Рыбы
— Пробкин, вы можете чётко пояснить, что произошло в зале ресторана «Трюм» в ночь на 28 декабря 2013 года?
— Было весело.
— Было весело только тебе или ещё кому-то в зале ресторана?
— Можно, я подумаю?
— Думай.
...
— Было весело только мне.
— Насколько тебе было весело, можешь описать?
— Я был счастлив.
— Что для тебя означает быть счастливым?
— Это когда хочется любить весь мир.
— Любить — это значит иметь с объектом любви сексуальный контакт, либо что-то ещё?
— А разве бывает что-то ещё?
— Понятно. Именно поэтому ты снял брюки, и мастурбируя на глазах присутствующих, обрызгал инвалида в коляске?
— Да, наверное.
— Хорошо... А ты можешь объяснить, зачем ударил пожилую женщину ногой в лицо?
— Она не вписывалась в рамки того мира, который я хотел любить.
— Чем не вписывалась?
— Большой волосатой родинкой над верхней губой.
— У неё нет родинки.
— Сейчас, может, и нет, а тогда точно была.
— Ты уверен?
— Да, была, чёрная такая пуговица с торчащими проволочками волос, я точно помню.
— Родинка была у жениха. В другом зале. А ты ударил женщину, мать покойного, в малом зале, где проходили поминки.
— Я не был на поминках, я был на новогоднем корпоративе.
— В этот вечер никто из твоих коллег, отдыхавших на корпоративе, тебя не видел.
— Чушь какая-то, я там был.
— Коллеги из подразделения Сбербанка праздновали корпоратив в ресторане «Грот», это в двух кварталах от «Трюма». В малом же банкетном зале «Трюма» праздновали поминки, в большом — отмечал свадьбу коллеги коллектив другого банка.
— Какого?
— ВТБ.
— Да ладно, быть этого не может!
— Ясно. Теперь поясните за рыб.
— Каких рыб?
— Редких. Из аквариума, в фойе ресторана «Грот».
— Вы же утверждаете, что я был в «Трюме», причём тут «Грот»?!
— Вот и я хочу выяснить, отчего, будучи счастливым в «Трюме» на поминках, ты блевал дорогущими рыбами из «Грота», где тебя никто не видел?!
— А рыбы?
— Что рыбы?
— Рыбы видели?
— Откуда я знаю?! Прекрати юродствовать, Пробкин!
— А почему вы называете меня Пробкиным?
— А как мне Вас прикажете называть?
— Я Пульман.
— Ничего не понимаю.. Сержант!
— Вызывали, товарищ майор?
— Что это за дебил, сержант, и где Пробкин?!
— Товарищ майор, Вы — Пробкин.
А это Пульман, бухгалтер из Татнефти, он жену вчера с балкона вместе с ёлкой выбросил. Увести?
— Уведи.
...
— Отдохнули бы Вы, товарищ майор, четвёртый день уже не в себе, прямо после этого вашего корпоратива чёртова... Тут ещё женщина какая-то с родинкой и безногий в коляске дежурку штурмуют с утра, требуют начальство, жалобы пишут. На Вас, кстати, жалобы. И ещё, директор ресторана «Грот» просил...
— Сержант, ты ебанутый?
— Я? Не особо.
— Мда.. Чаю принеси мне крепкого, сержант, с коньяком, вот бутылка, плесни в стакан на три пальца, и возвращай этого...
— Пульмана?
— Да, заканчивать с ним надо, утро уже.
— Угу... 1 января. С новым годом, товарищ майор, с новым счастьем!
— Чего ты там бормочешь себе под нос, сержант?
— Есть, на три пальца, товарищ майор!
Администратор ресторана «Грот» Валерий постучал пальцем в стекло большого, прямоугольного, вмонтированного в стену, аквариума.
Крупная серебристая рыбина с желтоватым хребтом и тремя поперечными чёрными полосами на теле, словно очнувшись, прекратила шевелить ртом и пускать пузыри, подплыла ближе к стенке, встала напротив валериного пальца, уставилась пренебрежительным взглядом, мол, чё тебе, ущербный?!
— Надо же, имя какое прикольное у тебя, Sergeant major.. Два в одном, что ли? Вот, сцук...
Валера невольно поёжился, вспомнив как утром 29 декабря после ночной смены недосчитался в аквариуме пары десятков редких особей рыбок.
Они просто исчезли, растворились.
И только этот вот полосатый упырь невозмутимо барражировал в осиротевшем водном пространстве.
— Что же ты с ними сделал, монстр, сожрал что ли? — задав вопрос, Валера прильнул оттопыренным ухом к стеклу. Чуткий администраторский слух уловил смутные инфернальные звуковые волны, как будто отголоски адовой дискотеки. В ужасе отшатнувшись, он попятился в зал к стойке бара и выпалил помертвевшим голосом:
— Марина, плесни-ка мне коньяка, на два... нет, на три пальца, да поживей!
