелся по халупе Семена, осмотрелся. Запах затхлый, окна крест-накрест заклеены, будто от бомбежки. Где тут можно схрон оборудовать?
- Дышит вроде, - отозвался Воля. - Это ты его, старшой?
- Я, я... - в единственной комнате на стене висели старый часы с кукушкой и гирьками-шишечками. Показывали они без двадцати двенадцать. Сивый задумчиво постучал костяшкой пальца по корпусу. Дерево. Делали же раньше вещи! - Разбудите-ка его.
Коряга смачно приложился ногой по лежащему телу и Семен на выдохе очнулся. Протяжно застонал на полу Солдат.
- Этого - посадите нормально и зовите остальных. Надо прибраться.
Натужно дышащего Семена прислонили к голой бетонной стене, по лестнице загрохотали берцы.
- Дверь потом закроете, - нам потолковать надо, - Сивый демонстративно положил "Дуню" на подоконник, будто один ее вид способен был парализовать волю противника. Вперился взглядом во фраерка. Ох, не нравился он опытному "вертухаю". Иного вот так приложишь и сразу видно - все, сломался, больше на рожон не полезет. А этот будто затаился, гнида.
- Ты меня... этим? - выдохнул пленник, бегло осматривая комнату. Будто не под смертью ходит, а так, планы на вечер продумывает. Надо бы позвать кого...
- Да, это я. Пришли сюда Корягу. И Лесоруба, когда очухается.
- Лесоруб "двухсотый" по ходу. Он ему башку, кажись пробил. И Солдат бледный пиздец.
- Ладно, вези их всех в больничку, пусть разберутся. Оставь внизу Волю, Корягу и Сохатого. Нет, давай Сохатого и Корягу сюда. И сам потом обратно.
- Принял.
- Боишься? - борзый харнул на пол кровью. - Правильно делаешь. Такой фокус раз в жизни проходит. Называется "эффект неожиданности". А дубец у тебя знатный - на память оставлю.
- Ты тут не череди, а то опять отхватишь, - скривился Сивый. Гнилое дельце, ох, гнилое.
- Нет, Игорь Дмитриевич, больше я тебе шанса не дам, - вдруг холодно и как-то отрешенно улыбнулся "московский". - В следующий раз, когда надумаешь ударить этой штукой - я тебя убью.
"Он меня знает? Откуда? Что за чертовщина? И почему... ему не больно?"
- Знаешь, я в некотором роде тебя понимаю, - пленник откинулся назад, уперевшись затылком в стену. - Вот так служишь, служишь - а тебя под конец крайним делают, все то добро, что ты сделал, в вину вменяют. Думаю, при других обстоятельствах под хорошую водочку мы могли бы это обсудить.
- Где схрон? - Сивый подался вперед, сжав в руке "Дуню". - Наш человек говорит, что он у тебя на хате. Сдай добром - и разойдемся, как в море корабли. Даже за ребят мстить не буду. У меня эта делюга уже поперек горла, хочу развязаться побыстрее.
- А ты не врешь, - прищурился Семен. - Интересно... Только набрехал вам ваш стукачок. Есть схрон, да не здесь. Зря бойцов положил.
- Ах ты!... - Сивый махнул дубиной и... замер. Да, щегол не врал. Кажется, он и впрямь убить мог. И даже в наручниках. Сивого ожгло - на секунду ему показалось, что он смотрит в глаза собственной смерти.
Загрохотали Коряга и Сохатый. Направили автоматы на "московского".
- Предлагаю сделку, - не сводя глаз с Сивого, тихо сказал Семен. - Вас, ребята, грубо используют противоестественным способом, но тут уж дело ваше. Я не за вами сюда приехал. Поэтому. чтоб без фуфла и порожняка, предлагаю вот что - я сдаю вам схрон, а вы меня отпускаете. Живого и невредимого. Ну, как вам джентльменское соглашение?
Джентльменское, ага. Он что-то задумал, но вот что? Знает ведь , что как только сдаст схрон - он не жилец. И все равно ведет игру. Какую?
- Мне надо позвонить, - хэкнул Сивый и опустил дубинку.
- Своему адвокату, - довольно ухмыльнулся пленник.
- Ты б не куражился, братуха! - глухо сказал Коряга, целясь в голову Семена. - За наших мы тебя на лоскуты порежем...
- О, а это кто у нас заговорил? Никешин Андрей Ильич, кличка "Коряга". Что, Дрюня, забыл, как тебе в третьем классе твои же ссаные трусы в рот запихнули? Или ты думаешь, что уже выплюнул их?
- Ах ты ж!!!
- Не трогать!! Я Рыбаку звоню.
Установилась тишина. Семен смотрел в окно. Выцветшее октябрьское солнце клонилось к горизонту медленно, будто не желая пропустить развязки истории.
- Да, это я. Говорит, на хате ничего нет. Да... Ну так это... Спрашивают тебя, где схрон? Проверить сперва надо.
- Толково, - похвалил невидимого противника Семен. - Съезд с Муромской трассы, просел на восемнадцатом километре, после заправки. Старая "копейка" в поле, в низине. С дороги не видать. И это... там мина элекромагнитная, так что пусть мобилы при подъезде выключат.
- Ну, вижу... Че мыслишь? Да долго это, суета... А радиус у мины какой?
- Не знаю, не мерил. Но если она еще там стоит - значит, небольшой.
- Да я понимаю, что фуфло. Но надо бы послать проверить, на всякий. А я уж его тут до конца доколю. Да, понял...
Сивый набрал еще один номер.
- Вернулся? Нет? Тогда пусть Воля тащит металлоискатель. И перфоратор.
- Да, мужики, тяжелые времена. Человек человеку уже и на слово не верит.
- Ты не человек, ты падаль московская. Глаз с него не спускать!
Сивый пытался по виду москвича понять, получилось ли у них сорвать его планы? Что он вообще задумал? О чем еще забыл ему сказать Рыбак? Что этот кекс напудренный из ФСБ?
Они осмотрели и простучали все. Металлоискатель уныло пикал, нагоняя тоску и подтачивая нервы. Не может быть, чтоб пустая наводка! Но где искать? Перфоратором пол и стены вскрыть? А на какой глубине? Или схрон и впрямь в другом месте? Сивый глянул на свои "командирские" - уже половина третьего. И ни одной зацепки.
Завибрировал телефон. Полилась мелодия из "Бумера". Сивый махнул рукой и пиканье наконец-то прекратилось.
- Да, я. Чего??? Слышь, мразь, почему наши на связь не выходят? Те, что поехали "копейку" проверять?
- Ну, наверное потому, что вы меня обманули. Уговор был про посмотреть, а насчет вскрытия речи не было. Так что без обид. Вы мне не сказали, что будете вскрывать, а я не сказал, что вскрыть смогу только я. Один-один. Начинаем игру заново.
- Что с ними, сука???
- Скорее всего, мертвы. Подробностями утомлять не буду. Они к делу отношения не имеют. Но хочу напомнить - мое предложение все еще в силе.
Сивый чутьем опытного служаки понял, что инициативу они безнадежно упустили. Что бы не думал себе Рыбак, сидя в своей любимой кабинке в "Новой Пальмире", но парень здорово их опережает.
- Слушай, Рыбак, на хате по ходу пусто. Надо эту "копейку" пробить. Да, и с искателем, и стучали. Голяк. Да, отзвоню. Понял. Все, собираемся. Коряга - за руль, Сохатый - сядешь сзади с москвичом. И без выебонов!
- Какие выебоны? Я только "за", чтобы эта нелепая ситуация наконец разрешилась. Я готов. Одеться бы...
- Твою мать! Коряга, сними наручники. И учти - дернешься - ноги прострелю. На, держи барахло свое.
Сивый бросил пленнику под ноги свитер и штормовку. Из нее с грохотов выпал нож.
- Вы че, блядь, его не обшмонали? - взревел Сивый и убийственным взглядом осмотрел Корягу и Сохатого. - Что у него еще есть, о чем я не знаю?
Коряга побагровел, поднял штормовку, с яростью обстучал, сплюнул, швырнул в Семена. Потянулся за ножом.
- Смотри, не порежься, а то дети дураками родятся, - осклабился Семен, надев штормовку. Бандит скрипнул зубами и молча сунул его верный "Марк" в карман.
- Руки, - скомандовал Сивый. - И тихо.
- Лады. Можно просьбу одну?
- Нашел время! Что?
- Да вон, вишь, дедовы часы встали, давно не заводил. Можно за гирьку потяну, уважишь?
- Давай в темпе и топай вниз.
- Вот спасибо, добрый человек! А то вишь, отстали-то как...
Маятник в старых часах будто нехотя качнулся и Семен довольно заулыбался.
- А мне что? - крикнул в спину Сивому Воля с металлоискателем. - Тоже сниматься?
- Нет, - бросил на ходу Сивый. - Будь здесь, щас еще Бульба поднимется. Попробуйте пол вскрыть. Может, глубоко заныкано.
Воля смачно харнул и посмотрел на часы. Минутная стрелка щелкнула и двинулась.
***
Из города они выбрались быстро. Коряга вел уверенно, пару раз требовательно посигналил. Семен смотрел в окно. Низенькие дома, раздолбанные перекрестки. Кто-то куда-то идет. Никому дела нет до грядущего хаоса. Наверное, в этом весь человек - упрямо лезть на рожон без видимых шансов на успех. Сила и проклятье.
"Инфинити" выкатился на муромскую трассу. Потянулись дачные домики и садовые участки с заборами из рабицы. На обочине кто-то торговал картошкой и луком, поздними яблоками. Увидев джип, приветственно замахал рукой.
- Ты семейный, Коряга? - ровным голосом спросил Семен.
- Тебе зачем?
- Да просто интересно, кому ты тут картошку берешь? Не Рыбаку же?
- Поменьше болтай, - развернулся Сивый. - Настроение, смотрю, у тебя улучшилось?
- А то! - ухмыльнулся Семен. - Хэллоуин на носу, черти всякие из нор полезут... Я вот о чем подумал - вы ж меня там все равно положите? Так чего грустить?
- Если знаешь, зачем ввязался? Думаешь, пожалеем?
- Нет, я рисковый просто. Адреналиновый маньяк. Я просто вот о чем подумал - чего с кирпичными мордами сидеть? Раз уж так и так в расход, может поделишься, зачем Рыбаку вся эта канитель? Зачем он ищет "схрон"? Знаю, что вам он не говорил. Но мысли-то наверняка есть?
- Да, Сивый, я тоже не пойму, - не сводя глаз с Семена сказал Сохатый. - Добро бы "рыжье" или "хрусты", а то аппарат какой-то...
- Не твоего ума дело, - рявкнул Сивый. - На мушке его лучше держи, пока он снова не взбрыкнул.
- А давайте поиграем, - Семен испытующе посмотрел на Сивого. - Я буду выдвигать предположения и по твоему виду или по глазам определять, прав или нет. Это, кстати, очень полезное упражнение, рекомендую. Итак, я начинаю. Дело было так - Рыбак прознал, что в городе готовится какой-то серьезный замес - а он не при делах. Ему это показалось обидным и даже оскорбительным и он начал дергать за свои ниточки. Пока верно?
Сивый буркнул что-то и отвернулся, уставившись на дорогу.
- Значит, верно. И вот одна из ниточек сообщила ему о каком-то пацанчике, которого ждут утром с московского поезда. И вроде зацепок больше нет, и надо бы его прощупать. И тут - не знаю пока как, но обязательно выясню, становится известно, что ждут не столько пацанчика, а штучку одну, которую он везет с собой. Рыбак сразу смекает - раз столько шума, надо работать на опережение. Тем более его и так уже по всем понятиям прокинули. И вот, скликает он вас всех, эскадрон гусар ебучих, и натравливает на меня. Остается только один вопрос - он сам-то знает, за чем идет охота? Что он будет делать, когда получит искомое? Думаю, что нет. Но вот чего он точно не знает - так это того, что наехав на моего драгоценного Давида Карловича, он навлек на себя все казни египетские разом.
- Никто библиотекаря не трогал. Он сам тебя сдал, - мстительно проворчал Сивый.
- Сдал, да не до конца, старый прохиндей... Ага, вот и съезд. Сворачивай, Коряга.
"Инфинити" легко вошел в поворот, но затем его заболтало на колдобинах проселка. Сивый вперил взгляд вперед. Сейчас он напоминал утомленную гончую, наконец взявшую кровавый след дичи.
- Здесь, тормози. Вон она, родимая. Дедова еще.
Хлопнули двери. В низине и впрямь стояла копейка неопределенного цвета со снятыми колесами. Около нее скорчились два "быка" - Сабля и Камбуз. Сивый извлек свою "Дуню", указал на машину Семену.
- Открывай, бля.
- А вы мобилы-то выключили?
- Чего???
В кармане Сивого заиграла мелодия "Никого не жалко". Тот спал с лица и остановившимся взглядом посмотрел на Семена. Тот, словно радуясь особо удачной шутке, развел руками.
- Стареешь, Дуболом. Слишком увлекся. Пошутил я. Но мобильник все равно выключи - мало ли какие еще сюрпризы есть...
Повисла пауза.
- Ну, чего смотришь? Поверил же мне - значит не потерян ты для общества. А теперь шутки кончились. Пошли.
- Если там ничего не будет, я тебя лично ножовкой по косточкам разберу, - тихо сказал Сивый, выключая телефон и толкая пленника вниз.
Цепляясь за влажный сухостой и оскальзываясь, они спустились к машине. Сверху с автоматами наизготовку стояли Сохатый и Коряга. Пахло землей и озоном.
- Открывай.
- Ну все - момент истины! Барабанная дробь! Крэкс-пэкс-фэкс, ахалай махалай! Вуаля - багажник откройся!
Раздался щелчок, Семен театральным жестом поднял крышку.
Багажник "копейки" был пуст. Вернее, там лежала старая "запаска" и ручной черный насос.
- Что там, старшой? - раздалось сверху.
И тут у Сивого сдали нервы. Он страшно взревел и в развороте ударил Семена наотмашь. Бил насмерть, не боясь последствий.
Только Семена уже не было рядом.
Сивый довернул корпус, готовясь добить эту вертлявую погань. И тут же мощный удар сзади обрушил его на колени.
- Валите его! - не своим голосом закричал Сивый, каждой клеточкой тела ощутив, что проиграл.
- Лесоруб, работай, - услышал он позади властный неумолимый голос Семена. Совсем не тот, которым он говорил, придуриваясь в машине.
Раздались два хлопка.
И стало тихо.
- Без обид, старик, - Семен навис над ним, будто глыба небытия. - Я ведь обещал. Прости.
Прежде чем сознание покинуло старого прапорщика навсегда, он успел подумать о том, что так и не успел обзавестись детьми. А потом что-то хрустнуло и тревоги отступили.
Семен обыскал Сивого, извлек ключ от наручников.
- Долго ты, - бросил он возвышавшемуся на пригорке Лесорубу. Тот хмыкнул, показал на распростертое тело бывшего "бугра".
- Ты и сам прекрасно справился. Думаю, и эти два орла тебе бы не помешали.
- Не люблю, когда из автомата садят во время работы. Что там с остальной кодлой?
- Ну как ты и говорил - начался разброд. Я когда очухался, позвонил кое-кому. Народ недоволен, говорят Рыбак от народа оторвался, в чужие разборки полез. Часть бригадиров уже ножи точит.
- Отлично. Ты уж извини, что пришлось вырубить, но я не мог тобой рисковать. Обещал вывести тебя из игры - и вывел. В ближайшие дни им не до тебя будет.
- Что дальше?
- Дальше? Рыбака придется убрать, чтобы не путался под ногами. Потом - ты свободен. Наш договор ты, считай, исполнил.
- Я вот о чем думаю... Ты уже тогда все это придумал? Пять лет назад?
- Слушай, я простой деревенский парень, а не бабка Ванга. Слишком много случайностей сошлось, ты не находишь? Но, как говорится, раз карта поперла - надо играть. И да, спасибо, ты меня очень выручил.
- Ты только не думай, что все это - из-за денег...
- Я и не думаю. Ты ведь их не на себя потратил, верно? Так что мы квиты. Почти. Поехали обратно в город.
- А что со "схроном"? Он есть вообще?
- Ну да. Даже три. У меня на квартире. Нужно все это к Карловичу перевезти.
- Так какого...
- Ну, считай, что это - мой подарок. Твоя вольная.
- А если серьезно? Что с квартирой?
- Ну, думается, Сивому по этому поводу и звонили. Там утечка газа вдруг произошла. Взрыв страшный, все выгорело на хер.
- А на самом деле?
- Во, молоток, уже правильные вопросы задаешь. Пойдешь ко мне в ученики?
- Если честно, твоя шутовская ипостась довольно утомительна.
- Согласен. Дедушка мне всегда говорил, что нет средства от воров лучше, чем хорошо спрятанная капсула с составом "Инферно".
- Иногда мне кажется, что ты вот таким уже вылез из ада со всеми своими ухищрениями и ловушками.
- Ну, не все так печально, - Семен повертел в руках дубинку Сивого, сунул в петлю в штормовке. - Семья у меня была. И дедушка был. Очень умный человек в своем роде. Просто однажды он решил, что я могу быть полезен науке в качестве объекта рискованного эксперимента. И с тех пор мы не виделись.
- Извини.
- Ой, да ладно. Выдвигаемся. Перфоратор взял?
- Обязательно.
- Ну вот и отлично. Поехали. Что там у нас Коряга слушал?
Черная машина, хлюпая проселочной грязью, покатилось в сторону засыпающего Ниженска. В салоне на всю громкость звучал классический хит:
Хоп, мусорок,не шей мне срок,
Машина "Зингера" иголочку сломала.
Всех понятых, полублатных,
Да и тебя, бля, мусор я в гробу видала!
Глава 8
Теперь, когда тьма расступилась, он понял, что снова попал в тот самый сон.
Здесь, под черным солнцем небытия, плыли пугающие, придуманные кем-то чужим картины.
Брошенный город, запорошенный серым снегом, похожим на пепел.
В темных провалах окон белеют лица. Они смотрят. Шепчутся. По улицам разгуливают огромные тени. Шорохи и отзвуки шагов. Арсений предпочел бы быть просто слепым, без всех этих жутких фантазмов.
Но тьма не хотела быть милосердной.
Она говорила с ним голосами тех, кого давно нет в живых. Иногда были другие люди. Они с притворной надеждой обещали ему операцию, обещали, что вскоре он прозреет. Но время шло – а тьма так и клубилась вокруг – нашептывая, обещая, терзая…
Когда-то бесконечно давно, в те беззаботные годы, когда Арсений был обычным зрячим мальчишкой, потрошившим лягушек на Затоне или катящимся в бесконечно-лазурный зев лета, он и представить себе не мог, что жизнь может быть вот такой – похожей на вечную ночь, в которой он то слышит голоса, то видит безумные фантазии своего подсознания.
Во сне обычно было страшно. Здесь он мог видеть, но предпочел бы просто закрыть глаза. В тот первый раз, когда Арсений попал сюда, чувство непреодолимой жути наполнило его, захотелось проснуться. Но вместо этого углы зданий заострились, он услышал мерные шаги теней. Чтобы проснуться, он заполз в какой-то подвал, и пытался заснуть, чтобы вынырнуть по ту сторону бытия. Но здесь это не сработало. Он чувствовал даже холод, наползающий из щели, оставшейся от подвального окошка, чувствовал, как стынут пальцы в сером снегу. Это была серая зима небытия.
Потом он привык. Пробуждаясь то на вершине полуразрушенного здания, то посреди улицы, по которой недавно прошла тень, Арсений просто шел куда-нибудь подальше, не заходя в дома, наполненные бледными лицами. Он точно знал – зайдешь туда – и станешь одним из них. А ему не хотелось. В мире, где кроме тьмы у него не осталось развлечений, он старался отвлечься как мог.
Решение искать выход из города однажды посетило его во время слепого бодрствования. Мама уходила на работу, Макс, усердно облизав его, ложился где-нибудь рядом и ждал команды. Бабушка на кухне гремела утварью, наверняка, что-то готовила. В эти минуты его посещали разного рода мысли. И вот одна из них вдруг стала навязчивой. Наверное, он пытался найти смысл хоть в чем-нибудь. Не в веселом скулеже верного пса, идущего с ним и с матерью на прогулку. И не в пахнущей картошкой похлебке, что пихала в него заботливая бабушка на обед. По сравнению с мертвым городом все это казалось… нелепым, мелким. Незначительным. Но вот понять, что стоит за всем этим… ему это казалось важным, интуитивно-важным.
Так начались его поиски.
В этот раз он перешел в какое-то покосившееся сооружение, похожее на обгоревшую беседку. Скамейки внутри были перевернуты, а поодаль валялась еще одна, переломленная одним мощным ударом.
Здесь, по законам сна, он был вооружен. У него была длинная, заостренная на конце палка, напоминающая обожженный кол. В городе что-то неуловимо изменилось – будто сам воздух стал плотнее, было еще тревожнее, чем обычно. Бледные смотрели из обгоревших окон и теперь он был уверен – они следят за ним. Ждут чего-то. Арсений отсалютовал им палкой и пошел на север.
Путь его лежал к торчащей над ломаной линией просевших и почерневших домов конструкции, напоминающей остов какой-то металлической башни. Стояла она будто в стороне от прочих зданий, и казалась чем-то чужеродным, нездешним. Насколько Арсений мог судить, тени там не ходили, да и бледным негде было спрятаться в тех краях. Пугало только одно – он ни разу так и не смог перейти через Мост. Почти пятьсот метров по улице – это не шутки.
Арсений дошел до знакомого переулка. Здесь холод и ветер выскребли камень, источили все следы человеческого присутствия. Теперь глухие стены двух домов напоминали какой-то рукотворный каньон, со дна которого особенно хорошо была видна бесконечность серого неба.
Он присел, посмотрел вперед. Двести пятьдесят метров до моста, метров пятьдесят – сам мост. Поблизости бродит одна из тех огромных теней и что случится, когда она заметит мальчика – та еще загадка. Может, они и безобидна. А вдруг нет?
- Все раздумываешь?
Арсений вздрогнул и обернулся. Позади стоял бледный и смотрел на него черными дырами своих глазниц.
Это было жутко – будто неведомая сила из глубин черепа всосала его глаза и оставила на их месте морщинистые, складчатые провалы.
- Как ты… как ты выбрался из дома? – Арсений выставил перед собой черный кол.
- Думал, мы там пленники? – жуткий шелест, который он часто слышал во время своих путешествий оказался смехом